Вот интересно, если следовать логике наследника Гринверов, те карманные деньги, которые ей выдавал отец, тоже подачка? И может ли она говорить, что все деньги, что зарабатывает отец, — их общие? Ну до определённой степени да, всё-таки дома она вела хозяйство — отец порой до позднего вечера пропадал на работе. Так, что-то не туда пошли размышления… Что там дальше? Дальше подпись и дата. А вот ниже, уже не таким твёрдым, но тем же легко узнаваемым почерком было добавлено: «Если действительно считаете, что заслуживаете моих денег, попробуйте их найти».
Наташа перечитала фразу несколько раз, озадаченно почесала в затылке. Похоже на хлопанье дверью, когда уже всё надоело и хочется напоследок как следует пнуть весь мир. Интересно, с чего так резко изменилось настроение? Само завещание написано давно. Девочка хоть и не знала местного летоисчисления, но это и так было ясно. А вот эта приписка недавняя, сделана, скорее всего, за несколько дней до смерти. Что же тогда произошло, если Лориэль Гринвер устроил такую пакость детям?
Девочка свернула завещание и положила на стол. Вздохнула. Совершенно ничего не понятно.
Снова появился слуга и, склонившись к Горту, что-то ему сказал. Тот поднялся.
— Всё подготовлено. Я распорядился, чтобы Аслунд вас сводил в магазины. Деньги у него. Мирер вас проводит.
Пожилой слуга поклонился, приглашая следовать за ним, но Риалона чуть придержала девочку, чтобы Мирер немного их обогнал и не мог слышать разговора.
— А вы очень прямолинейны. Не стесняетесь говорить, что думаете.
— Экономит время, — равнодушно отозвалась Наташа. — К тому же я действительно не знаю вашего этикета, так что могу себе позволить быть прямолинейной. Да и не собираюсь менять привычки, если честно.
— Для вас это может стать проблемой. У нас не привыкли к тому, что девушки могут так себя вести.
— Если получится, я постараюсь вернуться домой. А нет… буду думать, когда эта проблема появится.
Аслунд Дром оказался парнем лет двадцати. Он терпеливо стоял возле выхода, дожидаясь подопечную. В отличие от остальных слуг, он был одет не в парадную ливрею, а в обычную и весьма удобную одежду простого покроя, хотя на груди рубашки красовался вышитый герб дома: вставший на дыбы белый единорог на зелёном фоне. Интересно, единорог тут такая же сказка, как в её мире, или он реален? Но удобство одежды Наташа моментально оценила. Правда, был один момент, который её немного смущал. Судя по всему, общество в этом мире было весьма расслоено по социальному признаку. И то, что мог надеть слуга, вряд ли надел бы господин. По большому счёту ей до этих предрассудков дела нет, но и совсем уж пренебрегать местными обычаями тоже не стоит, иначе кто с ней общаться будет? Запереть же себя в доме Гринверов в её планы не входило. Ладно, с этим на месте разбираться имеет смысл.
— Аслунд, проведёшь госпожу, куда она скажет. Поможешь донести покупки, — заговорил с лестницы Горт. — Да, ещё, с этого момента ты полностью поступаешь в распоряжение госпожи Натальи Викторовны Астаховой.
— Можно короче: Наталья Викторовна. Добавлять фамилию не обязательно.
Горт проигнорировал её замечание и стал подниматься. Наташа поджала губы и сердито посмотрела ему в спину — не привыкла, чтобы её так явно игнорировали. Но и что-либо высказать по этому поводу не могла — только в глупом свете себя выставит и будет выглядеть капризным ребёнком.
— Идёмте, — повернулась она к выходу.
Аслунд пристроился рядом.
Едва переступив порог высоченных двустворчатых парадных дверей, Наташа замерла в восторге. Она оказалась на просторной террасе с невысокой балюстрадой и мраморными перилами. Терраса сбегала пологими ступеньками к площадке перед домом, выложенной хорошо подогнанными брусками серого камня. От площадки тянулись две дорожки, они огибали слева и справа большой ландшафтный парк, искусно спроектированный и великолепно ухоженный. По изумрудно-зелёной траве разбегались забавно подстриженные кусты и деревья.
Парк пересекала широкая дорожка в обрамлении живой изгороди. В разных местах изгородь прерывалась, и там открывались участки с неизвестными Наташе цветами. На другом конце справа и слева от дорожки хорошо были видны груды большущих валунов, с вершин которых мощными потоками стекала вода, образуя кое-где маленькие водопады. Возле валунов, в маленьких прудах, плавали белоснежные лебеди.
А слева и справа от дома в небо устремлялись огромные деревья, похожие на сосны, но с широченной, зонтичной кроной. Деревья стояли редко, но кроны их соединялись в сплошной покров. Однако он хорошо пропускал солнечный свет, и лучи, прорвавшись сквозь листву, падали на траву, создавая завораживающую картину. Ко всему прочему в воздухе витал густой пряный аромат неведомых цветов вперемешку с запахом леса, грибов, перегнившей листвы. Высоко в кронах оглушительно орали птицы.
«Будет время, обязательно прогуляюсь по парку», — дала себе слово Наташа.
Тут, прерывая её любование природой, перед крыльцом остановилась открытая коляска, запряжённая парой коней.
