себя явить, но спал тревожно.
А над морской лихой пучиной
скользили люди осторожно!
Под ними – яхта, взоры в небо.
Звенит неслышно цепь желаний.
Мечта водою рыщет слепо,
вздымает волны – смерч скитаний!
Они – из адовых стремлений,
кладоискатели простые.
Они – гонители сомнений!
Глаза живые, озорные!..
Их ждёт удача – есть надежда!
Им звёзды след укажут точно.
Да будет воля их безбрежна!
Да будет дружба непорочна!
…И яхта птицей серебристой
на виражи ушла крутые…
А за волной бесшумно, быстро
летели рыбы золотые!..
«Я не брался за нож, автомат на плече…»
Я не брался за нож, автомат на плече
не носил и, наверно, не буду…
И чужие стихи не бросал в СВЧ,
не давал на съеденье верблюду.
…Не попросят автограф леса, небеса,
рукоплещут другому из ложи.
Я, увы, не герой, хоть в свои чудеса
верю свято, чем явно встревожен.
А перо… что перо? И бумаги листок?
Терпят боль мою, радость и почерк.
А хотелось бы, чтоб иногда между строк —
тонкий запах берёзовых почек…
Тени прошлого
В старом парке аллеи заросшие
потревожены шумом шагов.
На скамейке истёртой, заброшенной —
светлым призраком томик стихов.
Вековые деревья могучие
свой усталый потупили взгляд.
Тайны древние, ясные, жгучие
по ветвям еле слышно скользят.
На вечернем предсонье зелёная
одинокая птица поёт…
Тень мелькает меж красными клёнами,
гость из Прошлого тихо идёт…
Чудные эти звуки…
Нежные звуки,
рвущие,
облаком грусти
висли.
Люди терялись,
ждущие,
путали речь
и мысли.
Да, уже всё
потеряно,
плети везде,
не руки.
К небу летят
уверенно
чудные эти
звуки.
Кажется, крылья
выросли,
глупо уже —
руками.
Кто не смог звуков
вынести,
те превращались
в камень.
Плакали
в ожидании,
кто был железа
твёрже.
Птицы на крыше
Здания
тоже страдали,
тоже…
Вдруг всё повисло
клочьями,
птицы вернулись
в гнёзда.
Падал скрипач
на площади —
скрипка летела
к звёздам.
Зеро
Догоняет покой —
не подходит устав.
Не гонюсь за мечтой —
до конца пролистал.
На асфальт городов
выпадает зеро.
Наваждение снов —
ироничный Пьеро.
Время бьёт по плечу.
Среди креповых туч
не гасите свечу —
я вернусь, я живуч!
Ждёт, тоскует метель,
не дописан роман!
Голосит коростель!
Залежался туман…
За туманом тайга,
воздух режут пилой!
Лось несёт на рогах
тишину и покой…
Завтра – снова рассвет,
что Господь сотворил:
брал он крошево лет,
с огурцами солил!..
«Здесь когда-то жили, были хаты…»
Здесь когда-то жили, были хаты:
след забытый, возгласы потери…
Лес поникший, словно виноватый,
За крапивой одинокой… звери.
…Реки мутные смывают имя,
колокольный звон уходит в землю.
А земля, как кофе растворимый…
семена рассыпанные дремлют!
Допускаю и нередко… верю —
счастье уже близко, где-то рядом.
Посмотрите – не за вашей дверью,
не за этим ярким звездопадом?…
Видится: судьба расправит плечи,
навсегда исчезнут слёзы горя.
И дельфины поплывут навстречу
в бирюзе сияющего моря…
Звезда пилигрима
Тьма огоньками узорчато близится.
Дремлет костёр, уступая камину.
Светят загадочно окна гостиницы.
Чай разливают в пиалы из глины.
Берегом – тени деревьев причудливых.
Вечер залит ароматом пьянящим.
В зыби морской фонариком чудным
звёзды качнулись на нити блестящей.
Памяти звонкие струны, парящие,
грёз сокровенных надежды заветные.
Прошлое видится за настоящим,
в отблеске воспоминания светлого.
