— А как же Голый? — не согласился с ним коллектор Лугов. — Он-то, по всему видать, не из местных. Который день бегает по тундре да и спит, наверное, под открытым небом… И хоть бы что — не кусают!
— Кстати, о Голом, — вспомнил начальник партии. — Был я вчера в Кызиме и говорил о нашем приятеле в милиции. Так вот, капитан Баранов обещал непременно быть сегодня к вечеру, но вот что-то задерживается. Похоже, серьезное наворачивается дело…
Все замолчали. Вдруг в тишине послышались шаги, доносившиеся со стороны дороги, и вскоре у костра появился крепко сбитый мужчина в милицейской форме.
— Капитан Баранов, — представился он и, пожав всем по очереди руки, сообщил: — Мы разыскиваем…
Не успел он закончить фразу, как словно из-под земли в круге света возник Голый. На нем действительно не было даже намека на одежду, и комары, похоже, в самом деле не обращали на него никакого внимания.
Капитан милиции с профессиональной наблюдательностью отметил немалый свыше двух метров — рост неизвестного, его рельефную мускулатуру, твердый взгляд голубых глаз и… длинные пальцы с четырьмя фалангами.
— Есть хочу! — протянул неизвестный жалобно, совсем как ребенок.
— Скорее, что там у вас есть на предмет ужина, — заторопил геологов Баранов. — И еще… — Он замялся: — Принесите ему одежду, хоть какую-нибудь.
В тесной и короткой для него спецовке неизвестный выглядел несколько комично, хотя и старался держаться с достоинством. Ему принесли хлеба, тушенки и холодной картошки, оставшейся от ужина. И когда он ел, Баранов увидел, что пищу Голый поглощал довольно странным образом: почти не разжевывая.
Отведя в сторону начальника партии, Баранов начал расспросы, но ничего существенного для себя так и не выяснил. Немногое дал и разговор с гостем. Имя он, подумав, назвал Вася, а что касается фамилии, то в ответ пожал плечами, будто никогда не слышал такого слова. Вопрос о годе рождения поверг его в полнейшее недоумение. И вообще: он всегда жил в тундре, сколько лет — не помнит, а продукты брал, потому что хотел есть. Где раньше добывал, до геологов? А раньше есть не хотелось. Когда у него спросили, почему всегда приходил только в полночь, простодушно объяснил, что это было «время наибольшего благоприятствования». Никто не стал уточнять, что, собственно, это означает, потому что такой ответ вполне вписывался в общую абсурдную картину… Короче, капитан Баранов решил забрать Васю с собой.
Шагая к шоссе, Вася вдруг начал задавать капитану вопросы, например, не видел ли Баранов других, таких же, как он. Потом спросил, сколько людей на планете.
Под единственным фонарем у поворота дороги — в месте весьма приметном машины не оказалось. Баранов заподозрил неладное и потянулся за пистолетом. Он старался сделать это так, чтобы Вася не заметил, но тут сзади раздалось насмешливое:
— Не лапай пушку, мент!
Баранов резко обернулся и, крикнув Васе: «Ложись!», падая, выхватил пистолет. Но его опередили: встречный выстрел грохнул чуть раньше, а вслед за ним — еще один, откуда-то сбоку. Пули не задели капитана, но Вася вдруг тяжело осел на траву…
И дальше случилось то, что и сам Баранов не смог бы толком объяснить, хотя все происходило на его глазах. Когда в свете фонаря показались двое в телогрейках с пистолетами в руках, Вася вдруг привстал и взмахнул руками, словно дирижер перед оркестром. И будто повинуясь его команде, эти двое выронили оружие и рухнули на землю, молча и даже как-то торжественно.
Когда Баранов подошел к Васе, тот сидел на корточках и, расстегнув перепачканную кровью спецовку, деловито выдавливал пулю из грудной мышцы.
— Кто это? — кивнув на недвижно лежавших людей, спросил вконец растерявшийся капитан.
— Мои друзья, — безмятежно сообщил Вася.
— А сам-то ты кто?!
— Еще точно не знаю, — виновато ответил он. — Уверен только, что на этой планете я всего лишь гость…
Однако капитану Баранову было не до шуток…
Все человечество Артем Пересадов делил на две части: он сам, Артем Пересадов, и те, кого облапошивают. Конечно, можно было подумать, что этот молодой человек был слишком уж высокого мнения о собственной персоне, но среди малых, средних и крупных торговцев антиквариатом он слыл если не богом, то, во всяком случае, человеком более чем удачливым. И так было до того злополучного дня, когда…
В тот день Пересадов ехал в полупустом трамвае, и его внимание привлек один парень в лыжной шапочке. Но, если быть точным, Артем заинтересовался не столько парнем, сколько неким предметом, который тот держал в своих руках. Предмет был цилиндрической формы, чуть меньше ладони, из темно-серого, с отливом в синеву, металла с мелкой тщательной огранкой. Мало ли какие предметы могут везти в трамвае парни в лыжных шапочках, но Пересадов не был бы Артемом Пересадовым, если бы не почувствовал, что здесь определенно что-то есть! Он тут же пересел на свободное кресло позади парня, еще раз взглянул на предмет и спросил:
— Не дашь посмотреть?
