Эдвард Хох
Загадка рождественской колокольни
— Как я уже говорил в прошлый раз, — начал доктор Сэм Хоторн, доставая бренди с верхней полки, — 1925 год был для Нортмонта необычайно криминальным. И Рождество в том году было, пожалуй, худшим из тех, что я отмечал. Позвольте налить вам немного выпивки, прежде чем я начну...
Это была самая тихая осень в Нортмонте со времен похищения и возвращения маленького Томми Белмонта. И главной новостью для горожан было то, что новый дилер «Форда» скоро начнет продажи темно-зеленых и темно-бордовых автомобилей наряду с традиционными черными.
— Вот увидите, доктор Сэм, — сказала моя медсестра Эйприл. — Скоро вы не сможете найти никакого автомобиля, кроме ярко-желтого.
— Темно-зеленые и бордовые далеки от желтого, — напомнил я. Шутка о моей малолитражке «Pierce-Arrow Runabout» 1921 года выпуска была ее любимой. В свою первую зиму в Нортмонте я поставил машину на стоянку и ездил на вызовы в конском экипаже. Но сейчас, пока дороги были чистыми, я передвигался на автомобиле.
В этот день, за две недели до Рождества, Эйприл и я ехали в автомобиле, чтобы посетить небольшой цыганский табор на окраине города. Стояла теплая погода, непривычная для традиционно холодной зимы Новой Англии.
Посещение цыганского табора было тяжелой обязанностью. Они прибыли месяц тому, притащив с собой полдюжины кибиток, и разбили лагерь на неиспользуемых лугах старой фермы Хаскинс. Минни Хаскинс, семидесятилетняя вдова, дала им разрешение на пребывание, огорчив шерифа Ленса, да и все население городка. В тех немногих случаях, когда цыгане появлялись в супермаркете, чтобы купить провизию, их встречали крайне недружелюбно.
Однажды я уже был в лагере, чтобы осмотреть больного ребенка, и сегодня пришло время для повторного визита. Я знал, что мне вряд ли заплатят за работу, но врачебный долг взял верх над меркантильными соображениями.
— Посмотрите, доктор Сэм! — сказала Эйприл, когда цыганские кибитки появились в поле зрения. — Разве это не экипаж отца Виггера?
— Похоже.
Я не удивился, обнаружив, что Парсон Виггер посещает цыган. С момента его появления в городе весной этот пастор Первой Новой Англиканской церкви считался противоречивой фигурой. Он вновь открыл старую баптистскую церковь в центре города и проводил регулярные богослужения. Виггер казался хорошим человеком, который вел простую жизнь и искал простые решения, и именно поэтому так много людей не любили его. Жители Новой Англии, вопреки распространенному мнению, не являются простыми людьми.
— Доброе утро, доктор Сэм! — закричал священник, заметив нас. Он стоял возле одной из цыганских кибиток и разговаривал со стайкой темноволосых ребятишек. — Доброе утро, Эйприл. Что привело вас сюда?
— Я лечил здесь мальчика. Решил узнать, как у него дела. — Взяв докторский чемоданчик из автомобиля, я направился к ним, узнав моего пациента, Тене, в одном из цыганчат, разговаривающих с пастором.
— Здравствуй, Тене, как ты себя чувствуешь?
Тене было лет одиннадцать, и он еще смущался при разговоре со взрослыми.
— Я в порядке, — сказал он, наконец.
— Этот мальчик болел? — спросил Парсон Виггер.
Я кивнул.
— Инфекция горла, но, кажется, он уже выздоровел.
В этот момент отец Тене появился с другой стороны повозки. Это был загорелый человек, с черными усами и волосами, которые едва прикрывали уши, оставляя открытыми небольшие золотые серьги. Хотя Парсон Виггер был такого же роста и возраста, они вряд ли могли бы выглядеть более разными. Если бы не старая травма правой руки, Карранса Ловара был бы эталоном силы и мужественности. В отличие от Виггера, который был воплощением физической слабости. Священник уже начинал лысеть и носил очки с толстыми стеклами.
— Вы вернулись, доктор? — спросил отец Тене.
— Да, Карранса, я вернулся.
Он кивнул, потом взглянул на Эйприл.
— Это ваша жена?
— Нет, это моя медицинская сестра. Эйприл, я хочу вас познакомить с Карранса Ловаром. Он главный в этом цыганском таборе.
Эйприл сделала шаг вперед и пожала ему руку.
— Рада познакомиться с вами.
— Я пытаюсь помочь этим людям устроиться на зиму, — объяснил отец Виггер. — Кибитки вряд ли спасут от морозов двадцать человек. И две палатки не намного лучше.
— Мы и раньше переживали зиму, — сказал Карранса Ловара. Он говорил по-английски с каким-то восточно-европейским акцентом.
— Но не в Новой Англии. — Священник повернулся ко мне и объяснил. — Они пришли с юга, как и большинство цыган. Я сталкивался с ними раньше. Испанские конкистадоры депортировали цыган из Латинской Америки сотни лет назад.
— Это правда? — спросил я Ловара. — Вы приехали из Латинской Америки?
— Давным-давно, — ответил он.
Я посмотрел назад и увидел босую цыганку в длинной блестящей юбке. Она пристально рассматривала мой автомобиль. Я видел ее в прошлый раз и подозревал, что она жена Ловара или его женщина.