— Ух ты! — Девочка поспешно сбежала с крыльца и замерла перед ними. — Какие красавцы!
Кучер довольно улыбнулся:
— Мне приказано отвезти вас, госпожа. Сегодня я и мои красавцы полностью в вашем распоряжении.
— Блеск! Всю жизнь мечтала прокатиться в таком экипаже!
Аслунд недоумённо покосился на девочку, но промолчал. Было видно, что ему ужасно хочется спросить, на чём же девочка передвигалась у себя дома. Не пешком же постоянно ходила? Но он не осмеливался — слуга в богатом доме, правила поведения впитаны с детства. Вместо этого он подошёл к дверце коляски, на которой красовался такой же герб, как и у него на груди, распахнул её и закрыл, когда Наташа села. Сам он обошёл коляску и поднялся в неё с другой стороны, сев лицом к ней.
— Надо же, даже с рессорами, — поразилась девочка, слегка попрыгав. — Красота!
— Куда желает отправиться госпожа?
Наташа вздохнула. Эти бесконечные «госпожи» начали её уже утомлять. Увы, но тут поделать она ничего не могла. Те немногие из слуг, с кем она пыталась обсудить эту тему, делали непонимающее лицо и удивлялись, как ещё можно обращаться к госпоже. На этом попытки хоть как-то сблизиться со слугами и заканчивались. Девочка, правда, надеялась, что с Аслундом ей всё-таки удастся наладить контакт. Как-никак личный слуга, а значит, будет проводить с ней намного больше времени.
— Госпожа желает купить себе одежду, обувь и ещё разные мелочи, которые позволят сделать мою жизнь здесь более-менее сносной. Только скажите, а какими средствами мы располагаем?
— Господин Горт выдал мне двадцать пять дежей.
— Понятно… Ещё вопрос, если можно. Двадцать пять дежей — это много или мало?
Аслунд удивлённо глянул на девочку:
— Это очень приличная сумма, госпожа. Мой месячный заработок составляет пять дежей. И даже если бы мне приходилось тратиться на квартиру и еду, то и тогда удалось бы немного откладывать.
Кони мягко тронулись и резво зарысили по дорожке, звонко цокая по брусчатке подковами. Наташа, забыв обо всём на свете, с восторгом вертела головой, пытаясь разглядеть всё и сразу.
Обогнув парк, коляска лихо вынеслась к огромным ажурным воротам, которые проворно открывали люди в привычной уже униформе. Кони, ни на мгновение не задержавшись, пронеслись под высокой аркой, и Наташа даже растерялась. Она почему-то думала, что они сразу очутятся на улицах города, но ничуть не бывало. Усадьба находилась в пригороде, и сейчас они неслись по широкой дороге среди невысоких холмов, поросших кустарником. Дорога заметно скатывалась вниз, и вдруг горизонт справа распахнулся, и у Наташи замерло дыхание. До самого горизонта и сливаясь с ним открылась панорама моря. Дорога пролегала чуть ли не по самому краю высокого берега, и вид отсюда был как с высоты птичьего полёта. Наташа видела длинные гряды волн, неспешно катящихся к берегу и несущих на своих крутых спинах белые барашки пены. Над ними, но далеко внизу, мельтешили какие-то морские птицы, слева в море уходил поросший лесом мыс, а в заливе широким кругом разошлись маленькие суда, видимо, рыбаков. В том месте суета и крики птиц были особо интенсивны. Но буквально заворожил Наташу самый настоящий парусник. Он был далеко и отсюда выглядел лишь чёрточкой, но гора парусов, поднимавшаяся в самое небо, напоминала облако и многократно превосходила по размерам корпус. Парусник уходил в открытое море, но казалось, что он тонет. С каждым мгновением гора парусов становилась всё меньше и меньше, и скоро горизонт снова стал чист.
Вдруг дорога сделала резкий изгиб, и открылся вид на врезавшуюся в берег бухту, на берегах которой раскинулся город. Девочка пригляделась.
— А я думала, что он окружён крепостной стеной.
— Вы же не знаете, — сообразил Аслунд. — Дело в том, что мы на острове. Моригатская республика располагается на архипелаге, здесь около шестидесяти островов. А окружать этот город стеной не имеет смысла. Если врагам удастся высадиться на острове, его всё равно не удержать. К счастью, берега здесь по всему периметру весьма обрывисты. Вы же сами видели по дороге, что они собой представляют Кроме того, прибрежные рифы и мощный прибой разобьют вдребезги любое судно, пытающееся пристать. Только моригатская бухта безопасна, но её охраняют форты, защищают вход в гавань и готовы в любой момент уничтожить корабли врага как на входе в гавань, так и в её акватории. Сам же остров имеет вид огурца. В самой узкой его части расположен мощный форт, который защищает эту часть острова, если врагу удастся высадиться с другой стороны. Основные поселения на этой половине. А на той только рыбацкие деревушки. В случае опасности люди укрываются в форте.
— Но неужели вы даже не сделаете попытки защитить город?
— Я же говорил, что смысла нет. Да и невозможно его защитить, если враг подойдёт с берега. Надежда только на форты, которые защищают подходы к нему.
— А город этот — Моригат? Если республика Моригатская, то он столица?