Арамаан пришел домой и, по старой привычке прочитав очередную главу из монографии по хирургии, пошел на вечернюю прогулку. Теперь, после инсульта, он каждый день в течение часа гулял, дышал воздухом и не думал ни о чем. Его прогулку прервал звонок мобильного телефона. «Странно. В такое время мне никто не звонит, даже мои пациенты», – он снял трубку. Звонили из клиники. Секретарь главного врача объявила ему о том, что он уволен с работы. «Да, но почему?» Арамаан был ошарашен: «Почему меня уволили? Я хорошо работаю. У меня очень много пациентов, у меня очень много благодарностей». Секретарь объяснила причину увольнения сокращением штата в клинике и добавила, что, если его удовлетворит такой ответ, уволили еще двадцать человек. Он среди этих двадцати.
Арамаан был сильно опечален, но недавняя встреча с бомжом напомнила ему о том, что это всего лишь дополнительная степень свободы. Вскоре его печаль даже сменилась радостью. Он подумал, что за то время, пока он будет искать работу, он прочитает еще немало интересных монографий и узнает много нового, что позволит ему быть еще более профессиональным врачом. Но судьба распорядилась иначе: на следующий же день ему позвонил старый друг-коллега и пригласил на работу.
– Откуда ты знаешь, что меня уволили? – первый вопрос Арамаана был именно таким.
– А тебя что, уволили? Я лишь знаю, что у тебя был инсульт и ты больше не оперируешь. Но если тебя уволили – это еще лучше. Мне не придется даже тебя уговаривать перейти к нам на работу.
– Что это за работа? Что я должен делать?
– Все то, что ты и делал раньше, но ты будешь руководителем, главврачом, поскольку ты не можешь оперировать, но ты знающий хирург. Ты можешь читать лекции другим. Ты можешь управлять другими хирургами.
«Это отличная идея», – подумал Арамаан:
– Завтра же я приеду к тебе.
Шаман
Так начался новый путь Арамаана, который полностью перевернул его мир. Арамаан еще не мог связать слова женщины с увольнением и началом его нового пути. Он даже забыл про нее. Он уволился и поехал в новую клинику, сразу отдал все свои документы, необходимые для начала работы, и приступил к изучению структуры клиники. Познакомившись с новыми коллегами, он обратил внимание на одного странного врача, который никогда не ходил в халате, выглядел как-то своеобразно и напоминал ему ту самую «фиолетовую» даму, несмотря на то что был мужчиной. Чем-то они были похожи. Арамаан спросил у завотделением:
– Кто этот человек и почему он работает в клинике, но в штате его нет? Завотделением отмахнулся и ответил лишь одно:
– Это какой-то непонятный врач. Все его боятся и недолюбливают.
Почему его боятся?
– Знаешь, он странный, очень странный. Говорят, что он шаман.
– О чем ты говоришь? Ты, заведующий отделением, говоришь мне о том, что в клинике работает шамап>\ Ты что, перепил накануне?
– Если ты не веришь мне, подойди к любому другому. Вообще, мой совет тебе: обходи его стороной.
– Что он тут делает? Объясни мне хотя бы это.
– Говорят, что он тут работал еще до того, как построили эту клинику.
– Что, он работал на земле?
– Нет, он работал в своем доме. А потом на этом месте построили клинику. Все боятся его проклятий, поэтому держат его тут. Дали ему кабинет. Знаешь, что самое удивительное?
– Что? – спросил Арамаан.
– К нему люди ходят толпой. Может быть, это бред, но он действительно помогает. Никто не знает как.
– Ты, видимо, такой же, как он, – рассердился Арамаан. – Мне не о чем с тобой говорить, – и Арамаан пошел дальше.
Он подошел к заведующему другим отделением, попросил его объяснить: в чем роль того странного человека. Получил примерно такой же ответ: шаман. Арамаана не смутили эти ответы, но тем не менее любопытство одолело его. Он начал наблюдать за этим человеком. Как может шаман работать в клинике, где работают хорошие врачи?
Что вообще такое «шаман»? Для Арамаана термин «шаман» был чем-то средневековым. Все, что он помнил, что таких сжигали на костре вместе с их бубнами. Арамаан, будучи сильным логиком, построил план, как изжить непонятного персонажа из лечебного заведения, где помогают людям. Он подумал, что соберет в течение короткого времени на него компромат, чем и занялся. Но каково же было его удивление, когда все люди, у которых он пытался выведать правду, не давали ему никакой негативной информации, кроме слов благодарности в адрес шамана.
Дальше Арамаан удивился еще больше. По мере своего расследования он выяснил, что врачи самых тяжелых пациентов отправляют именно к шаману, но молчат об этом. Когда он выяснил, что даже те люди, которые называют его душевнобольным, тоже отправляют к нему пациентов, он был в шоке. «Я должен с ним поговорить», – подумал Арамаан. Он выбрал время, зашел к этому человеку и попросил его об аудиенции.
– Вы кем будете, молодой человек? – спросил его шаман.
– Я главный врач этой клиники. Я хочу с вами поговорить.
– Это хорошо. Но я с вами не хочу говорить.
– Минуточку. Я повторяю: я главный врач. Вы работаете в моем лечебном заведении.
