Заспанный дежурный, старший лейтенант, встретил прибывших удивленным возгласом:
— Откуда вы свалились? Почему без предупреждения? Мне ж разместить вас негде!
— Не по своей воле прикатили, — буркнул Фокин. — Лучше объясни, кому нужна была такая спешка?
— Я-то вас во всяком случае не приглашал, — обиделся старший лейтенант.
— Не приглашал? — передразнил Фокин. — Кто же телефонограмму о вызове передавал? Или я сам себя за шиворот из кровати выволок?
— Какую телефонограмму? Не было этого! — еще больше удивился дежурный и растолкал спавшего на топчане помощника. — Слышь, Василь, ты кого-нибудь вызывал?
— Не было этого, — пробормотал Василь и, повернувшись на другой бок, снова заснул.
— Уж не смеетесь ли вы надо мной? — грозно надвинулся на старшего лейтенанта Фокин. — В полиции сказали: из комендатуры Эйзенаха потребовали нашего немедленного прибытия.
— Я с семи вечера ни на шаг не отлучался, товарищ капитан, ей богу, — взмолился дежурный. — Вы сами можете проверить. Вот книга телефонограмм, посмотрите. Распоряжения, которые передаются, обязательно зарегистрированы.
Фокин взглянул на Тараса:
— Ты что-нибудь понимаешь?
Тарас не отозвался. Он был сбит с толку. Откуда могли звонить, если не из комендатуры? Кто мог решиться на розыгрыш? Разве что свои ребята, но они были далеко: полк стоял под Дрезденом.
— Наверное, ошибочка вышла, — сказал дежурный, успокаивая разгневанного капитана. — Завтра разберемся. А сейчас ночь, отдохнуть не грех.
— Не нравится мне такая ошибка, — вслух подумал Фокин. Его охватила тревога.
— Может, из железнодорожной дирекции кто вызывал? — предположил дежурный. — Вы ведь, кажется, с ними дело имеете?
— Приходится договариваться по поводу транспорта, — подтвердил Фокин. — А ну, звони туда!
Старший лейтенант замахал руками:
— Ни в коем случае. Они люди гражданские, почивать по ночам изволят. Так что, хотите или нет, а до утра наберитесь терпения. Уступаю вам свой лежак. Ложе узковато, да другого нет. Как-нибудь перекантуетесь…
Фокин стянул сапоги и, ослабив ремень, растянулся на топчане. Тарас примостился рядом. На душе было скверно. Случившееся с ними казалось нелепым, однако разумного объяснения парень не находил. Навалился сон, тяжелый и беспокойный. Тарас снова мчался в ночи на мотоцикле, спешил, боясь куда-то опоздать. Пролетали мимо заснувшие села, где-то ждала засада. Успеть надо было во что бы то ни стало. И он, зная о засаде, упрямо летел навстречу опасности…
Проснулся Тарас оттого, что в соседней комнате громыхал голос Фокина:
— Сразу надо было разбудить, старшой! Меня это непосредственно касается!
— Вам все равно в особый отдел надо, — оправдывался дежурный.
— Кто там поминает наш отдел? — За вошедшим в комнату захлопнулась дверь.
Тарас мигом соскочил с топчана, выглянул в дежурку. У противоположной стены стоял незнакомый офицер. Из-под сдвинутой на затылок фуражки выбивался русый чуб, придававший красивому лицу задорное выражение.
— Майор Зарубин, — представился он, протягивая Фокину руку. — О вашем прибытии мне сообщили, о случившемся тоже проинформировали. Машина у подъезда. Сейчас проследуем к месту происшествия.
— Разрешите и ему? Тарас Поярков занимался этим делом с самого начала и потому осведомлен больше всех.
— Кто такой? — Майор окинул Тараса цепким взглядом.
— Сын, — ответил Фокин.
Тарас вздрогнул. К сердцу прихлынуло что-то горячее. Саня!.. Отец! Да за такое всего себя до последней капельки отдать можно! Шагнув вперед, Тарас с трудом выговорил:
— Я солдат, товарищ майор! Я готов к выполнению задания! На костюм прошу не обращать внимания. Он для маскировки…
Зарубин одобрительно кивнул:
— Хорошо сказано. Поехали, солдат!
Уже в машине Фокин сообщил:
— Ночью на «Приют охотников» совершено нападение.
— Зачем? — подскочил Тарас.
С переднего сиденья обернулся Зарубин.
— Это предстоит выяснить, — сказал он. — Из полиции сообщили, в банду входило шесть человек. Один убит в перестрелке, второй схвачен, остальным удалось уйти в западную зону.
— Значит, нас специально выманили? — спросил Тарас.
— Трюк пустяковый, но выполнен натурально, — отозвался Зарубин. — В отеле вы могли помешать…
— И как это я попался на такой примитивный крючок! — сокрушенно сказал Фокин.
— Откуда вам было знать, капитан! А теперь расскажите-ка все, что знаете. Давай, солдат, начинай…
В отличие от Фокина Зарубин слушал нетерпеливо, то и дело перебивал вопросами. Майор был дотошным, уточнял то одну деталь, то другую, требовал казавшихся незначительными подробностей. Тут же высказывал разные предположения и вопросительно, проверяя реакцию, взглядывал на спутников. Выражение лица его при этом беспрерывно менялось.
До «Приюта охотников» добрались к десяти часам. У ворот их встретил Курт Вильде. Приветливо кивая, поздоровался с каждым. Тарас почувствовал, какая у него шершавая, мозолистая ладонь.
