йников, и т. д.
И если теперь мы в степях Причерноморья находим курганы со всеми теми признаками, которые по античным письменным источникам «числятся» за скифами, то мы имеем некоторое научное право считать археологическую культуру с таким набором признаков именно скифской культурой. Правда, потом выяснится, что аналогичный набор признаков (с небольшими вариациями) имеют памятники на громадной территории — от Дуная до Монголии «по горизонтали» и от южной границы леса до среднеазиатских пустынь «по вертикали», то есть там, где ни о каких скифах античные авторы и не слышали. Но тогда в археологии (а заодно и в истории) появится понятие «скифоидные культуры» — более нейтральное, не претендующее на отождествление археологического понятия с каким-то реальным народом древности, а лишь «намекающее» на схожесть их культуры со скифской. А в общем, еще раз подчеркнем: такого типа названия археологических культур немногочисленны и не слишком популярны среди профессионалов.
Сама по себе эта тема огромна, и то, о чем мы здесь упомянем кратко, достойно целой книги. Но совсем ничего не сказать о том, что принесли естественные науки в гуманитарную область, тоже нельзя. Иначе у читателя может сложиться впечатление, что авторы книги не придают этому направлению исследований серьезного значения. А это совсем не так. В самом деле, представим себе ту глобальную сеть относительной хронологии культур, о которой мы говорили выше. Понятно, что на ее создании историческая наука остановиться не может. Ведь есть же гигантский корпус письменных источников, которые многолетними (можно даже сказать — многовековыми!) усилиями историков разных стран мира приведены в хронологический порядок. Это и есть та хронология исторических событий мира, которую нам преподают еще в школе как ИСТОРИЮ. И пока в археологические исследования не «проникли» естественнонаучные методы, археологам, для того чтобы «привязать» свою сеть относительной последовательности археологических культур к реальной шкале времени, приходилось опираться на даты, которыми их «снабжала» письменная история. Скажем, древнегреческая история, как и история Древнего Рима, неплохо известна нам именно по многочисленным письменным документам, оставшимся от той эпохи, хотя, в основном — в более поздних копиях этих документов. Но античная эпоха оставила нам и богатейшую археологию, притом не только на территории самой Греции и Италии, но и в других регионах, в виде археологических остатков греческих и римских колоний, и уж на совсем огромных территориях — в виде импорта своих вещей.
Естественно, что археология пользуется этой ситуацией для абсолютной датировки тех культур, на памятниках которых найдены предметы греческого или римского импорта — тех же скифоидных, например. И так же поступают со всеми культурами, которые были связаны с другими «письменными» цивилизациями древности и средневековья, начиная с древнеегипетской или шумерской. А уж потом «привязывают» к этим культурам те, которые лежат во времени «выше» или «ниже» продатированных. В результате глобальная сеть относительной хронологии археологических культур получает опору на реальную шкалу времени.
Итак, все вроде бы хорошо в истории с датами. Но хорошо-то оно тогда, когда мы абсолютно уверены в том, что хронология событий истории, построенная по письменным источникам, верна. Но беда в том, что такой абсолютной уверенности у нас нет! Еще раз напомним читателям, что большинство письменных документов той же античной эпохи дошло до нас в средневековых копиях, и мы не можем ручаться головой за точность переписчиков, как в изложении событий, так и в передаче имен, названий местностей и дат, имевшихся в исходных документах. Кроме того, библиотеки и архивы мира наполнены массой искусных подделок «под древность», созданных разными людьми в разное время, главным образом — в корыстных целях: в просвещенных странах любители древностей были готовы платить большие деньги за «антиквариат», в том числе и «документальный». Среди подобных фальшивок были и мастерски выполненные, разоблачение которых наделало в свое время много шума. Но и до сих пор у нас нет уверенности, что на сегодня выявлены все фальсификации, в том числе и среди исторических документов, ныне считающихся подлинными.
