Фыркаю — ну что ж, сегодня с ролью защитника прекрасно справился Герман Эдуардович!
Следующий рабочий день подкидывает ворох срочных задач, и только к вечеру я соображаю, что до сих пор не видела своё начальство, хотя он совершенно точно здесь. «Ну и ладно, — думаю, сидя с очередной кипой документов в ординаторской, — если это результат головомойки, которую ему устроил Соболевский, то надо просить Германа заходить в больницу почаще!»
— Анна Николаевна, — негромко звучит вдруг за спиной голос, заставляющий меня вздрогнуть, — зайдите ко мне.
Вот только помяни чёрта…
Добрынин идёт впереди меня, заходит в свой кабинет, я вхожу следом за ним. Что у нас опять не слава богу? Какой косяк он мне хочет предъявить?
Зав не торопится начинать разговор, а я тем более молчу — сам ведь позвал. Кидает на меня быстрый взгляд, открывает рот, но тут же закрывает его. Наконец, после ещё одного фальстарта мужчина медленно произносит:
— Анна Николаевна, у меня завтра с утра две плановых, и ответственный пациент в реанимации лежит, могу я на вас рассчитывать?
Ну надо же, оказывается, мы умеем нормально разговаривать!
— Конечно, Никита Сергеевич, — я не позволяю даже капле ехидства просочиться в свой тон. — Это всё? — спрашиваю, выдержав паузу.
— Нет, — качает головой, и я всем видом показываю, что внимательно его слушаю. Добрынин смотрит подозрительно, но держать каменное выражение лица рядом с ним я научилась виртуозно.
— Я… — он делает пару глубоких вдохов, я не мешаю, с интересом разглядывая отводящего глаза мужчину. — …хочу извиниться, — наконец с трудом выдавливает из себя.
На секунду впадаю в ступор. Его подменили? У него есть брат-близнец? Который сейчас ворвётся в кабинет, и мы все спляшем на манер индийского кино? Фу, чёрт, что за дичь в голову лезет! С другой стороны… смотрю на глядящего на меня исподлобья хмурого руководителя. Нет, облегчать ему задачу я не собираюсь.
— Хотите — извиняйтесь! — произношу спокойно.
На лице мужчины появляется мученическое выражение. Для следующей фразы ему опять понадобилось несколько вдохов.
— Извините, я не должен был вчера… кричать на вас, — он опускает глаза.
Вздыхаю. Он на меня столько орал за последние несколько месяцев, я такого количества воплей в свой адрес никогда не слышала. А теперь извиняется. За вчерашнее повышение голоса — и только потому, что его пристыдил Герман Эдуардович. Невероятно!
— Никита Сергеевич, — начинаю, опять вздыхаю, а потом вдруг говорю, вспомнив слова Соболевского: — Пороть вас всё равно уже поздно, — мужчина давится, закашливается и ошарашенно смотрит на меня. — Да и не любительница я всего этого БДСМ. Так что можете считать, что ваши извинения приняты.
Разворачиваюсь и, сопровождаемая изумлённым взглядом Добрынина, выхожу из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
На губах сама собой расплывается улыбка. Что бы там кто ни говорил, а приятно, чёрт возьми, получить извинения от начальства. В будущем мне это, конечно, может выйти боком, но я решительно отмахиваюсь от этой мысли.
Чувствую завибрировавший в кармане телефон и отвечаю на звонок.
— Привет, Мари!
— Ого, — подруга явно в недоумении, — у тебя что, выходной?
— Нет, я на работе, а что?
— Голос подозрительно довольный. Что, кого-то удачно разрезала и зашила?
— Фу на тебя, дорогая подруга, — смеюсь в трубку, — чего звонишь?
— Консультация нужна, Ань, — смущённо говорит Мари, — у меня тут новости, надо с тобой, как с врачом, посоветоваться. И с хирургом, который меня оперировал.
— Ну так приезжай, мы оба сейчас в больнице.
— Ой, правда? Супер! Тогда я скоро буду!
Подруга и правда приезжает быстро, часа не прошло.
— Ну, рассказывай, — встречаю её в приёмном.
— Ань, — Мари набирает в грудь воздуха, — я беременна!
— Ого! Ну и скорость у вас! — улыбаюсь ей.
— Да-а, — она нервно улыбается в ответ, — вот из-за этого я и переживаю! У меня ведь совсем недавно ранение было, не скажется это на мне никак?
— Пойдём к Никите Сергеевичу, думаю, он тебя успокоит, — тяну её за собой.
— Добрынин? Успокоит? — Мари фыркает. — Да он только наорать сможет.
— Не будет он орать, — качаю головой, улыбаясь.
Ну а что, надо ловить момент, пока начальство чувствует себя виноватым.
— Никита Сергеевич? — стукнув в дверь, заглядываю в кабинет.
Мужчина, стоящий у шкафа, дёргается и роняет папку, которую держал в руках. Куча листов разлетается по полу.
— Нужна ваша консультация, — захожу в кабинет, затягивая с собой подругу. — Давайте, я соберу всё, а Мари у вас спросит.
— Слушаю, — Добрынин нервно поправляет волосы и отходит к столу.
Мари объясняет ситуацию, пока я, наклонившись, подбираю бумаги с пола.
— Ну и вот, Никита Сергеевич, я хотела спросить, может быть, мне нужно как-то поберечься, или какие-то дополнительные исследования пройти?
Я, наконец, выпрямляюсь, складываю собранные документы на край стола и ловлю взгляд мужчины, который он тут же переводит на мою подругу.
