ТЕРЕЗА. Всё это немного неожиданно, да?
ШЭРОН. Майкл мне ни разу не проболтался — ни словечком. Я вообще ничегошеньки не ждала, не говоря уж про двадцать процентов от театра! Когда я рассказала своему Стиви, он чуть не помер от радости. Такая астма разыгралась.
ТЕРЕЗА. Папа всегда был непредсказуемым человеком. И тем не менее.
ШЭРОН. Мой собственный театр, а? Пусть эти бомжи из двадцать шестой теперь посмотрят. Хотя мне совсем не охота тут ничем руководить. Пятьдесят слов в минуту я ещё разберу, но Том Стоппард мне не по зубам. (Оглядываясь вокруг. Саркастично) здесь везде так чистенько и гламурненько?
ТЕРЕЗА. В основном. Здесь, в фойе, беспорядка меньше всего.
ШЭРОН. О, боже!
ПЭМ. Ты перекрасила волосы?
ШЭРОН. С прошлого раза, как мы виделись, да. В день похорон я покрасилась в зелёный. Так сказать, в память об усопшем.
ПЭМ. Не сомневаюсь, что он это оценил.
ШЭРОН. Сейчас уже ни на что не похоже. Я вымыла их отваром ромашки, хотела сделаться блондинкой, но оказалось бесполезно.
ТЕРЕЗА. Что-нибудь будешь?
ШЭРОН. С удовольствием. (замечая пластиковые стаканчики.) Что, взломали торговый автомат?
ТЕРЕЗА. Нет, это я привезла сегодня. Подумала, что дела так пойдут легче. Ты что будешь?
ШЭРОН. Чёрный чай, если можно.
ТЕРЕЗА(разглядывая стаканчики). Есть куриный суп, сойдёт?
ШЭРОН.. А… Это всё суп?
ТЕРЕЗА. Да — «Супер Суп»
ШЭРОН. А… супер!.. А другой какой?
ТЕРЕЗА. Овощной с гренками.
ШЭРОН. Давай куриный.
ТЕРЕЗА(заваривая суп). Как Стиви?
ШЭРОН. Отлично. Мы вместе уже два года. Два с половиной, если считать время, которое он отсидел в исправительной колонии. Попался на краже инвалидных колясок. Он обожает заниматься благотворительностью.
Тереза начинает готовить суп для Пэм.
ПЭМ. Нет, Тереза, мне пока не надо. Сначала пойду приведу бабушку. (Шэрон.) Я подумала, ей лучше посидеть в машине, пока мы прибираем в фойе и ставим чайник.
ШЭРОН. Ну, ещё бы! Там их целая куча сидит в машинах возле супермаркета. Прямо съезд какой-то. Сидят все, уставятся и леденцы сосут. Одна вон в красной машине — это же не лицо, а наказание.
ПЭМ. Да, это она и есть. (уходит) Я скоро.
ШЭРОН. Блин…
ТЕРЕЗА. Не переживай. Угощайся печеньем. (протягивает пару пакетов)
ШЭРОН. Дай посмотреть, сколько калорий. (читает информацию на упаковке) Здесь поменьше. (берёт пакет, где больше калорий) А что Джеки? Она здесь?
ТЕРЕЗА. Она сегодня на работе. Приедет попозже на этой неделе.
ШЭРОН. И как отношения у Джеки с твоей матерью?
ТЕРЕЗА. Не очень. Мама так и не простила папу за то, что он её бросил, и во всём, что случилось, винит Джеки. Лучшими друзьями их не назовёшь.
ШЭРОН. Ну, чего удивляться-то. Если бы я трахалась с твоим парнем, мы бы тоже не были подружками.
ТЕРЕЗА. Ну да… Не то чтобы у меня был парень… или хотя бы шанс кого-то сейчас встретить.
ШЭРОН. Ты всё ещё одна?
ТЕРЕЗА. Да… И стремительно приближаюсь к тридцати.
ШЭРОН(берёт ещё одно печенье). Не бойся, ты скоро кого-нибудь найдёшь. Купидон швырнёт в тебя гранатой. Да теперь у тебя просто отбою не будет — сама подумай: ты — совладелец театра! Это так сексуально!
ТЕРЕЗА. Ты так считаешь?
ШЭРОН. Конечно! Вся эта власть и влияние… и бесплатные билеты на дневные спектакли. Любой одинокий зануда тут же упадёт к твоим ногам.
ТЕРЕЗА. Не сказала бы, что я мечтаю встретить одинокого зануду.
ШЭРОН. Ну, выбирать-то уж не приходится. Попробую-ка я эти. (берёт печенье из другого пакета) Печенье вообще есть нельзя. Очень вредно для организма.
Тереза приносит Шэрон стакан с растворимым супом и садится, взяв второй стакан супа, приготовленный для себя.
Твоё здоровье! (отпивает суп) Бр-р! На вкус как подогретая блевотина!
ТЕРЕЗА. Да? Давай сделаю что-нибудь другое.
ШЭРОН. Да ничего, мне нравится.
Шэрон прохаживается по офису, изучающе глядя по сторонам и забавляясь с тем, что попадает под руку.
В каком состоянии театр на самом деле?
ТЕРЕЗА. Не лучшем. Сцена провалилась, вместо занавеса болтаются лохмотья. Но не всё так страшно — по крайней мере, у нас есть фойе, где можно работать.
ШЭРОН. Нам бы сейчас завести подземный бункер на случай, когда твоя мать и Джеки начнут войну.
ТЕРЕЗА. Ну, до такого не дойдёт. Я надеюсь. Просто хочется верить в лучшее.
