Ярик говорил сейчас не как в школе, и не как у Лёхи дома, и не как на Зелёной площадке. А как будто до сих пор квест идёт и можно вот так… И никто не скажет, что это всё чушь полная.
К станции подъезжал поезд, из тоннеля задул ветер. Мама уже сняла бумажную треуголку, а у Ярика треуголка вдруг улетела. Он за ней побежал по платформе. И Витя тоже побежал.
Треуголку они нашли, но на неё уже кто-то наступил. Там был след от чужого ботинка. Совсем не похожий на след улитки. Но если отряхнуть, след исчезнет.
Ярик надел треуголку и сказал:
— Мы умрём, а наутилус в метро навсегда останется.
Витя подумал, что он из Москвы раньше уедет. Но потом всё равно умрет, однажды. Со смертью как с этим отъездом. Непонятно, когда случится и где. Но отъезда всё-таки может совсем не быть.
Враг моей Матильды
В пятницу небо всегда другое, прямо с утра, как просыпаешься. Оно ярче. Даже когда ливень или метель. Или как сегодня — просто облака, но такие холодные, что от них листья скукоживаются обратно в почки. Но даже в такую погоду небо всё равно светится, потому что пятница.
В пятницу после уроков лучше всего сидеть у Лёхи Черкашина дома. Ему родители запрещают звать гостей, а он всё равно зовёт Витю и Ярика. Серого тоже зовёт, но у того по пятницам тренировка. А Витя и Ярик ходят.
У Черкашина в гостях самое интересное — то, что к нему ходить нельзя. Поэтому Витя и Ярик — секретные агенты. Разговаривают на цыпочках и ходят шёпотом. Или наоборот. Никто не должен знать про квартиру Черкашина, это тайна. А тайну всегда хочется рассказать, но так, чтобы другие не догадались. Любую тайну!
Сегодня пятница. Уроки кончились. Лёха Черкашин, Витя и Ярик сидят на Зелёной площадке, на скамейке возле лестниц-лазилок. К Лёхе в гости нельзя, у его мамы сегодня выходной. Она смотрит из окна, а потом звонит ему по мобильнику, кричит, чтобы он шапку надел обратно.
Холодно сегодня. Без перчаток пальцы мёрзнут, а в перчатках трудно играть. Витя в игре доделывает новую крепость, а Ярик просто смотрит, у него планшета нет.
— Сейчас ещё одна ночь настанет, и дальше ты, — говорит Витя Ярику. — Хоть за три дня играй, хоть за неделю.
И Ярик заранее снимает перчатку.
— Я факелы сразу выставлю, чтобы скелеты не полезли.
— А ещё лучше, если оборону…
— Я знаю, — перебил Ярик.
«Что он там знает? Он же сам никогда не играл, только со мной и Лёхой», — подумал Витя и срочно купил новое оружие.
У Лёхи оружие мощнее, но его сейчас не применить.
— Мам! Да в шапке я! И в перчатках! — орал Лёха в свой мобильник.
У него от маминого звонка вся игра подвисла.
У Вити тоже подвисло, планшет иногда глючит. Витя запустил перезагрузку и стал смотреть вправо, на школьный забор. Тот сейчас был нормального зелёного цвета. Когда утром мимо него в школу идёшь, забор тоже зелёный, но цвет совсем другой, противный, а сейчас правильный.
Ярик смотрел влево, на дорогу через двор. По ней шёл высокий парень. Наверное, в магазин. Через их двор все в магазин ходят. А ещё в детсад и обратно.
Ярик напрягся:
— Вон дурак идёт!
— Я его знаю, — быстро сказал Лёха.
Он всегда так говорит. Даже когда на самом деле не знает никого и ничего.
— А то, что он мой враг, ты знаешь? — спросил Ярик.
— Чего?
— Он моей кошки враг! Нашей Матильды. Он в том подъезде живёт, у них балкон с нашим соседний. Его мама моей в стенку стучит, когда к ним дым летит или у нас музыка громко.
— Ну и чего? — спросил Лёха. — А почему он дурак-то?
Ярик ответил так, будто он что-то умное знал, будто раскрывал тайну.
— Потому что этот дурак учится в школе для таких, как он. А ещё он у нас вчера кошку украсть хотел.
Витя и Лёха спросили: «Это как?» У них всё перезагрузилось. Они играли дальше и слушали. Лёха звук почти совсем убрал.
Ярик встал у Вити за спиной, чтобы планшет было лучше видно. Вцепился в спинку скамейки, подпрыгивал и рассказывал:
— Моя мама вчера пошла на балкон, а дверь не закрыла, Мотька пошла за ней. Мотька — это наша Матильда.
— Да поняли мы уже, — перебил Лёха.
— Мама вернулась и дверь заперла, чтобы Мотька на балкон не вылезла. Мама не знала, что она уже там.
— Да поняли мы уже! — ещё громче сказал Лёха.
— Потом мы с мамой начали Мотьку искать, а её нигде нет. А мы из квартиры не выходили после того, как её последний раз видели… — Ярик всё отталкивался от спинки скамейки и подпрыгивал. — Потом мама вспомнила, что дверь на балкон не закрыла.
— А у вас семнадцатый этаж! Я помню! — заорал Лёха.
— У нас пятый! Мама взяла мешок для мусора и пошла вниз. А мне показалось, что за стеной у дурака кто-то мяукает. Мама вернулась и сказала, что внизу Матильды нет. А я сказал, что у дурака мяукает. Мы им в стенку балкона стучали, а там никто не ответил. Тогда мы пошли в тот подъезд и позвонили в их дверь. Там этот сказал…
Ярик показал на дорогу, по которой прошёл дурак.