— Для начала осмотрим место происшествия, — предложил Зарубин, ставший сразу строгим и собранным. — Показывайте, капитан!
Отель, точнее, нижний его этаж выглядел жутко. Полы в номерах были разворочены, стены проломлены, мебель перевернута. В зале разгром оказался еще большим: стойка бара опрокинута, даже люстра скособочилась. Повсюду битое стекло, куски сухой штукатурки, лужи из пива, подкрашенные молоком.
— Какие убытки! Какой разгром! — причитала фрау Ева и безнадежно всплескивала маленькими короткими ручками. Лицо ее, осунувшееся за ночь, подурнело и постарело.
— Что у вас украдено, фрау Шлифке? — спросил Зарубин, когда, осмотрев номера, они вернулись в зал.
— Такой погром, — запричитала хозяйка. — Мебель, посуда… Продукты испорчены. Все восстанавливать придется, а стройматериалов нигде нет…
— Я спрашиваю, что украдено? — остановил ее Зарубин.
— Не знаю. У меня нет сил. Еще не знаю…
— У нее даже деньги из кассы не взяли, — заметил Курт Вильде. — Эта штучка уже давно проверила свои кубышки…
— Странно, — задумчиво произнес Зарубин.
— Ничего странного, товарищ майор, — вмешался молчавший до этого Тарас. — Они не то искали.
— Что, по-твоему? — спросил Зарубин.
— Кабы я знал, так и делу конец. Думаю, бандиты искали то же, что Ганс Майер.
— Верно, солдат, — рассмеялся Зарубин. — Соображаешь. Ну а что искал контуженный? На этот вопрос мы не ответим, пока не выясним личность Майера.
ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ
Потрясенная открывшейся перед ней картиной, Рыжуха стояла посреди зала и испуганно шептала:
— Майн готт, какой ужас! Сколько добра пропало!..
В деревне узнали о ночном нападении на «Приют охотников», и мать прислала Гертруду узнать, привозить ли молоко. Ведь после случившегося постояльцы наверняка уйдут из отеля. Кто же согласится терпеть неудобства?
Тарас подошел к Рыжухе. Девчонка отозвалась на его приветствие и взглянула на парня округлившимися от страха глазами.
— Зачем же ломать стены? — спросила сдавленно. — Почему надо портить замечательные продукты?
Она еще раз обвела изувеченный зал взглядом и уставилась на Тараса с такой надеждой, будто тот мог ответить на все недоуменные вопросы.
Парню стало неловко. Разведчик не имеет права фантазировать. Но показать перед девчонкой полную неосведомленность было досадно.
— Следствие ведется, — многозначительно сказал он. — В ближайшее время специалисты разберутся… А пока все полагается держать в тайне.
Из кухни выглянула фрау Ева, страдальчески закатила глаза:
— Я разорена. Я погибла! Где найти помощь в трудную минуту?..
Лицо Гертруды мгновенно преобразилось. Она враждебно покосилась на фрау Еву и отчужденно спросила:
— Молоко не потребуется ни сегодня, ни завтра. Правильно я поняла?
— Да уж, милочка, — плаксиво сказала фрау Ева. — Ты, пожалуйста, передай своим: мне так нужна моральная и физическая поддержка…
— Передам слово в слово, — бросила Гертруда и, круто повернувшись, вышла из зала. Тарас последовал за ней.
— Ты отчего разозлилась на тетку?
— А пусть эта дрянь не притворяется. О родственниках вспомнила, когда ремонт предстоит. Прежде по-иному пела: «Каждый должен думать о себе…»
— Насолила она тебе, видать, крепко, — засмеялся Тарас.
— Так этой дряни и надо. — Гертруда мстительно кивнула головой. — Плачет, что разорена. Пусть кого другого обманывает! Мы-то знаем, сколько у нее припрятано…
— Послушай, — воскликнул Тарас, внезапно осененный блестящей, на его взгляд, догадкой. — Раз тебе про Еву так все хорошо известно, помогла бы мне?
— Капитал она в основном держит в ценных бумагах…
— Плевал я на ее капитал. — И Тарас рассказал девочке о пропавшей из альбома фотографии.
— Что там, говоришь, на обороте написано: милой Еве? — переспросила Гертруда. — Такую реликвию ни за что не уничтожит. Спрятала!
— Почему ты в этом уверена?
— Тетка сентиментальна, можешь мне поверить. Она обожает сувениры, хранит засушенные цветочки, старые открытки. И если до сих берегла фотографию, то порвать будет не в силах, Спрятала, это точно.
— А куда? Ты хоть предположительно можешь подсказать?
Девчонка отрицательно покачала головой. Но любопытство пересилило:
— А кто был снят на карточке? Ты догадался?
— Я принял его за Ганса Майера. Во всяком случае, очень похож, двойник да и только…
И снова Гертруда, услышав имя Майера, испугалась.
— Почему тебя страшит этот человек? — спросил Тарас.
— Не выдумывай, — возразила Рыжуха преувеличенно громко. — Мне некого бояться.
Она повернулась и пошла к воротам. Тарас догнал Гертруду на дороге и пошел рядом размашистым мужским шагом. Девчонка молчала.
— Ты что, обиделась?
— С какой стати я буду на тебя обижаться? Как приехал, так и уедешь… И запомни: я ничего не боюсь! — повторила как заклинание, и Тарас понял: боится.