Чего ждала её душа,
какого чуда?…
…Строптивый конь умерил шаг
средь незабудок.
Любовь запоздалая
…Намекнула вчера… заря алая.
Удивлённо встречали прохожие.
Неужели… любовь запоздалая?…
Что с ней делать, такой непохожею?
Ни на что не похожей!.. Отчаянной.
(Как стоишь… за осенними ветвями!..)
Видно, встреча была неслучайною,
звёзды вспомнили, звёзды отметили.
Эх, вы… годы мои, как пожарище!..
Неужели – исполнится, сбудется?
Сквозь листву – взор судьбы обжигающий,
но по-прежнему в сердце – распутица.
Дорогие глаза… и усталые.
Незнакомая страсть – в сердце меткою!
…Не тревожься, любовь запоздалая, —
ты осталась мечтой… незаметною…
«Синева, взмах крыла, белизна…»
Синева, взмах крыла, белизна…
хвойный запах ласкает низину…
на бугры устремилась сосна,
на болоте заждались осину…
Мухомор вдоль дороги лесной
заставляет свернуть, подлечиться.
Я погнался за рыжей лисой,
натолкнулся… на злую волчицу
и пушистый комочек волчат —
белый гриб покидает корзину!
На ежа чуть не сел сгоряча,
разорвал второпях паутину!..
И прощенья у всех попросил…
зачитался поэмой рассвета…
Тихо дождик грибной моросил…
пахло прелестью тёплого лета…
Мой дождь
Когда долго идёт мой дождь —
перепутан закат с рассветом —
ты приходишь, чего-то ждёшь,
улыбаешься рядом где-то.
…Ты всегда далеко, всегда —
нас судьба разбросала злая.
Если в небе горит звезда —
это ты вспоминаешь, знаю.
В мире нет ничего сильней,
чем любовь, чем любовь земная.
И когда запоёт соловей —
это ты напеваешь… знаю.
Нескончаемый этот дождь:
слёзы – капли, и капли – слёзы.
Засверкает росинок брошь,
это грёзы, всего лишь грёзы…
Мальчик с вишнями
(Памяти Ш. П. Бодлера)
Камзол патриция – метаморфозой,
круги златые блузы голубой…
Цветок ночной темнее «чёрной розы»,
на тонком стебле снова рвётся в бой.
В английском фраке наглухо и с книжкой
известный свету щёголь и поэт…
Шарль Пьер Бодлер с повадками мальчишки,
кабацких ям знакомый силуэт.
Ханжой он не был – злой напасти жертва,
и стиль его – хоть праздник, но в аду.
Удар судьбы: мулатка Жанна, стерва,
и вызов всем приличиям, в бреду.
Делакруа защитник, он с отвагой
«искусным» малярам жестоко мстил.
Парижский денди и ночной бродяга,
не-до-любил… не смог… и не-до-жил…
Непокорённый альбатрос Отчизны…
Хранит его молва, сложив мечи…
Из «Мастерской художника» капризной
идет Бодлер – дорогу, ловкачи!
Море одиночества
Снова волна за волной моего одиночества,
море безбрежно, и ветер студёный и злой.
Хочется снова увидеть глаза твои, хочется
до бесконечности слушать твой голос родной.
Всё прекратило свой бег, время сломлено.
кажется, нет никого: только ты, только я…
как далеко эти губы, что мной не целованы…
Как получилось, что ты навсегда не моя?
Что ж допустили вы, жёсткие силы небесные?…
Как мне прожить без тебя, кто-нибудь, подскажи.
Тесно в груди моей сердцу, ох, как ему тесно!..
в дьявольском хохоте рядом… одни миражи.
Это пустое… ведь день ото дня веселее!..
Слышишь, как город от страха чего-то дрожит?
Это, когда я «весёлый» брожу по аллеям,
то взрывом смеха… сметает вокруг этажи.
Помнишь?…
…Не забыть полевые цветы…
Силуэт – как пушинка в ночи.
Не бывает такой красоты…
– Я спою тебе, слушай… молчи.
Помнишь, были мы юны с тобой,
и казалось – всё только для нас.
И беспечной счастливой гурьбой
все стремились взойти на Парнас.
Ветер странствий мечтой увлекал.
мы летели навстречу заре.