Шаман улыбнулся и ответил Арамаану, что он с ним поговорит тогда, когда у него на это будет время и желание, и попросил его выйти. Ошарашенный Арамаан вышел из кабинета и направился звонить директору клиники:
– Я собираюсь уволить этого человека.
– Ты не можешь его уволить. Он даже не работает в нашей клинике.
– Если он не работает, тогда что он тут делает?
– Этого не знает никто.
– Подожди, ты хозяин клиники. И ты мне говоришь, что не знаешь, что он тут делает?
– Как минимум я его боюсь, а как максимум я знаю, что очень много людей ходит в нашу клинику только потому, что он тут находится. Мой тебе совет – оставь его в покое. Займись своими делами.
«Господи, куда я попал?», – подумал Арамаан. Он позвонил своему приятелю, который завербовал его на эту работу, и выругался матом:
– Что ты сделал? Ты не мог меня предупредить, что я попаду в дурдом?
– Но почему в дурдом? Ты попал туда, куда тебе нужно было попасть.
– Ты что, издеваешься? Тут работает некто, кого называют шаманом! В моем понимании это глубоко больной человек. Он должен не работать тут, а сидеть в отделении для психов.
– Да, но тогда почему к нему ходит полгорода? Был ли ты у него на приеме?
– Нет, и не собираюсь.
– А зря, – ответил его друг. – Вся моя семья уже побывала у него.
– Что же вы у него там лечите?
– Ты не поверишь. Всё.
Арамаан бросил трубку. Он был зол как никогда раньше. Единственное, что остановило его желание уйти в тот же день, это наличие хороших хирургов в клинике и довольно большая зарплата. Кроме того, памятуя о недавних событиях (словах бомжа, например), он понимал, что эта клиника дает ему много свободного времени для изучения медицины, для отдыха и саморазвития.
Правда о головной боли
Через день Арамаан встретил шамана в коридоре:
– Сегодня зайди ко мне, – брякнул тот вместо приветствия.
– Зачем?
– Ты же хотел поговорить. Сегодня у меня есть на тебя время.
– Да, но, может быть, у меня теперь нет времени.
– Ну, смотри, дело твое. Будешь ждать, когда у меня еще будет время.
«Ну ничего себе, – подумал Арамаан, – этот тип еще будет указывать мне, когда мне к нему зайти».
Часика в два зайди.
Впрочем, его любопытство было настолько велико, что он забыл о гордо стн и пришел ровно в назначенное время.
– Садись, главврач.
– Ты что, смеешься надо мной?
– Почему бы и нет. Кто мне запрещает?
– Впрочем, да. Меня предупредили, что здесь тебе никто ничего не за прещает.
– Тебя правильно предупредили.
– Объясни мне, кто ты такой, что тебя все боятся.
– Разве меня боятся?
– Ой, только не надо. Как будто для тебя это откровение.
– Ну, по крайней мере, я никого не пугаю.
– Так ты можешь мне объяснить, кто ты такой?
– Я врач, я целитель.
– Так ты целитель или врач?
– Как хочешь. Можешь называть меня врачом, если тебе так удобно, если тебе режет слух слово «целитель».
– Так чем же ты врачуешь?
– Ты не поверишь. Руками, как и ты. Только я занимаюсь традиционной медициной, а ты – нетрадиционной.
– Стоп, – прервал его Арамаан, – ты подменяешь понятия. Наоборот, я занимаюсь традиционной, а ты – нетрадиционной. Поэтому тебя называют шаманом.
– Э-э-э нет, мальчик мой.
– Я тебе не мальчик, я главврач.
– Ну, у себя в кабинете ты главврач, а в моем кабинете ты всего лишь мальчик.
– Тогда объясни, почему ты так считаешь.
– Хорошо. Давай так. Сколько лет твоей медицине, которую ты называешь традиционной? Сто, двести? Не больше. А сколько лет моей медицине? Не помнишь? А я тебе объясню. Семь тысяч лет. Она всегда была и будет. Но почему-то вы – врачи, люди в белых халатах, которые называют себя врачами, – считаете, что ваша молодая медицина является традиционной, а наша, которая была и будет всегда, называется нетрадиционной. Уж не потому ли вы так все называете, что боитесь услышать реальные вещи? Уж не потому ли вы втайне отправляете самых безнадежных пациентов к нам? Что может сделать твоя «традиционная медицина», например, с твоей головной болью?
– Допустим. Хорошо, спорить я не буду, – Арамаан не обратил внимания на странные слова о его головной боли: о его инсульте все в клинике знали. – Но я бы никогда к тебе никого не отправил, разве что труп, которому точно уже ничем не навредишь. Я надеюсь, трупов ты не лечишь?
– Нет, не лечу. Зачем лечить свободную душу? Она этого уже не требует.
– Слава богу, – ответил Арамаан. – Но объясни мне: как ты лечишь? Почему так много людей к тебе ходит, но никто не пытается ругаться с тобой, в отличие от нас, кому приходится каждый день ругаться с недовольными пациентами?
– Я лечу руками.
– Тогда почему тебя называют шаманом?
– Потому что в моих руках воля Господа.