Он сел в кресло, раскрыл манускрипт Липницкого и погрузился в изучение символов. Языков, как живых, так и мертвых, Георгий знал немало, но старо–исландский в их список не входил, и действовать приходилось с помощью магии. Тонкой, сложной, на самом пределе его понимания. Магии, требовавшей не только огромного вложения силы, но и предельной собранности, позволявшей увидеть за начертанными на плотном пергаменте символами не просто перевод, но их подлинный смысл, оставивший след в самой материи Космоса.
Предсказатель снял рубашку, под которой оказалось изрезанное шрамами тело. Хотя раны давно зажили, и сами шрамы стали почти невидимыми, зоркий глаз смог бы различить загадочные символы, причудливые переплетения линий и даже целые фразы на церковнославянском языке. На первый взгляд их расположение казалось хаотичным, но присмотревшись можно было заметить, что к двум самым большим элементам остальные словно тянулись со всех сторон. На груди, прямо напротив сердца, был вырезан круг, в центре которого находился череп с отходящими от него дугами(3). По краю круга шла надпись на византийском диалекте греческого языка. На спине же, тоже напротив сердца, глубокие шрамы образовывали сигилу архангела Михаила. На фоне этих жутких узоров болтающийся на шее мага обычный серебряный крестик смотрелся дико.
Георгий закрыл глаза, одну руку положил на страницы, а пальцами другой коснулся сомкнутых век. Это было одно из самых сложных, могущественных и опасных заклятий Познания в его арсенале – не из-за своего эффекта, а из-за принципов, на которых оно основывалось. Применить его без надлежащих мер защиты значило подписать себе смертный приговор. Мир очень не любил, когда его начинали тыкать палочкой в бок, и еще больше не любил, когда это делали маги – сами по себе существа противоестественные, идущие наперекор своей человеческой природе.
Боль зародилась в груди. В тех самых узорах, густой сетью покрывавших кожу, в самом центре круга с черепом и змеями. Шрамы набухли, налились сначала краснотой, а потом и вовсе начали еле заметно люменисцировать в полумраке гостиничного номера, и боль росла с каждым мгновением.
Маг терпел. Боль оплетала его как раскаленная проволока, вгрызлась в затылок, сдавила тисками голову, а потом расплавленным металлом потекла вниз по позвоночнику, терзая своими когтями каждый позвонок и нерв. Но маг терпел. Боль означала лишь то, что все идет как надо.
Человеческое тело никогда не предназначалось для направления и преобразования мирового эфира, пронизывающего все сущее. Для людского рода магия была противоестественна, а овладение ею взимало с чародея огромную плату. Сгоревшие нервы, вскипевшая прямо в жилах кровь, рассыпавшиеся в пыль кости – вот лишь малая толика бед, поджидавшая тех, кому недостало воли удержать яростные мировые энергии в узде. Но когда люди останавливались перед чем-то, обещающим власть? Бездари и слабаки погибали в мучениях, умные и сильные продолжали жить и передавали силу своим потомкам.
Но одной человеческой жизни ни за что не хватило бы для овладения истинным могуществом, слишком обширны были секреты магии. Зато могло хватить двух. Или десяти. И для того, чтобы потомки продолжали их дело, маги изобрели тисофии –сосредоточения всех накопленных знаний и сил, что каждый маг создавал на закате жизни. Он брал часть собственной плоти, вырывал часть собственной души, и творил из них квинтессенцию своей силы. А потом вплавлял ее в тело своего наследника. Сказать, что процесс был мучителен, значит не сказать ничего. И все же маги с готовностью платили эту цену, и заставляли платить своих детей, ведь их цель стоила того. Во всяком случае, они так считали.
Так же и Георгий терпел боль, которую причиняло ему наследие его предков. Он творил заклинание без вербальных формул или сложения рук в различные знаки, без применения материальных концентраторов эфира – кругов, кристаллов и тому подобного. Заклинание было старым, отшлифованным за века, ему не требовались костыли. Оно соединяло его собственный разум с книгой – не с листами пергамента, переплетенными плотным многослойным картоном, а с самой ее сущностью, позволяя воспринимать заложенные в нее знания напрямую.
Написано рукой мага <…… ………>, тринадцатого в роду своем, в месяце листопада, в году <. . . . .> от Рождества Христова.
В этот день я начинаю эксперимент, призванный пролить свет на феномен равновесного противодействия, каковой далее будет именовать просто Противосилой. Моя конечная цель звучит просто – я намереваюсь понять механизмы, приводящие в действие эту титаническую стихию, и определить условия, при которых ее пробуждение удастся обойти. Я оставляю эти записи на случай, если мои изыскания завершатся гибелью тела или души, чтобы они стали достоянием всех Посвященных – как предупреждение или спасение.