Стук колес, остановка, вокзал —
бедуин на песчаной горе…
…И сейчас, как и раньше, готов
по звонку твоему улететь…
Я не вижу нависших годов
и смогу за тобою поспеть!..
После грозы
Это будет, наверно, за весточкой неба —
после жуткой грозы поведут на распыл.
Разломлю я последний ржаной кусок хлеба,
догадаюсь потом, что последним он был.
В этот день запою, как мой брат пел когда-то
и, сражённый судьбой непонятной, затих…
Уроню я слезу на полоску заката,
догадаюсь потом, что последний мой штрих.
Меня в церковь под руки водили зачем-то,
говорили, болезни – всегда – за грехи.
Много лет пролетело, но всё было тщетно,
лишь истошнее стали кричать петухи.
Я страдал на земле, а кому было легче?…
И когда он наступит, последний мой день,
накануне расправлю поникшие плечи
и шагну, догадавшись, что я уже – тень.
Одной пылинкой…
Транжирим день легко, беспечно,
примерив мученика венчик.
А он, как пламя, быстротечен,
как женский взор, всегда изменчив.
Дорога жизни несравненна,
в конце пути лишь станет тоньше.
И где-то на краю Вселенной
одной пылинкой станет больше.
Не нашлось…
Бывают чудеса на белом свете —
и да продлится их недолгий век —
на облако (тому почти свидетель)
карабкался весёлый Человек!..
Задумчиво смотрели, помолчали,
стыдливо уронил иной слезу…
И ветер помогал ему вначале,
похлопали прохожие внизу.
Водицы утекло с тех пор немало,
но не нашлось другого чудака…
Чего ему для жизни не хватало?…
А люди ждут… и смотрят в облака.
«Вновь неслышно возник и ушёл…»
…Вновь неслышно возник и ушёл.
Сумрак тихо вздохнул, заклубился.
Колыхался сиреневый шёлк,
звёздный шёпот неслышно струился.
Кто ты, гость: заблудившийся звон,
чей-то бред, колея колесницы,
раздавившей ослабленный трон?
Или путник небесной страницы?…
Кто бы ни был – входи не таясь,
забывай мрак далёкой Вселенной.
Посмотри: облака, серебрясь,
синеву прославляют бессменно!..
Появись, мой неведомый друг,
между раем придуманным, адом.
Слышишь сердца настойчивый стук?
Оглянись, я всегда где-то рядом.
Все мы гости, почти ходоки.
Говорят, что звездой был, конечно.
А теперь я сижу у реки
и на Вечность смотрю безмятежно…
Не заснуть…
Тени вечерние прячутся в сумерках,
розовый свет в облаках.
шорохи, запахи… тихая музыка,
смех серебристый в лугах.
Ветер разгладил морщины закатные,
звёзды мерцают и ждут.
Ночь опустила на звуки цикадные
томные шали причуд.
Волны бегут, золотистые, быстрые —
лунный приветливый путь.
Думы за ними, лучистые, чистые —
нет, не заснуть… не заснуть.
Не забыть суматошных грачей…
Посвящается Л. Д.
Обветшали все письма твои,
и тебя плохо помню…
Вдруг увидишь меня, обними,
чтобы стало легко мне.
Не забыть суматошных грачей,
ты их больше не встретишь…
Они здесь, у меня на плече,
как терзает их ветер!..
Ты меня вспоминала всегда,
жаль, узнал я недавно.
Уверяла себя – ерунда,
книга судеб – забавна.
Не бывает прошедшей любви —
она тлеет, страдая!..
– Ты, конечно, меня не зови.
… – Я не знаю…
«Я – раб шагов по переулку…»
Я – раб шагов по переулку
и часовой пустых мостов.
Я гость старинных залов гулких —
там след забытых голосов…
Но переулки ускользают,
мосты – в дожди, дожди – в кусты…
…Тоска, владычица босая,
от ветхой тянется версты.
Всем привет!
Разбросал я себя, разбросал —
по траве и асфальту, в домах.
В чьи-то души частично попал,
проплывал иногда в облаках…
Как давно это было! Сейчас
бросить нечего и ни к чему.
И врачи предрекали мой час —
как остался живой, не пойму.
Но ведь теплится мой огонёк!