— Он сказал, что у него никакой кошки нет. И мы пошли искать Матильду. А потом дома мне всё казалось, что Матильда мяукает. Что она по коридору ходит, сейчас ко мне придёт и на тетради ляжет.
— Как будто она призрак? — спросил Витя.
Лёха перебил:
— Я в одном фильме видел кота-зомби, у него из глаз кровь текла, и он…
— Дай дорассказать! — замахал на него Витя.
Ярик посмотрел в Витин планшет и заторопился:
— Мама сказала, что Матильда, может, в подвал убежала. А я опять сказал, что за стенкой мяукают. Мама тоже тогда услышала!
— Он её мучил, наверное! Вот гад! — Лёха сплюнул. Сперва попал себе на кроссовку, потом сплюнул ещё раз, нормально.
Витя не плевался. Он не знал, может, у того дурака никакой Яриковой кошки не было.
Ярик дорассказывал быстро, потому что в игре ночь заканчивалась. Скелеты отступали.
— Короче, мама сказала, что вечером ещё раз к дураку домой пойдёт. А я сказал, что, если они нам кошку назад не отдадут, чтобы она всё время в той комнате музыку громко включала.
— А ещё им можно дверь измазать! — закричал Лёха. — И тухлые яйца под обшивку шприцом закачать. Я на ютьюбе ролики видел.
— Короче, потом нам в стенку постучали, это была мама дурака. Она с балкона спросила, какого цвета наша кошка. Моя мама сказала, что серая в белых носочках. И мама дурака сказала, чтобы мы за Матильдой пришли. Она у них на шкафу шипит и плачет. Мама взяла переноску и пошла к дураку.
— А тебя чего не взяла? — нахмурился Лёха. — Я бы пошёл. Я бы ему двинул! Он же соврал, что у него кошки нет! Он — вор! Дурак — вор!
Лёха запрыгал по Зелёной площадке.
— Ярь, там твой день уже начался. — Витя отдал Ярику планшет.
Ярик начал играть стоя, потом, не глядя, обошёл скамейку, сел на Лёхино место.
А Лёха висел на лестнице-лазилке, цеплялся за зелёные перекладины замёрзшими руками. Шапка у Лёхи упала, куртка задралась. А рубашка выбивалась из штанов, висела мятым белым треугольником.
Витя смотрел в холодное небо. По нему облака то плыли, то почти останавливались. Будто думали — может, им снег прямо здесь просыпать? Или не надо?
— Дурак обратно идёт! — сказал Лёха.
Из магазина возвращался тот высокий парень. Если бы Ярик не сказал, что это дурак, он выглядел бы нормальным. А теперь казалось, что у парня куртка какая-то странная, и шапка странная, и шарф намотан по-особенному… На самом деле у него только пальцы были непонятные. Двигались всё время, будто он играл на невидимом планшете. Пальцы левой руки.
В правой парень держал фольговый пакетик с кошачьим кормом.
— Кошек воровать пошёл! — заорал Лёха и закачался на турнике. — Дурак кошек ворует!
Ярик вздрогнул. Витя сидел рядом с ним и всё почувствовал.
А парень свернул с дорожки на площадку и сказал им:
— Фивет!
Это был большой парень. Даже с усами немножко. Класса из девятого, наверное. Но он смотрел не как девятиклассники смотрят. Не мрачно. Наоборот.
Парень сам боялся Лёхи, Ярика и Вити. Витя не знал, боялся его кто-нибудь прежде или нет. Вот сейчас первый раз было. И Витя первый раз видел такого рядом с собой. Этого… Которых называют дураками.
Лёха спрыгнул с турника и закричал:
— Вали отсюда, кошкин вор!
А парень опять сказал:
— Фивет!
Ярик смотрел в Витин планшет. Если бы Ярик сказал: «Ага, привет», Витя бы тоже сказал. И тогда парень, наверное, сел бы к ним на скамейку, тут ещё есть место. И пришлось бы ему что-то говорить или показывать. А это трудно — разговаривать с человеком, который слова произносит со слюнями. У него изо рта брызги летят, когда он говорит. Слова в этих слюнях тонут.
— А вафу кофку фофут Мафифа…
Лёха встал за спиной у парня и передразнил. Парень этого не видел.
Ярик все ещё смотрел в планшет. Витя — на то, как Ярик рубится. Витя всегда так смотрит, когда Ярик в его аккаунте.
— Эфо ей оф мефя фофафок!
Парень протянул пакетик кошачьего корма. Подарок. Его рука оказалась рядом с Витиным плечом. Парень смотрел на Ярика. А тот проверял новое оружие. То, которое Витя купил.
Ярик просто кивнул и всё. Как Витя кивает, когда он сидит в игре, а мама ему кричит, чтобы шёл ужинать. Парень положил пакетик на край скамейки, на Витин рюкзак. Лёха стоял у парня за спиной и ждал.
Витя понял: если парень им сейчас что-то скажет, Лёха его сразу передразнит. Может, парень после этого наконец уйдёт.
Вдруг пошёл снег. Быстрый и редкий. Будто тучи так и не решили, сыпать или нет.
Витя хотел высунуть язык и поймать снежинку, но не стал. Он с таким языком будет похож на дурака. Если Витя язык высунет — парень тоже высунет. И получится, что они играют вместе.
— Феня зофут Фима… Дфифий…
Может, он как-то не так сказал, может, там не столько этих «эф» было. Ну, понятно, что Дмитрий. Но всё равно.
Витя сказал:
— Мы домой сейчас пойдем, погода портится.