Даже когда забирали мирно спящую Аню, он был холоден и сдержан. В отличие от меня. Сложно описать ту гаму чувств, которые я испытал, когда такое знакомое спящее тело оказалась у меня в руках. В тот вечер не стал относить ее к себе домой, а отвёз в гостиницу вопреки первоначальным планам.
Долго стоял и смотрел на сопящую девушку, не в силах понять, как мог так накосячить. Шикарно, Красовский, просто блеск! Привёз Аню в Москву, повинуясь своим низменным порывам. И что получил в итоге?
Если быть точным, все: девушку, потрясающий секс без обязательств и в придачу к этому самый большой геморрой в жизни. Не иначе как это судьба покарала. Ибо жирно такому засранцу, как я, и Аню, и то, что она предлагала.
Встретиться с ней утром не хватило ни сил, ни совести. Это я не уследил. Я не уберёг. Поэтому короткая записка и список очень сильно важных неотложных дел, чтобы завлечь ее. Сочиняли с Муромским полночи, чем занять сибирячку.
Вот только держаться подальше от Ани оказалось выше моих сил. Хотя, честно сказать, я пытался! Ну как пытался… Не звонил и не писал, спихивал все организационные моменты на Сашку.
А потом мне прислали документы и вместе с ними пару фото. Потому что я приставил к ней человека. Пусть контент собирает для соцсетей. Видео там всякие…
И она на них была такая живая, возмущённая и прекрасная. Немного растерянная, с горящими алыми щеками. Меня тянуло к этой девушке, словно там мёдом намазано. И этой же ночью я просто вломился к ней в номер, практически взяв крепость нахрапом, чтобы заполнить ею пустующее пространство.
Она была такой нежной, столь желанной и тёплой, что напрочь сорвало крышу. Да кого я обманываю… С тех пор как девушка ошиблась номером в той самой гостинице, просто потерял голову.
Поэтому снова и снова любил ее, срываясь со всех возможных орбит. А ещё когда-то друзей упрекал, что те ведут себя как самцы богомола: по-тихому, страстно, а потом сваливают, пока самка не очнулась.
К своему стыду, я теперь проворачивал точно такую же схему. Нагружал девушку всевозможными активностями днём, а вечером снимал сливки, пока она, сонная, пыталась вырвать у меня информацию о ее фирме. Правда, пока затыкать ее получалось отменно.
Утром, выбираясь из постели, каждый раз смотрел на неё и злился. Злился, что не могу все сделать по-человечески, что притащил работу в постель. Но, как наркоман, снова и снова возвращался. Аня же, едва проснувшись, начинала выносить мне мозг.
Наши отношения днём напоминали пикировку босса и слишком острой на язык подчиненной, а ночью – страстные баталии, победителя в которых выбирало утро. Я сходил с ума по ней. Она же никак не комментировала собственные стоны.
Раз за разом возвращаясь в офис, смотрел в сожалеющее лицо Муромского и психовал от того, что не мог вернуть бизнес этой невероятной девушке. Да что уж там… Мне даже духу не хватало рассказать ей всю соль ситуации.
И как я мог признаться, что мой собственный отец оказался самой последней тварью, мечтающей, как бы побольше денег из меня выкачать? Вот поистине в семье не без урода.
И хотелось бы предъявить братцу за такую подставу, да только сам виноват. Не Илья упустил девушку в аэропорте, не позаботившись о ее безопасности.
И вот теперь я сидел в чёрном кожаном кресле, а на столе лежали залитые кофе документы. Муромский все ещё задумчиво крутил ручку, ловко перекатывая ее между пальцами.
Дорогая тёмная перьевая ручка блестела и очень красиво смотрелась у него в руках. Вставки из чёрного дерева в очередной раз напоминали какой-то универсальный материал.
Ане бы понравилось. Кстати, при сотрудничестве с нами можно готовить вот такой интересный набор с деревянными вставками. Запустить именно чисто под «Кедровое» как фирменный подарок.
Начал рыться в бумагах в поисках ежедневника, чтобы скорее записать идею, а то забуду. Друг и начальник отдела молча наблюдал, а потом сказал:
– Только давай ты больше не будешь меня подсылать к ней, ладно? А то она каждый раз так жалобно смотрит, будто я ее съесть собираюсь. Ну или распилить поперёк.
Он ухмыльнулся, а мне вопреки всякой логике захотелось Александру Андреевичу треснуть. Такое ощущение, что я стал реагировать на Анину фамилию много сильнее, чем следовало бы.
Но все эти шуточки про «Бревно» выводили из себя. Хотелось, как в детстве, срифмовать Антон-гондон или сказать одной из дамочек в отделе кадров, что я вообще-то в курсе, что до замужества ее звали Лихопердова и как бы смена фамилии, судя по слухам, дело не сильно поменяла.
Доставалось решительно всем. И Нигматуллину, айтишнику, и Мухоголовой из отдела маркетинга. Сотрудники сначала не понимали, откуда прилетает, но потом потихоньку начали думать, прежде чем говорить.
Только Муромский раз за разом испытывал мое терпение, а я никак не мог понять почему. Но, кажется, сегодняшний день и разговор с разъярённой Аней переполнили чашу моего терпения.
– Саш, если ты ещё хоть раз отпустишь шуточку в стиле «Бревно», то я лишу тебя премии. И да, я серьезно.
