Эдвард Хох
Загадка кладбищенского пикника
— На этот раз я обещал вам историю про кладбище, — сказал доктор Сэм Хоторн, налив всем немного бренди. — Но без привидений, грома, молнии и ночного мрака. Всё происходило при дневном свете, однако это не делает историю менее загадочной…
— Весна 1932 года была для всех временем тоскливым, — продолжал доктор Сэм. — Люди теряли работу, предприятия закрывались. Поговаривали даже о революции, несмотря на то, что приближались президентские выборы. В Нортмонте было немного полегче, чем в других местах, но сокращения шли, где только возможно, и даже меня это коснулось.
После десяти лет работы в маленьком офисе рядом с центром города мы с моей помощницей Эйприл укладывали вещи и готовились к переезду. Нортмонтская больница на восемьдесят койко-мест, открытая с немалой помпой в 1929 году, оказалась слишком большой для потребностей города. В результате целое крыло — а это около тридцати коек — было преобразовано в офисные помещения. Руководство больницы предложило мне неплохие условия аренды на первый год, и, с пациентами, не торопившимися оплачивать счета, да и со своими собственными долгами, которые уже начинали расти, я был не в том положении, чтобы отказываться.
Эйприл была полна энтузиазма, потому что новый офис был по площади почти вдвое больше прежнего, но я сомневался.
— Мы будем в двух милях от города. Что уж говорить о больных, которые не смогут приехать к нам, или о тех пожилых пациентах, у которых никогда не было автомобиля?
— Большинство из них, так или иначе, совершают поездки, ну, или вам придётся самому навещать их. И это будет намного проще, чем отвечать на больничные вызовы.
— Полагаю, вы правы, — неохотно согласился я.
Мы въехали в наш новый офис тёплым апрельским утром. Там нас встретил доктор Феншоу, один из администраторов больницы.
— Мы всё перекрасили, Сэм, как вы и хотели.
Это был невысокий человек с писклявым голосом и порывистыми движениями, который лучше бы смотрелся в зале заседаний, чем у постели больного.
— Благодарю, Дэйв. Выглядит прекрасно. Фургон с моей офисной мебелью, должно быть, всё ещё в пути.
— А какой прекрасный вид из окна, — заметил Феншоу.
Я не удержался от сарказма:
— Прекрасный, если вам по вкусу кладбища. А вот некоторым моим пациентам может не понравиться такое напоминание.
— «Весенняя лощина» — это скорее парк, чем кладбище, — не согласился Феншоу, и мне пришлось признать, что он был прав. Это место привлекало даже случайных людей, пришедших сюда для пикника. Из своего окна я видел лишь маленькую группу надгробий, примостившихся между деревьями по бокам извилистых дорожек. В лощине, давшей название этому месту, вдоль скалистого края протекал небольшой ручей. В это время года, когда снег на горе Коббл ещё таял, ручей был шире и глубже, чем обычно. Он катил свои воды через «Весеннюю лощину», как маленькая река.
Мы провели остаток дня, расставляя мебель и обустраиваясь. Эйприл даже поработала сверхурочно, так что мы были готовы принимать пациентов прямо с утра. В наши новые апартаменты заглянул и шериф Ленс, он принёс корзину цветов от своей жены.
— Город этим летом по-настоящему преображается к вековому юбилею, — сказал он нам.
— Мы отмечали трёхсотлетие пять лет назад, шериф. Как может быть в этом году вековой юбилей?
— То была годовщина прибытия в Америку отцов-пилигримов{1}. А сейчас отмечаем дату основания Нортмонта.
— Я подумаю об этом, когда подойдёт время.
Шериф, как обычно, что-то буркнул себе под нос. Потом спросил:
— Вы собираетесь утром на похороны Мэтта Ксавье?
— Я не могу уйти отсюда в свой первый рабочий день, но если дел будет немного, то подойду на кладбище около полудня.
Ксавье — 92-летний старик, который больше не мог цепляться за жизнь, — был одним из пациентов Феншоу.
Утром дел оказалось мало. В основном это были консультации, а не реальные вызовы к пациентам. Незадолго до полудня я увидел похоронную процессию, свернувшую к кладбищу, и решил присоединиться к ней. Мэтт Ксавье был уважаемым человеком, и у меня не было никакого желания игнорировать его похороны только потому, что он выбрал другого врача для решения его проблем со здоровьем.
Заупокойная молитва была недолгой, и, когда она закончилась, могильщики с лопатами — это были два брата Седрик и Тедди Буши — принялись за свою работу. Тедди Буш, младший из двоих братьев и отчасти более медлительный, увидел меня и помахал рукой. Я помахал в ответ и неторопливо пошёл вниз по тропинке, чтобы обследовать новую для меня окружающую местность.
Впереди меня, недалеко от дороги, под распускающимися ивами стоял «Форд-Т»{2}. Я мог видеть парочку, расположившуюся для пикника на траве. До них было футов пятьдесят{3}. Местечко и вправду было довольно приятное. Могил там пока не было, и я не мог винить людей за то, что они выбрали это место. Я видел, что они молоды, примерно моего возраста, и они как раз доедали свои сэндвичи. Но как только я направился к ним, молодая женщина внезапно поднялась, повернувшись ко мне спиной. У неё были чёрные волосы, доходившие до плеч, и она была одета в тёмно-синие брюки и голубую блузку в горошек. Девушка побежала по тропинке.
