Эдвард Хох
Загадка машины бутлегера
— Подождите, дайте открыть новую бутылку, — говорил доктор Сэм Хоторн, — какая беседа без небольшого — ммм… — возлияния? Знаете, эта бутылка навевает столько воспоминаний. Вы, конечно, уже сухого закона не застали, а я-то пережил его. Вам может показаться, что все эти жуткие столкновения между бандами обошли тихий и мирный Нортмонт стороной, но вот что я вам скажу — весной тридцатого у нас было просто прелестный случай! Дело было в переправке пустых бочек — да, я сказал «пустых» — и привело к поразительному исчезновению из автомобиля бутлегера, разгадывать которое мне пришлось, я не шучу, чтобы спасти собственную жизнь.
Но началось все с моего похищения…
* * *
Стояло утро субботы в начале мая (продолжал доктор Сэм), и я сидел в своем кабинете, выписывая разные счета. Моя медсестра, Эйприл, отправилась навестить свою сестру во Флориде — шикарное по тем временам путешествие — и мне пришлось три недели управляться с делами в одиночку. Я как раз заканчивал последние дела, расклеивая на счета марки, когда услышал звонок колокольчика на входной двери, предупреждавший о прибытии пациента. Поскольку назначено никому не было, я пошел посмотреть, кто пришел.
Мужчина в полосатом пиджаке и коричневой фетровой шляпе стоял посреди моей приемной, наставив на меня длинноствольный револьвер.
— Доктор Хоторн?
— Это я. К чему оружие?
— Вы последуете за мной, док. У нас есть раненый.
— Если человек ранен, то вам не понадобится пушка. Я только возьму чемодан.
Он прошел вслед за мной в кабинет, не опуская револьвера. Я захватил несколько лишних бинтов и положил их в чемодан, хорошо понимая, какого рода раны мне предстоит увидеть. Но все же я спросил.
— Что с ним стряслось?
— Огнестрельные ранения.
— Сразу несколько?
— Да, но только одно тяжелое. Скорее, некогда разговаривать!
Я защелкнул чемодан и вышел на улицу перед ним.
— Не забудьте закрыть дверь, — предупредил я его. — Сейчас на улицах много грабителей.
— Умничаешь? — спросил он.
— Просто благоразумие.
Другой человек поджидал меня снаружи за рулем машины — закрытого черного седана. Я заметил, что его правая рука не покидает внутреннего кармана куртки, несомненно, сжимая другой пистолет. Мне не было страшно. Скорее, я ощутил себя персонажем из гангстерского боевика класса «B».
— Садись! — бандит огляделся вокруг, но проулок рядом с моим кабинетом субботним утром был безлюден, а я всерьез и не ожидал, что кто-нибудь из соседей заметит мое затруднительное положение. Я сел на указанное мне заднее сидение и спросил похитителя:
— У вас есть имя, по которому я могу к вам обращаться? Похоже, нам придется провести несколько часов вместе.
— Фил, — сказал мужчина. — За рулем Марти. Он мало говорит.
— Куда мы едем?
— На ферму на окраине города. Толстяк Ларри снял ее.
— Толстяк Ларри?
Он пихнул меня в бок дулом.
— Это твой пациент. Но не задавайте слишком много вопросов, док. Для здоровья опасно.
Я вспомнил это имя из газет.
— Это не Толстяк Ларри Спирс? Бутлегер?
— Повторяю: не задавайте вопросов. Хотите ведь вернуться домой живым, док?
Я замолк, вспоминая, что мне известно о Толстяке Ларри Спирсе. Он контролировал почти весь нелегальный перевоз виски по направлению в Бостон и Провиденс, и, как утверждалось в прессе, подозревался в убийствах с полудюжины людей. Его собственная жизнь стояла на кону бессчетное множество раз, и всем было известно, что нью-йоркские заправилы назначили выкуп за его голову. Они желали подчинить себе весь алкоголь на северо-востоке и не делить территорию с независимыми дельцами вроде Толстяка Ларри.
Мы удалились на несколько миль от города, подпрыгивая на колдобинах Олд-Ридж-Роуд под весенним солнцем, пока, наконец, Марти не свернул на хорошо обкатанный проселок. Я сразу же узнал в ферме заброшенное поместье Хаскинсов, оставленное жильцами после смерти последнего из братьев годом ранее. Если Толстяк Ларри Спирс его снял, то наверняка задешево. Дом стоял вблизи перекрестка, и я предположил, что это удобная точка для встреч между бутлегерами.
Я направился к дому после Марти, но перед Филом, все еще не отводящим пистолет от моей спины. Когда мы подошли, дверь распахнула стройная брюнетка с милым лицом.
— Он так и не дает никому посмотреть на рану, — сказала она им, — но он весь в крови! Вы привезли доктора?
— Я Сэм Хоторн, — представился я. — Как давно это случилось?
Она покосилась на стрелка.
— Когда, Фил? В девять, так?
— Ага. Его подстерегли в кустах возле дороги. Как только вышел на порог, начали стрелять. Мы сразу же отправились за вами.
— Покажите мне пациента.
Я уже открывал свой чемодан, проходя вслед за ней в спальню на втором этаже.
То был в самом деле Толстяк Ларри Спирс, хотя в данный момент он едва ли походил на шикарные фотографии из газет. Он свернулся в клубок на кровати, хватаясь за грудь и живот и сжимая зубы от боли. Кровь запятнала и простыни, и его рубашку. Я заметил на его левой руке, возле плеча, еще одну глубокую рану.