Разумеется, среди письменных памятников истории есть целый пласт таких, в подлинности которых сомневаться не приходится. Речь идет о тысячах глиняных табличек с клинописью, найденных при раскопках древних памятников Месопотамии — шумерских, аккадских, ассирийских и следующих за ними по времени. Это же относится к папирусам из памятников Древнего Египта, к бесчисленным текстам на стенах египетских храмов и пирамид и к прочим надписям самого различного содержания на «долговременных» носителях — как мы их назвали выше, — оставленных нам «в наследство» культурами мира. Многие из них прочитаны, еще большее количество ждет своей очереди, но есть и такие, которые до сих пор не читаются: мы не знаем языка или не понимаем алфавита, на котором они написаны. Так вот, определенная часть документов такого рода действительно помогла историкам уточнить датировки существования известных культур древности через процедуру «перекрестного допроса», устроенного памятникам этих культур совместными усилиями историков разного профиля — археологами, историками, знатоками древних языков, специалистами по древним системам летоисчисления. В таких «допросах» каждый из специалистов применял к материалу свои профессиональные методы, а потом их результаты сопоставлялись, и после многолетних дискуссий вырабатывалась некая, более или менее общая, точка зрения на время существования памятника и всей культуры, к которой он относится.
Но беда в том, что все сказанное относится далеко не ко всем памятникам древности! Да и полного единодушия среди специалистов относительно даже наиболее полно исследованных из них нет. Не все сведения письменных источников совпадают по содержанию, не все имена правителей, народов, местностей, упоминаемые в письменных документах разных древних стран и народов, поддаются сопоставлению и отождествлению, не все системы летоисчисления, используемые разными культурами древности, безошибочно стыкуются между собой. Что же делать?
В принципе понятно, что необходимо искать объективные, независимые от воли и точки зрения исследователей методы абсолютной датировки исторических событий и археологических памятников. И такие методы были найдены исследователями-естественниками, заинтересовавшимися проблемами истории. Еще раз подчеркнем: мы не собираемся здесь рассказывать об истории развития этих методов, и даже перечислять все, на сегодня известные. На эту тему есть богатейшая литература, к которой может обратиться заинтересованный читатель. Здесь же мы очень коротко скажем о двух самых распространенных в археологии и самых глубоко разработанных. Это метод радиокарбонного датирования и метод дендрохронологического датирования. Читатели, следящие за исторической и археологической литературой, наверняка сталкивались с этими названиями.
Итак, радиоуглеродное датирование, или, в научном обиходе, радиокарбон. Он был найден в 50-х годах XX века и принят как полностью независимый от собственно исторической хронологии. Метод основан на том факте, что после гибели любого органического объекта — растения или животного — в нем начинает убывать содержание радиоактивного изотопа углерода — С14, поскольку изотоп распадается, причем время его полураспада известно: это пять с лишним тысяч лет. А пополнения им извне не происходит, поскольку этот органический объект мертв и, стало быть, питаться перестал. Поэтому если сравнить интенсивность излучения останков любого древнего органического объекта (или древних изделий из органики) с излучением органического же объекта, но погибшего сегодня, то по разности интенсивности этих излучений можно вычислить возраст исследуемых древностей.
Однако при массовом применении радиокарбонного метода выявился колоссальный разброс в датах, причем даже на одном и том же памятнике! И это подсказало физикам и археологам, что содержание С14 в атмосфере (откуда он и усваивается нами) не есть величина постоянная и существенно зависит от массы факторов, что фатальным образом отражается на точности метода — причем так, что вообще ставит под сомнение целесообразность его использования. И такие панические настроения в археологии, действительно, появились.
Тут требуется некоторое разъяснение. Дело в том, что большинство археологов в силу общечеловеческой привычки относиться к Миру как к строго детерминированной «конструкции» требуют от радиоуглеродного датирования именно таких, строго детерминированных дат. А поскольку методы математической статистики все-таки постепенно проникают в археологические исследования, то археологи принимают как неизбежное зло некий разброс в определении каждой конкретной даты, выражаемый в самой дате плюс-минус какой-то допуск. Но на этом археологическое понимание того, что можно получить от радиокарбона, как правило, и ограничивается. Между тем на самом деле все гораздо сложнее. И если почитать серьезные работы тех, кто занимается этим методом профессионально, то картина вырисовывается следующая.
Во-первых, как сказано выше, количество радиоактивного углерода в атмосфере Земли не есть величина постоянная. Она испытывает значительные колебания разной частоты и амплитуды, поскольку зависит от массы природных факторов различной интенсивности и длительности воздействия. В частности, существуют факторы, действующие как почти постоянно нарастающие или убывающие на протяжении целых геологических эпох — всего голоцена, например. Во-вторых, на содержание радиоуглерода действуют факторы климатические, так как от них зависит скорость перемешивания разных слоев атмосферы и скорость обмена углекислого газа, содержащего радиоуглерод, между атмосферой и океаном. В-третьих, большое значение для точности датировок имеет чистота используемых образцов органики и строгость соблюдения самой приборной методики исследования.