Угроза, конечно, так себе, зная, что для него премии наши – пшик, но я же должен был обозначить границы? Друг расплылся в такой довольной улыбке, что лишь удивленно поднял бровь. Нашёл время веселиться. Ей-богу, влеплю штраф!
– А я думал, что слухи в компании распускают злые тетки из бухгалтерии.
Нахмурился и принял позу разъярённого нахохлившегося воробья. Тоже мне конспиролог. Смешно наблюдать, как взрослый дядя мне проверки устраивает.
– Саааша…
Но тот лишь махнул рукой. А потом так внимательно посмотрел, что стало немного не по себе.
– Слав, вопрос с ее детищем мы решим, папашу твоего рано или поздно на место поставим, проект по брёвнам в дело пустим, и «Элитстрой» обязательно вернётся на круги своя. Да только проблем в ваших отношениях это не уберёт. Сначала сам с собой, а потом и с ней разберись. Реши, к чему все это ведёт.
И друг оставил меня одного в глубоких думах. Так и сидел в ожидании озарения. Только все зря.
Но даже не успел как следует задаться вопросом, о чем он, как дверь распахнулась и я увидел ЭТО.
Глава 3. Аня
– Все! Вот сейчас как выскажу ему все, как припру к стенке! – бубнила себе под нос, стоя в метро.
Благо мои стенания вязли в звуках движущегося поезда. Зато какова молодец! Стоило раз по-хорошенькому разозлиться и решить взять жизнь в свои руки, как и подземка перестала казаться многотуннелевой гидрой.
Более того, мой внешний вид без проблем вписался в местную публику. Даже не смотря на то, что вызывал у меня смущение. Если бы ещё дурацкие шорты так сильно не врезались в то самое место между ног…
Как же они мне натирали! Ну просто жуть… Уже все чесалось, и я постоянно пыталась их одернуть. И самое страшное заключалось в том, что эти вот навязчивые движения в конце концов стали возбуждать.
Докатилась, Бревно! Как сказал бы один из мерзких однокурсничков в своё время: «Ты у нас оцилиндрованное, на станке обработанное дерево. Ну и катись куда подальше от нормальных ребят».
Вот тридцать два года уже дурочке, а все вспоминаю. Ни ума ни фантазии, Анна Константиновна. Давным-давно пора поднять свою самооценку и разориться на хорошего психолога, раз сама не справляюсь.
А потом я поймала своё отражение в двери трепыхавшегося на рельсах вагона. Ага, психолог. Да он в таком виде меня с подобным запросом не примет. Скажет, нечего тут поднимать.
Вон там уже и грудь торчит сквозь плотно застегнутую рубашку, и задница вываливается из шорт на размер меньше, чем нужно, это точно! Ну, Красовский, ну, погоди…
Приятный голос сообщил, что мы приехали на нужную станцию. Как заправская москвичка из ближнего зарубежья, гордо задрала нос вверх и пошла походкой от бедра.
Благо в кроссовках это делать было намного проще, чем в стриптизерских туфлях. Ещё бы не в тот туннель не свернуть. А то я в первый раз как зашла да как заблудилась…
Пришлось звонить Славе и орать на него, что указания дал неточные. Столичное динамо, тоже мне. Не выговаривать же ему, что я обиделась, в метро заблудилась, а он не проводил меня?
И вот я вся такая в чём-то там одетая, с пластиковым пакетом, начинённым моей нормальной одеждой, иду по длинному холлу с высокими сводами. Нет, Москва красивая, никто ж не спорит.
Но эта беготня и толпа просто убивают. Люди везде. Как муравьишки, снуют туда-сюда, что-то кому-то доказывают, тащат. С каждым днём скучаю по своей деревне все больше.
Конечно, я ценила блага цивилизации, но тут творческая муза медленно и верно покидала мою душу. Дома, судя по всему, народ тоже чахнуть стал. Лишили его идейного вдохновителя.
Милка там правила, но нужного авторитета не имела. Мужики ее плохо слушались, и все чаще приходилось к процессу подключать дядю Ваню под контролем тети Маши.
Ибо без надзора жены мой верный прораб превращался в маленького Наполеона. А там и самодурство подъезжало, и режим выпивохи-любителя. Ибо стресс у начальства всегда самый сильный! А стресс, как водится, снимать надо.
Добралась до эскалатора. Хорошо ещё, что одна из девочек, что меня красила сегодня, знает, где расположен «Элитстрой». Даже пытать никого не пришлось. Хотя я уже настроилась.
Пока поднималась вверх, не раз ловила на себе похотливые взгляды мужчин и недовольные – женщин. Сейчас передо мной вырисовывался выбор: либо я иду к Славе вот так…
Ещё раз опустила глаза к голым ногам, коротеньким шортам и наглухо застегнутой рубашке, под которой был лишь тесноватый развратный лифчик. Таким образом, боюсь, я его перевозбужу и от мыслей в нужном направлении отвлеку.
Или найти укромное местечко и переодеться? Да даже туалет сойдёт в кафе. Как раз накрученные кудри свои поправлю. Подсмою глаза, подведённые яркими тенями.
Да что тут думать-то? Решила: надо переодеваться. И точка. Жирная такая неэротичная точка в ставшем уже любимом спортивном костюме пудрового цвета.