— Я доктор, — сообщил я о своем прибытии. — Позвольте мне осмотреть вас.
Он перевернулся, скривив лицо, и велел женщине:
— Оставь нас, Китти. Не хочу, чтобы ты такое видела.
— Бога ради, Лари…
— Я сказал! — крикнул он. — Вон!
Она вышла прочь вместе с обоими мужчинами, оставив меня один на один с пациентом.
— Уберите руки и позвольте мне увидеть рану, — попросил его я.
Он сразу же растянулся, и его рубашка упала на пол, обнажив волосатый, но неповрежденный живот. Никакой раны не было.
Но крошечный автоматический пистолет 22 калибра оказался прямо в дюйме от моей головы.
— Только никаких звуков, — предупредил Толстяк Ларри. — Не надо кричать.
— Я и не собирался, — спокойно отвечал я. — Я приехал лечить ваши раны.
— Та, что на руке, настоящая. Она неглубокая; позаботьтесь о ней, и мы сможем поговорить.
— Вам не нужен пистолет.
Но он оставил его на месте.
— Откуда мне знать, что вы на самом деле доктор?
— А как я узнал, что вы на самом деле бутлегер?
— Умничаешь, а?
— Не больше вашего. — Я начал обрабатывать руку. — Вы гораздо стройнее, чем в газетах. Как вас могли назвать Толстяком Ларри?
— Раньше я был тучным. Но сбросил вес. Это мне сегодня утром и спасло жизнь. — Он подвинулся на кровати, показав плотно набитый жилет, спрятанный раньше под его телом. — Я начал терять вес год назад, но решил сохранить это в тайне. Когда половина стволов Нью-Йорка направлена на меня, разумно иметь шанс на быструю перемену внешности. Поэтому я начал носить подкладки на животе и закладывать за щеки немного ваты. Я продолжал выглядеть так же, как раньше, но стал на пятьдесят фунтов{1} легче.
Пуля прошла сквозь мягкие ткани руки, и оставалось лишь сделать пару стежков.
— Будет больно, — предупредил я. — Это лучше было сделать в больнице.
— Валяйте, док. Я стрелять не стану.
— Очень на это надеюсь. — Я принялся за работу, а он стиснул зубы. — Но зачем вы скрываете потерю веса от тех, кого вы выставили наружу?
— Потому что один из них — доносчик. Кто-то из них докладывает в Нью-Йорк обо всех моих поступках. Именно с его подачи в кустах утром появился снайпер. О моем местонахождении здесь знали только они. К счастью, мой фальшивый живот сдержал пулю, но удар сбил меня с ног, и я решил притвориться тяжело раненым. Если они будут считать, что я едва способен пошевелиться, то я смогу поймать виновного с поличным. Понимаете?
— Хотя бы Китти имеет право знать, что вы теряете вес, — сказал я.
Он фыркнул.
— Думаете, я с ней сплю? Это было год назад. Сейчас она просто крутится вокруг меня, надеется что-нибудь себе отхватить. Может быть, она решила, что в Нью-Йорке ей дадут больше.
— Все готово, — объявил я, похлопывая его по руке. — Вам очень повезло. Когда попадете в Бостон или куда-нибудь еще, покажитесь своему врачу.
— Еще не все, док.
— Что такое?
— Я вынужден заставить вас остаться со мной до вечера.
— Что?
— Вы меня слышали. Вы знаете, что я здесь и что я почти здоров. Первым фактом заинтересуется полиция, а вторым — те, кто в меня стрелял. Вам придется оставаться на месте, пока я не закончу сегодняшнее дело.
— И каково же это дело?
— Я должен получить партию бочек.
— С самогоном?
— Нет, только бочки. Мне сообщили лишь, что они прибудут сюда до заката. — Он остановился и посмотрел на меня. — Они весьма ценны для меня.
Я застегнул на нем рубашку и обвел рукой всю кровь вокруг.
— Столько вытекло из вашей руки?
Знакомое восковое лицо неожиданно расплылось в улыбке.
— Ага. Я растер кровью рубашку, чтобы было похоже на ранение в грудь. Я быстро сообразил, что должен так поступить.
— Если это спасло вам жизнь, то я не имею ничего против.
— Как здесь обстоят дела с полицией, док?
— У шерифа Ленса есть несколько заместителей, но они никогда досюда не доходят. Вас никто не потревожит.
— Отлично! Теперь сообщите-ка остальным, что я наверняка выкарабкаюсь, но должен оставаться в постели. Запомнили?
— Да.
— Я скажу им, чтобы вас не отпускали, пока не подъедет грузовик. Разыграете карты правильно — вернетесь домой целым и невредимым. — Он поднял голос и закричал: — Марти! Фил!
Водитель и стрелок появились незамедлительно.
— Как себя чувствуешь, Ларри?
— Буду жить, вот доктор вам подтвердит.
Я кивнул, поднимаясь на ноги и собирая свое оборудование.
— Он в рубашке родился. Он очень слаб и не должен пока подниматься с постели, но пуля не задела жизненно важных органов. Если не разовьется инфекция, то через месяц с небольшим он встанет на ноги.
— Придержите дока, пока не приедет грузовик, — сказал мужчинам Спирс, имитируя слабый голос. — Я обещал, что после этого он может идти.