Речные системы не представляли альтернативы сухопутным путям передвижение. В королевстве не было крупных рек, но так как мостов тоже не было, то существовавшие небольшие водные потоки представляли собой достаточно трудные препятствия, чтобы мешать торговле или путешествиям по суше. Следовательно, внутренняя торговля была либо локальной (крупнейшими экономическими сферами, имевшими значение, были местные валли), либо должна была осуществляться по прибрежной полосе. Например, вина из находящейся в центре острова Кальтаниссетты могли попасть на рынки расположенного на северном побережье Чефалу, только если их доставляли на юг, в Агридженто, откуда на кораблях везли вокруг острова на север (при условии, что удавалось избежать тунисских пиратов), где их, скорее всего, разгружали в Палермо, а затем перевозили по прибрежной дороге на восток, в Чефалу. Конечно, столь долгий путь приводил к повышению цены на вина до такого уровня, что они не могли конкурировать с местными сортами. По этим причинам между отдельными регионами Сицилии во времена Федериго торговля была слаборазвита (хотя внутри валли она была гораздо активнее, чем признают большинство историков), что приводило к отсутствию у населения чувства общности судьбы или ответственности за королевство в целом. Только протянувшаяся на север от Ликаты до Мадонских гор река Сальсо имела для королевства особое значение, поскольку служила естественной границей для административных и церковных округов. Королевские юстициарии до 1282 года и некоторое время после коронации Федериго назначались на службу "на этой стороне" (citra) или "на дальней стороне" (ultra) Сальсо, по отношению к полуострову. Но сама река как транспортная магистраль не имела большого значения.
Реки, слишком узкие и мелкие для судоходства и слишком медленно текущие, чтобы обеспечить большую гидравлическую мощность для мукомольного производства, были важны главным образом для ирригации. Поскольку количество осадков обычно не совпадало с вегетационным периодом (почти все дожди выпадали с ноября по февраль), сельское хозяйство зависело от постоянного орошения и в результате большая часть пахотных земель располагалась по берегам рекам, от которых тянулись сети проложенных канав и редких акведуков. Крестьянские фермы, как правило, были меньше тех, что встречались на континенте или полуострове, а разветвленная система земляных насыпей, известная как il terraggio, разделяла поля, а также служила примитивной защитой от эрозии верхнего слоя почвы. В таком сложном климате и местности права на воду ценились и защищались так же жестко, как и сами пахотные земли, поскольку любые посевы или виноградники, лишенные воды, быстро увядали и гибли из-за сильной жары. Доступ к воде был одной из немногих вещей, которые могли вдохновить мелкого землевладельца или фермера-арендатора на сопротивление тактике запугивания со стороны крупных сеньоров, как, например, когда в 1303 году вдова из Монреале по имени Фьоремилла Луветто подала иск, против богатого дона Гульельмо Аббате, захватившего "акведуки и водные каналы", выходящие из реки Гарбеле, и получила по решению суда не только право бесплатно пользоваться оросительной сетью каждую среду, но и возмещение судебных издержек, связанных с тяжбой[18].
Большинство небольших городов и деревушек королевства также располагались вдоль рек, в результате чего поля обрабатывались арендаторами с помощью поденных рабочих, нанятых в городе или деревне, а не крестьянами, привязанными к земле. К началу XIV века манор как форма эксплуатации сохранился лишь в немногих церковных владениях[19]. Мобильность крестьян, как мы увидим, была решающим фактором в экономической стратегии того времени, поскольку простые люди, по крайней мере теоретически, могли свободно переезжать с фермы на ферму, с фермы в город или из региона в регион в зависимости от имеющихся экономических возможностей (или их отсутствия). Рабочие обычно занимались ремеслом в городе и получали дополнительную, хотя и мизерную, зарплату, ухаживая за посевами и виноградниками. Точно так же деревенская рабочая сила часто состояла из поденных рабочих из окрестных сельских районов, но в любом случае между экономикой города и села не существовало жесткого различия. Крестьянские владения были немногочисленны, особенно в более бедном Валь-ди-Мазара, но когда они упоминаются в сохранившихся источниках, они иллюстрируют взаимопроникновение двух микроэкономик. Продажа сельскохозяйственных участков часто сопровождалась продажей и деревенских домов, как, например, когда Гульельмо и Маргарита Труксавелла продали свой дом и виноградник, расположенные в пределах и за пределами Петралии-Сопраны, другому местному фермеру. Зажиточные фермеры часто владели несколькими полями и домами. В таких случаях семья обычно проживала в родовом деревенском доме и обрабатывала свои поля или виноградники с помощью членов семьи или наемных рабочих[20].