Согласно принятым в современном магическом сообществе теориям, Противосила в широком смысле есть космическая система равновесных динамических процессов, благодаря которым любое субъективное действие порождает объективную реакцию, причем сила реакции прямо пропорциональна силе действия. Однако данное определение, разумеется, требует уточнения. Прежде всего, Противосил существует две.
Первая из них, та, которую мы обычно и подразумеваем, порождена самим нашим миром. В прошлом многие теории, пытавшиеся приписать планете, на которой мы обитаем, свойства разумного существа, потерпели крах, но это не существенно. Воля и разум существуют отдельно, и наличие одного отнюдь не подразумевает наличие второго.
Другая же Противосила порождена нами. Это хор, число голосов в котором равно числу всех живущих людей. Она не знает никаких различий – будь то раса, вера, имущество или сословие. Она есть апофеоз человечества – всепоглощающее желание СУЩЕСТВОВАТЬ, вопреки всему. И как несложно догадаться, она находится в постоянном конфликте с первой Противосилой.
Так или иначе, Противосила является одним из главных препятствий перед развитием магического искусства и достижением им конечной сверхцели – а именно открытие пути к гипотетическому Миру Идей. Вероятно, она является единственным препятствием, если рассматривать все прочие как его следствия.
Поскольку никто еще не смог изучать эффект Противосилы в подходящих для наблюдения условиях, о ее свойствах можно судить лишь по свидетельствам выживших очевидцев и логическим умозаключениям. Несмотря на скудость сведений, с высокой степеню достоверности можно сделать следующие выводы о свойствах предмета моего исследования:
Первое: Противосила может принимать как обезличенные, так и воплощенные формы. В первом случае она проявляется себя как случайную цепь событий, которые в конечном счете неотвратимо приводят к нейтрализации фактора нестабильности. При этом невольными сподвижниками Противосилы могут выступать неодушевленные предметы, стихийные явления, животные любого рода, и даже люди и нелюди. В число последних, по понятным причинам, не могут входить те, кто не принадлежит нашему миру. Если же этих мер оказывается недостаточно, то противодействие, предположительно, проявляется в форме некоего вещественного явления, о сути которого сложно судить, но не подлежит сомнению его разрушительная сила. В пример такого явления можно привести уничтожение древних городов Содома и Гоморры.
Второе: Противосила существует вне времени. Это сложно понять и тем более объяснить, однако данный вывод напрашивается сам собой. Основанием для него является тот факт, что события–реакции могут начинаться задолго до того, как события–катализаторы приобретут угрожающий масштаб.
Третье: эффект Противосилы можно экранировать или ослабить. Это утверждение является следствием первого, ведь если бы эта сила была неотвратима и непреодолима, то не было бы необходимости в воплощенной ее форме, которая не сводит дестабилизирующие события на нет, а уничтожает все на своем пути.
Таким образом, от общей цели можно перейти к частным задачам, как то: создать условия для обеспечения моей безопасности в ходе эксперимента, спровоцировать вмешательство Противосилы и обеспечить наблюдение всеми возможными методами…
Георгий открыл глаза и медленно выдохнул сквозь зубы. Его кожа покрылась обильным холодным потом, а тело онемело настолько, что боль от пылающей тисофии он ощущал с трудом. Верный признак, что нужно немедленно заканчивать.
Он усмирил потоки энергий, бьющиеся в номере внутри возведенных барьеров, развеял собственное заклинание и после этого позволил себе расслабленно обмякнуть в кресле.
Ответов не прибавилось, даже наоборот. Самое могущественное заклятие Познания оказалось бессильно против того, что настигло неизвестного исландского мага. Это можно было объяснить лишь тем, что он не просто погиб или изменил свою природу, но был уничтожен на концептуальном уровне. Какими именно прегрешениями этот маг заслужил столь ужасную судьбу, еще предстояло выяснить, но виновный теперь был известен. Исландец пошел против самого мира – и призвал на свою голову кару.
Ну что же, маг должен помнить о смерти за плечом. Так гласит Третий обет.
Но не придется ли ему самому повторить ту же судьбу… маг вернулся воспоминаниями на два года назад, к редутам Порт–Артура, которые он оборонял вместе с сорока тысячами солдат и офицеров, будучи одним из них. Его штабс-капитанские погоны, его ордена – все было честно заслужено потом и кровью там, в шестимесячной бойне. И все же Порт–Артур пал, а предательство коменданта Анатолия Стесселя лишь немного приблизило неизбежный конец. Маг среди защитников крепости не смог ее спасти, ибо конец был предопределен еще до начала войны.
Он вспоминал залпы огромных береговых пушек, непрерывный грохот десятков батарей, заставлявших воздух кипеть. Вспоминал, как сотни, тысячи людей умирали в считанные минуты, и к его горлу подкатывала тошнота. Людская технология уже поставила себе на службу силы, с которыми способна сравниться разве что самая могучая и изощренная магия. А полгода назад он совершил ритуал прорицания, заглянул в будущее и ужаснулся увиденному.