— То есть вы хотите дополнительные исследования, — тянет задумчиво. — А для чего?
Мы с Мари переглядываемся, и она повторяет:
— Я беременна.
— Поздравляю, — рассеянно произносит Добрынин, но тут же спохватывается, — ах да, беременны. А… срок?
— Совсем небольшой, — говорит подруга, сжав побелевшие пальцы.
— Не нервничайте, — начинает он, — в вашем состоянии от этого никакой пользы.
Подробно объясняет, что в её случае никаких проблем быть не должно, называет врачей, к которым можно будет обратиться, в общем, дальше всё проходит относительно нормально.
— Спасибо, Никита Сергеевич, вы меня успокоили, — в конце концов с облегчением произносит Мари.
— Ну и отлично, — мужчина опять кидает на меня странный взгляд.
— Я провожу Мари к выходу, — киваю ему.
— Конечно, — он хватает со стола одну из бумажек и начинает старательно в неё вчитываться.
Мы с Мари спускаемся на первый этаж, и она смотрит на меня удивлённо.
— Чего ты с ним сделала? Какой-то он подозрительно тихий, — качает головой.
— Ничего, — пожимаю плечами и улыбаюсь.
— Да-а? А что тогда означает эта улыбка на твоём лице? — хитро говорит подруга.
— Эм-м, — думаю, что бы сказать и вспоминаю: — У меня просто свидание в субботу!
— С Полканом? — Мари хлопает в ладоши. — Ну наконец-то! Повеселись!
— Да уж, — вздыхаю и вспоминаю, что меня грозились вызвать на работу. Интересно, в планах начальства что-нибудь поменялось?
Глава 5
— Аня, я, конечно, и так был в курсе, что ты красавица, но сейчас мне даже неловко дарить тебе цветы — ты их совершенно точно затмеваешь, — Полкан протягивает мне симпатичный букет, явно умело составленный флористами.
— Спасибо, — польщённо улыбаюсь, — заходи, подожди меня минутку, хорошо? Цветы поставлю!
Богатырёв заехал за мной домой уже после середины дня, как мы и договаривались — мне хотелось отоспаться, раньше обедать бы всё равно не стала. Я не спрашивала, какие у него планы на наше длинное свидание, но сейчас, задумавшись, выглядываю из кухни, где набирала в вазу воду.
— Полкан, мы будем много ходить?
— Я надеялся погулять с тобой по центру, но если тебе неудобно, можно…
— Нет-нет, — забегаю в спальню и выхожу обратно в коридор с сумочкой, в которую положила телефон и пару необходимых мелочей, — я тоже хочу погулять, тогда надену удобную обувь.
Из комнаты следом за мной выходит мистер Дарси. Кот, похоже, недоволен, что я куда-то ухожу — по его мнению, я должна лежать рядом с вельможным лордом и почёсывать ему за ухом, а вставать только для того, чтобы открыть очередную упаковку паштета. Дарси неодобрительно смотрит своими жёлтыми глазищами на Богатырёва и начинает медленно вылизывать лапу, а Полкан делает шаг назад и вдруг оглушительно чихает.
— Прости, пожалуйста, — он тут же достаёт платок, — у меня аллергия.
— Ой, что же ты сразу не сказал! — я торопливо обуваю мягкие босоножки. — Иди на улицу скорее!
На свежем воздухе мужчине явно становится легче. Я поглядываю на него и не могу сдержаться от лёгкого смешка.
— Что? — он поднимает брови.
— Ты прости меня, ради бога, — я опять прыскаю, — просто с твоим именем иметь аллергию на кошек — это самый настоящий анекдот!
— Смейся-смейся, — он обречённо машет рукой, но тоже улыбается, — родители мне, конечно, добавили проблем. Но, кстати, аллергия у меня и на собак тоже!
Я не выдерживаю и смеюсь в голос. Успокоившись, спрашиваю:
— Они когда-нибудь говорили, почему назвали тебя так?
Мужчина беспечно пожимает плечами и ведёт меня к машине не стоянке.
— Маме просто нравилось это имя. Я на самом деле привык. А на работе это иногда даже плюс.
— Почему? — мне и правда любопытно.
— На полицейском жаргоне Полкан — это полковник, — поясняет он, улыбаясь. — До полковника мне ещё далеко, но с подозреваемыми иногда работать проще, они думают, что это кличка.
— Ясно, — тяну, — надо же, какие тонкости.
— Давай не будем сегодня о работе? — мужчина берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. — Я очень ждал нашей встречи.
Мне становится неловко, потому что я вижу его искренность, но сама ответить тем же не могу. Впрочем, Полкан не ждёт от меня ответа, а тут же спрашивает о чём-то ещё, и мы болтаем всё время, пока садимся в машину и едем в центр города.
Богатырёв привозит меня в симпатичный ресторанчик, мы не торопясь обедаем, потом гуляем по набережной, выходим на бульвар — несмотря на то, что уже самый конец лета, погода радует тёплыми деньками, и в тени прохаживаться приятно. Солнце уже начинает садиться, когда нам на пути попадается очередное кафе.
— Хочешь посидеть, выпить? — мужчина показывает мне на летнюю веранду. — Я не алкоголь имею в виду, — улыбается, — что-нибудь прохладное.
— Я бы отдохнула, — соглашаюсь, мы устраиваемся на мягких диванчиках, к нам тут же подлетает официант. Заказываю себе коктейль с мятой, Полкан — просто воду со льдом.