Большие и в основном пустынные территории вдали от рек были либо бесплодными пустошами, либо отданы под выпас крупного и мелкого рогатого скота. Зачастую эти земли принадлежали могущественным баронам, чьи фьефы обычно состояли из центральной усадьбы (называемой в источниках casalis, а если они были укреплены castrum или fortilicium) и окружающих ее пастбищ и лугов, усеянных временными стоянками скотоводов или пастухов (rachalis или rahallus, от арабского rahl), которые сами часто становились центрами небольших поселений (например, Racalmuto или Rahalmingieri)[21].
Уже к середине XIII века, и, конечно, ко времени Федериго, различные регионы Сицилии приобрели ярко выраженные культурные, социальные и экономические особенности. Об этом можно было бы и не упоминать, если бы не общая неспособность историков несицилийцев оценить существовавшее разнообразие. Традиционно историки не жалели усилий, чтобы подчеркнуть степень социальных и культурных различий между провинциями итальянского севера и даже между отдельными городами и деревнями внутри каждой провинции, однако они постоянно рассматривали Сицилию как единое целое, как обширное, не отличающееся разнообразием, хотя и необычайно хаотичное пространство производства зерновых — житницу Средиземноморья. Реальность, конечно, была значительно иной. Географические особенности, кратко описанные выше, делят остров по меньшей мере на три отдельных района, помимо более фундаментального разделения на прибрежные города и сельскую глубинку. Эти районы, называемые валли, примерно соответствуют территориям ограниченным горными хребтами. Валь-ди-Мазара, самый большой из этих районов, занимает западную часть острова, простираясь на восток вдоль южного побережья до реки Сальсо, а вдоль северного — до города Термини; вглубь острова он доходит до горной цепи Мадоние. Валь-ди-Ното, второй по величине район, находится к востоку от Сальсо и к югу от горы Этна (или, приблизительно, горы Ибли и все земли в пределах 80-километровой окружности от них). Самым маленький и самым гористый район Валь-Демоне, располагается на остром северо-восточном мысе. Отделенная горами Пелоритани и Неброди, долина Демоне имела самую высокую плотность населения на острове[22]. Возникновение этих валли, которые позже оформились как административные округа, по-видимому, было связано не только с географией но и с историческим процессом, поскольку они соответствуют трем основным этапам мусульманского завоевания Сицилии, в начале, середине и конце IX века. Это очень важно, поскольку указывает на основные традиционные этнические районы на острове. Например, Валь-ди-Мазара, дольше всех находившаяся под мусульманским контролем, обычно имела самое многочисленное мусульманское население, в то время как Валь-Демоне, с его византийским наследием, имела наиболее выраженный греческий элемент в своей этнической и культурной сфере. Различная сельскохозяйственная и минеральная продукция каждого из валли в сочетании с культурными особенностями обусловили каждому из них самобытную жизнь. Как мы увидим, во время Федериго каждый из валли преуспевал или терпел неудачу в той мере, в какой он смог приспособиться ко все более неблагоприятным условиям, начиная с середины царствования.
Города, расположенные по периметру побережья, были многолюдными и шумными торговыми центрами, где покупалась и продавалась продукция как из внутренних районов так и произведенная местными мануфактурами, и где проживало самое разнообразное население. Эти муниципалитеты (коммуны), а также несколько крупных внутренних городов, таких как Корлеоне и Кастроджованни, принадлежали к королевским владениям, но были якобы самоуправляемыми, пока платили налоги короне, особенно жизненно важные портовые пошлины, и не бунтовали. Но со временем, городам, особенно на западном побережье, наиболее уязвимым для нападений врагов, становилось все труднее выполнять обе задачи сразу. Начиная с 1317 года жизнь в этих городах пошла по удручающе нисходящей спирали, а нападения иноземцев привели к гражданскому хаосу, который, в свою очередь, способствовал экономическому застою. Но это, конечно, только усиливало необходимость наведения порядка, что требовало увеличения налоговых поступлений. Наличие многочисленных этнических и религиозных групп только усугубляло ситуацию, поскольку люди растрачивали силы на поиск козлов отпущения. В этих прибрежных городах, Трапани, Мессине, Катании, Сиракузах и мегаполисе Палермо (с населением около 100.000 человек), компактно проживали каталонцы и иностранные купцы из североитальянских и южнофранцузских городов[23]. Здесь также проживало большинство коренного еврейского и мусульманского населения Сицилии, особенно в Трапани и Палермо, а в восточной части Мессины существовала значительная греческая община, состоявшая в основном из монахов-базилиан и домашней прислуги, но встречались и византийские купцы. Все эти группы иностранцев после 1321 года стали жертвами народного гнева и бесчинства толпы