Ветер прохладен и с примесью дыма,
щебетом птиц перед сном разноцветным.
Полымя над головой пилигрима!
Снова в пути. К изумрудным рассветам!
«Отчего ласкает ветер…»
Отчего ласкает ветер
мудреца и палача
одинаково на свете?…
Хоть бы Месяц различал.
Одинаковые всходы…
пчёлы трудятся, гудят.
Зеленеют огороды
для калёных дьяволят.
И вода смиренно плещет,
освежая подлеца.
В сумраке обида резче
и убийца без лица…
Под покровом ночи тучным —
в горле ком, а не комок —
целит в глаз небесный лучник:
– Каждый смог, как только мог.
Где-то далеко родился,
кто писал такой устав —
не тягался остров Диксон,
я разглядывать устал…
Васильки
…Утром за туманом, у реки
осветило солнце Холм зелёный.
Он стоял, какой-то просветлённый…
Подмигнув единственному Клёну,
синие надел он башмаки.
Синие примерил он штаны,
Натянул такую же рубаху,
подсинил сидящую там птаху,
от восторга вскрикивал и ахал.
Спас утёнка от речной волны.
Спрятались, уснули васильки,
и вечерний Холм – опять зелёный.
Не заснул, ужасно утомлённый:
в синеву отчаянно влюблённый,
попросил у неба и реки…
В гостях у мечты
Когда берег реки всё ещё незаметен,
первый солнечный луч лишь коснётся души —
просыпается Нежность моя на рассвете
и стыдливо уходит в свои камыши.
Я сижу, очарован… умытый зарёю,
веет мягкой прохладой… сверкает роса.
Поднимается Вечность над спящей землёю,
я пытаюсь увидеть её в небесах.
Свет жемчужный теряет разливы кармина,
над берёзами – сочный мазок синевы.
и густой запах хвои за веткой рябины
опустился на косы прибрежной травы.
Облака, не зовите в туманные дали —
я сегодня в гостях у заветной мечты.
И случайно узнал, что на стебле печали
иногда вырастают восторга цветы.
…Долетел отголосок лесного прибоя,
как последний привет уходящего дня.
Мне судьба подарила раздумье покоя.
До свиданья, река, не грусти без меня!..
«Весну понять немудрено…»
Весну понять немудрено.
Ты ночью выпрыгни в окно,
тебя поймут, пришла весна!
И парню просто не до сна.
И снежное зимы бельё
чернее стало сапога.
И будоражит нам жильё
балдёжный гам!
Народ в преддверье перемен
не отпирает дверь ключом,
а, набросав мотив «Кармен»,
сшибает их плечом!
Гуляй, душа! Асфальта ртуть
под вереницей ног.
А воздух норовит на грудь,
как паровой каток!
Весну понять немудрено.
Ты просто загляни в окно
и попроси стакан воды.
Я жду тебя!.. Алаверды!
«Волшебный на Вершине Мира Камень…»
Волшебный на Вершине Мира Камень
рубином ярким вспыхнул и погас…
Казалось – Время потеряло память,
Но бил копытом верный мой Пегас!
Задумчиво стоял на Камне тесном,
и лунный свет на миг заворожил…
Неслышно падал с неба звук небесный,
мерцала вдалеке иная жизнь…
Не заметил…
Где-то бродит мой кот (он чужой), одинокий,
и грустит не по мне попугай золотистый.
Стерегут все дворняги мой омут глубокий,
где сверкают в воде чешуи аметисты…
Никого я не смог обогреть, приголубить,
не подкинула жизнь, да и сам не заметил.
Лишь киты догадались в таинственной глуби,
что роднее меня нет на всём белом свете.
А когда там, в лесу, про меня вспоминают,
то тревожно шумят все в зелёной обиде.
И взлетают, кто помнит, поспешно взлетают,
обречённо кричат: «Может, кто его видел?»
Скоро будет последний рассвет, только чёрный.
Вмиг настигнет закат, но уже без рассвета.
И примчится в карете седой кот учёный,
Станет ясно – закончилась… вся сказка эта.
«Неспешно проносятся звёзды…»
Неспешно проносятся звёзды,