— Она из вашей семьи? — спросил я.
— Иди сюда, Волга. — Женщина быстро подошла, и я увидел, что она моложе, чем я сначала предполагал. Не ребенок, конечно, но все же ей немногим более двадцати. Она была красивее, чем большинство цыганок, с высокими скулами и слегка раскосыми глазами, которые намекали на примесь восточной крови. Я познакомил ее с Эйприл, и они вместе пошли осматривать другие кибитки.
— Она моя жена, — объяснил Ловар.
— Мать Тене?
— Да.
— Выглядит такой юной.
— Цыганские женщины рано выходят замуж. Это обычай. Вы должны как-нибудь прийти на цыганскую свадьбу и увидеть, как жених крадет невесту. Это не похоже на ваши христианские обряды, отец?
— Я думаю, нет,— ответил отец Виггер сухо. — Но я посещу цыганскую свадьбу, только если вы почтите своим присутствием мою церковь.
Цыган покачал головой.
— Ваши горожане не любят нас.
— Они изменят свое отношение, если увидят, как вы посещаете нашу церковь.
Ловар пожал плечами.
— У нас нет религии. Мы могли бы зайти в вашу церковь, как и в любую другую.
— Ну, тогда приходите на Рождество. Это всего лишь через две недели. Познакомитесь с людьми, подружитесь с ними, возможно, найдете какой-нибудь старый сарай, чтобы остаться на зиму.
— Будет ли сарай теплее, чем наши палатки? Я думаю, что нет.
— Ну, в любом случае, приходите. Вы не пожалеете!
Цыган кивнул.
— Я поговорю со своими людьми. Думаю, вы увидите нас через две недели.
Отец Виггер проводил меня до автомобиля.
— Я думаю, что их появление на рождественской службе произведет хорошее впечатление на горожан. Никто не может ненавидеть христиан на Рождество.
— Некоторые называют их нищими и ворами. Говорят, что их женщины ни на что не годятся, кроме гадания.
— Они человеческие существа с душами, как и все остальные, — напомнил Парсон Виггер.
— Я согласен. Вы только должны убедить в этом нескольких сотен ваших прихожан. — Мне не хотелось напоминать ему, что его собственная популярность в Нортмонте была не слишком высокой.
Эйприл вернулась из своего турне по повозкам, и мы уехали вместе с экипажем Парсона Виггера.
— Он действительно пытается помочь этим людям, — сказала она. — Волга высоко оценивает его как священника.
— Она жена Лавара, вышла за него замуж ребенком. Я лечил ее сына и даже не знал, что она его мать.
— Мне там одна старушка погадала, — сказала Эйприл со смущенным смешком.
— Ну, что тебя ждет?
— Сказала, что я вскоре выйду замуж.
— Я рад. — Эйприл была не самой красивой тридцатилетней незамужней девушкой в городе. Цыганская старуха оказалась неплохим психологом.
На утро Рождества шел легкий снежок, и с улицы церковь Парсона Виггера выглядела сошедшей с рождественской открытки. Я не часто посещаю церковь, но на этот раз решил там появиться. Прошлое Рождество я провел на отдаленной ферме, принимая роды у жены фермера, так что час, проведенный в церкви, в любом случае, не будет хуже.
Отец Виггер стоял перед входом в здание и приветствовал прибывающих людей. Я помахал ему рукой и продолжил разговор с Юстасом Кэри, управляющим одним из двух магазинов в Нортмонте.
— Как дела, док? С Рождеством Христовым.
— И вас также, Юстас. Хорошая погода для светлого Рождества.
—Я слышал, не слишком светлого. Люди говорят, что цыгане придут на службу. Вы слышали что-нибудь об этом?
— Нет, но это Рождество, в конце концов. Нет ничего плохого в том, что люди придут в церковь.
Юстас Кэри фыркнул.
— Да уж, ничего плохого в том, что они будут здесь, в первых рядах. Я думаю, что они околдовали старую Минни, чтобы получить разрешение разбить лагерь на ее земле. Знаете, эти цыганки могут загипнотизировать любого.
Я собирался ответить, но толпа прихожан зашумела. Переполненная цыганская кибитка остановилась посреди улицы.
— Похоже, они здесь, — заметил я Кэри.
Было очевидно то, что пастор Виггер стоял под снегом именно для этого момента. Он поспешил к повозке и тепло приветствовал Ловара и других цыган. Казалось, что пришли все цыгане, даже дети, и после того, как священник пожал каждому руку, они проследовали в церковь.
— Не люблю я их, — сказал Кэри, стоя позади меня. — Они выглядят странно, они пахнут странно, у них странные имена.
Мы зашли вместе с цыганами в церковь и заняли места на передних скамьях. Я оглянулся, ища глазами Эйприл, но потом вспомнил, что она посещает католическую церковь на другом конце города.
Через несколько мгновений появился отец Виггер, одетый в свою традиционную длинную черную рясу и белый стихарь{1}. В одной руке он нес Библию. Взойдя на кафедру, пастор оглядел церковь и начал говорить.
— Прежде всего, я хочу пожелать каждому из моих прихожан, а я чувствую, что вы все мои прихожане, очень веселого Рождества и счастливого Нового года. Я знаю, 1926 год будет годом начала нашей духовной жизни.