ШЭРОН. В конце концов нам всё равно придётся поладить друг с другом — нам ведь работать вместе. В смысле, что это условие по завещанию. (Шэрон берёт и съедает ещё одно печенье) Не печенюшками одними жив человек.
ТЕРЕЗА. Ты не обедала?
ШЭРОН. Нет, эту неделю я не обедаю — такая диета.
ТЕРЕЗА. Я бы не сказала, что тебе надо похудеть.
ШЭРОН. Это уж как посмотреть. Окажись я в компании толстух, так меня и вовсе не заметишь. А рядом с какой-нибудь анорексичкой я буду, как припанкованная слониха. Да ещё и страшная к тому же. Когда мы торгуем на рынке, у меня никто никогда ничего не покупает — боятся. Но мы всё равно обожаем туда ходить. Стиви нравятся рынки — он может часами что-нибудь выменивать, пока в конце концов не стибрит. Он через пару дней приедет — поможет, где надо чего руками поделать.
ТЕРЕЗА. Работы ему хватит за глаза. Всё в таком ужасном состоянии. Что ж, давай приберём тут немного.
Тереза вновь принимается за уборку. Шэрон продолжает разглядывать помещение.
Я хочу, чтобы всё здесь стало, как прежде.
ШЭРОН. Ты часто сюда приходила в детстве?
ТЕРЕЗА. О, да… когда только были свободные места… чаще всего так и случалось. Я садилась сзади и смеялась, смеялась. Неважно, какой шёл спектакль. Даже если трагедия, я всё равно без конца смеялась. Смешно или грустно — какая разница? Я просто сидела и хихикала. Я была в таком восторге, что не могла сдержаться. А в антракте я всегда покупала мороженое — и это тоже было прекрасно. Иногда после спектакля я шла за кулисы и проводила время с актёрами. С ними было так весело — они знали столько анекдотов. Я никогда не давала им рассказать до конца — начинала смеяться. Им это не нравилось. Наверное, из-за меня в анекдоте пропадала вся «соль». А потом я возвращалась домой…
ШЭРОН(сухо). И всю дорогу хохотала.
ТЕРЕЗА. Да. С улыбкой до ушей.
ШЭРОН. А отец твой где был всё это время?
ТЕРЕЗА. Обычно он шёл со мной. Я то и дело хватала его за руку от восторга — таким чудесным казался мне свет на сцене и вообще всё. Было так здорово. Мы сидели рядом. Вот в такие минуты я и чувствовала, что мы по-настоящему близки. Мне очень его не хватает. (короткое молчание)
ШЭРОН. Съешь шоколадку.
Вынимает из кармана большую плитку шоколада и протягивает Терезе. Она отламывает кусочек.
ШЭРОН. Надо было привезти сегодня Стиви. Он бы нас развеселил. Как думаешь, найдётся ему здесь работа? Он уже давно сидит без дела. Это ужас. У нас столько долгов. Если теперь мы что-то заработаем, то сможем рассчитаться. Стиви здесь пригодится, вот увидишь!
ТЕРЕЗА. Ну, конечно. Если мы все решим, что театр снова должен работать, нам понадобится много людей — ставить декорации, управлять светом, продавать билеты.
ШЭРОН. Работать в кассе — он с этим справится. У него хорошо получается с народом.
ТЕРЕЗА. Да. Только придётся надеть униформу, чтобы прикрыть татуировки. Когда люди приходят в театр целыми семьями, им не очень хочется читать у кого-то на лбу слово «тошнота».
ШЭРОН. Это ерунда. Ты бы видела, что написано у него на…
Вошедшие с улицы Пэм и Бетти не дают ей договорить.
ПЭМ. Привет ещё раз!
БЕТТИ. Ну, вот и мы.
ПЭМ(Шэрон). Ты знакома с матерью Майкла?
ШЭРОН. Вообще-то нет.
ПЭМ. Это Бетти. (Бетти) Это Шэрон, мама, она была секретаршей у Майкла.
ШЭРОН. М-м, личным помощником.
Шэрон и Бетти пожимают друг другу руки.
Приятно познакомиться, Бетти!
ТЕРЕЗА. Ты как, бабушка?
БЕТТИ. Спасибо, неплохо.
ТЕРЕЗА. Тебе что-нибудь приготовить?
БЕТТИ. Горячий шоколад.
ТЕРЕЗА. Не могу, извини. Есть только суп.
БЕТТИ. А?
ТЕРЕЗА. Суп! Есть с гренками, есть без.
БЕТТИ. А-а… без.
ТЕРЕЗА. Значит, куриный.
Бетти смотрит растерянно. Тереза готовит суп.
Печенье вон там. Есть простое со смородиной и шоколадное диетическое. В простом, кажется, меньше калорий.
ШЭРОН. Съем-ка я ещё одно. (берёт печенье)
ПЭМ(Бетти). Хочешь печенье?
БЕТТИ. Это какое, имбирное?
ПЭМ. Диетическое.
БЕТТИ. Нет, спасибо. Не надо. (берёт печенье).
ПЭМ. Садись, мама, отдохни. (Бетти садится) Она всё ещё в себя прийти не может. Проснуться однажды утром и оказаться владелицей театра. Не каждый из нас готов к таким сюрпризам.
ШЭРОН. Уж мне-то не рассказывайте. Вот я, блин, приторчала. Всё будет суперкруто, я уверена. Просто кайф.
ПЭМ. Кайф?! Ну…возможно. Хотя я бы не стала надеяться, что присутствие любовницы Майкла будет нам в радость. С её-то подтяжками на лице и в трико из лайкры.
ТЕРЕЗА. Она не носит трико.
ПЭМ. А ты что, сама не видала? Как будто два килограмма свиных отбивных засунули в мешок, куда помещается только полтора.