Молодой человек, казалось, был взволнован. Он вскочил на ноги и закричал ей вслед:
— Роуз! Вернись!
Но она продолжала бежать, и что-то заставило меня устремиться за ней. Тропинка привела к каменному мосту на высоте примерно десяти футов над взбухшим ручьём. Когда девушка добежала до середины моста, она как будто споткнулась и, перевалившись через каменное ограждение, рухнула в воду. Её полный ужаса крик прервался, когда она погрузилась в стремительный ручей. Я беспомощно смотрел, как её увлекло диким течением, и она исчезла из поля зрения прежде, чем я попытался спасти её.
— Что здесь произошло? — тяжело ступая по тропинке, спросил шериф Ленс, когда через двадцать минут он приехал в ответ на мой срочный вызов. Я послал обезумевшего от горя мужа женщины звонить шерифу, в то время как сам боролся с течением в попытках обнаружить её.
— Женщина упала с моста, — ответил я.
— Она хорошо плавает? Могла ведь выплыть.
— Роуз совсем не умеет плавать, — сказал её муж, едва поспевая вслед за шерифом.
— Дальше я поеду на своей машине, — мрачно произнёс шериф. — Я знаю место, где мы сможем найти её. Ниже по течению в ручье лежит поваленное дерево.
— Вперёд, — сказал я мужу. — Поехали вместе с ним.
— Хорошо.
— Я доктор, — сообщил я кудрявому молодому человеку, когда мы с ним спешили к автомобилю шерифа. — Сэм Хоторн.
— Боб Дюпре, из Шинн-Корнерс.
Это был городок в двадцати милях отсюда.
— Господи, если Роуз мертва, я тоже хочу умереть! Мы женаты всего три года…
— Мы найдём её, — пообещал шериф Ленс, заводя автомобиль и не пытаясь делать какие-либо предположения относительно состояния женщины.
Мы миновали свежую могилу Мэтта Ксавье, и я заметил, что только один из братьев Бушей орудовал там лопатой. Тедди куда-то ушёл, может быть, выпить кофе. Шериф мастерски вёл машину по изрезанной колеями дороге. Боб Дюпре молчал до тех пор, пока мы не добрались до поваленного дерева на краю кладбища.
— Вон она! — закричал он. — Я её вижу!
Я тоже увидел её — чёрные волосы и блузка в горошек ясно виднелись среди сухих ветвей. Пока Дюпре кричал, я покинул машину и побежал вперёд. Я первым вошёл в холодную воду и, цепляясь за поваленное дерево, стал прокладывать путь к телу. Следом за мной шли оба моих спутника, и каким-то образом нам удалось отцепить блузку от ветвей и вытащить женщину на травянистый берег стремительного ручья.
Я бился над ней двадцать минут, пытаясь выкачать воду из лёгких и заставить женщину дышать, понимая, что уже слишком поздно. Наконец, в то время, как шериф Ленс молча стоял рядом, а её муж рыдал, прислонившись к дереву, я произнёс страшные слова:
— Бесполезно. Она умерла.
— Если бы она миновала дерево, то, возможно, с ней всё было бы в порядке, — сказал мне шериф. — Ручей впадает в Утиный пруд и теряет свою силу.
Позади нас Боб Дюпре раз за разом тихо повторял её имя.
— Вы можете рассказать нам, что случилось? — спросил я его.
Но он просто стоял и, утирая слёзы с лица, смотрел на тело своей жены.
Наконец, когда шериф Ленс повторил вопрос, он ответил:
— Я не знаю. Она так хотела поехать на пикник. В прошлом месяце я потерял работу, и она думала, что это может подбодрить меня. Мы выехали из Шинн-Корнерс и прибыли сюда, я думаю, около одиннадцати.
— Кто из вас предложил провести пикник здесь, на кладбище? — спросил я, пока шериф доставал из автомобиля одеяло, чтобы накрыть тело.
— Роуз предложила. Кто-то из друзей сказал ей, как здесь хорошо. Боже…
— Вам не стоит винить себя, — заметил шериф Ленс.
— Мы ели и разговаривали, когда она вдруг встала. Что-то как будто встревожило её, и она побежала по тропинке. Единственным человеком, которого мы видели рядом, был доктор Хоторн. Я ещё подумал тогда, что она приняла его за работника кладбища, который хотел прогнать нас, но это не объясняет причину её бегства.
Шериф повернулся ко мне:
— А что видели вы, доктор?
Я описал всё настолько точно, как смог.
— Она как будто просто споткнулась и упала за ограждение. Но там не было ничего, обо что можно споткнуться. Ровная дорожка. Я сам побежал на мост, и, если бы там была натянута проволока или что-нибудь подобное, то я увидел бы её или почувствовал.
— У вашей жены наблюдались когда-нибудь приступы головокружения, мистер Дюпре?
— Никогда, шериф. Она ни разу даже не падала в обморок, насколько я знаю.
— А как насчёт врагов? — спросил я. — Ревнивый поклонник?