Парень обернулся, и Артем увидел, что его глаза были скрыты непроницаемыми черными очками, подбородок укутан в мохеровый шарф, а шапочка закрывала лоб по самые брови. Какой-то жутью повеяло на Артема от одного вида этого парня. Однако тот с готовностью вложил предмет в протянутую ладонь Пересадова.
Рассмотрев цилиндрик, Пересадов сразу же понял, что он точно такой же, как и три других, с которыми его приятель Кунин провернул свое самое выгодное дельце за последние два года. Единственное отличие этого цилиндрика состояло в том, что на нем не было выдавлено никаких знаков.
— Хорошая вещь… — одобрил Пересадов и поднял глаза. На миг ему вдруг показалось, что он встретился со своим собственным отражением, но только на мгновение: в следующий момент пред ним предстала все та же жуткая физиономия. — Может, продашь? — проникновенно спросил Пересадов.
— Как это? — удивился парень.
— Да очень просто, — ласково ответил он. — За десять рублей…
— Как это? — недоуменно повторил парень, и Пересадов понял, что тут церемониться нечего. Он положил цилиндрик в карман своего плаща и протянул парню смятую десятирублевку, на которую тот уставился с явным любопытством…
Кунину он позвонил из первого же таксофона. Небрежно сказав, что у него появилась уникальная книга по шаманизму, вроде тех трех, что были ранее у Кунина, Артем замолк, с нетерпением ожидая, как откликнется его коллега на высказанное эзоповским языком сообщение. К удивлению Пересадова, тот только вяло бросил: «Приезжай!»
…Когда открылась дверь, Артем не сдержал возгласа удивления: перед ним стоял седой измызганный старикашка, лишь отдаленно напоминавший Кунина — средних лет человека, который всегда с особой тщательностью следил за своей внешностью.
— Это ты, Леха… это вы, Алексей…
— Чего тебе? — перебил его старикашка. — Говори сразу, что надо? — повторил он, едва Артем переступил порог.
— Сразу? Пожалуйста! — не растерялся Пересадов. — Есть у меня тут одна штучка… Похоже, из тех, что ты мне показывал. Помнишь, спираль, жучок, стрелки! Цилиндрик такой… Только без рисунка…
Артем осекся: Кунин смотрел на него с нескрываемым ужасом.
— Где? — со свистящим шепотом выдавил он из себя: — Где он?
— В одном… месте лежит… спокойненько себе… — неуверенно промямлил Артем.
Кунин облегченно вздохнул и вдруг истошно завопил:
— Убирайся! Убирайся сейчас же!
— Ты что, Леха, ты что? — не понял Пересадов своего коллегу по антиквариату. — Какая муха… — Не успел закончить он свой вопрос, как Кунин сгреб его в охапку, вытащил на лестничную клетку и…
«Совсем с ума Леха сошел от денег! — злобно подумал Артем, очутившись на улице. — Надо же такому быть — спустить с лестницы старого приятеля… Вот что значит — шальные тысячи!» У Артема появилось предчувствие чего-то неприятного, даже опасного. А своим предчувствиям он привык доверять.
Таксисту он велел остановиться неподалеку от дома: следовало сначала изучить обстановку. На первый взгляд все было тихо. Никаких примет того, что за ним приехали «оттуда», не наблюдалось.
Если бы в его любимом кресле оказался майор из ОБХСС, что совсем недавно вызывал Артема для беседы, было бы еще ничего. Но он увидел, что в кресле возлежал, положив ноги на журнальный столик, весьма похожий на майора блондин. Блондин этот был абсолютно наг. От изумления Артем остолбенел. И виной тому было не отсутствие одеяния у незнакомца, а его улыбка. Улыбка была словно приклеена, глаза не смеялись.
И тут Артем Пересадов, выйдя из оцепенения, попытался что-то сделать. Он двинулся было к блондину — и вдруг завис в воздухе, не доставая ногами до пола.
До ближайшего светофора ехали молча. Потом Дебора не выдержала:
— Куда мы едем?
— Не знаю, — безмятежно ответил Вайлди.
— Тогда — стоп! — распорядился Тони. — За руль сяду я.
— А вы знаете, куда ехать? — осведомилась Дебора.
— Есть идея… — пробурчал Тони.
— Слишком туманно, — тон Деборы не предвещал ничего хорошего.
— А все, что было у вас на ранчо, не туманно? Кто были эти люди? Чего они хотели? — огрызнулся Тони.
— Это достаточно скучная история. — Дебора, казалось, давно ждала этого вопроса и потому говорила гладко, словно провела множество репетиций. Те, что нас увезли, люди Олссона, а значит — люди наркомафии. Папочка одно время имел какие-то дела с Олссоном, а потом решил выйти из игры. И для того, чтобы его оставили в покое, припрятал кое-что против своего бывшего дружка. И вот старый пес все время мечтает вернуть это «кое-что». Похищение «Наски», видимо, совершенно в целях шантажа. Так же, как и мое. Вот так. А теперь — ваша очередь. Откуда вы знаете Вайлди?
— Ну, это еще более скучная история. Однажды, с полгода назад, я случайно увидел Вайлди в доме своего приятеля. И тогда он был в точно таком же виде, что и сегодня: в этих леопардовых плавках.
— Вы это серьезно?
— Он это серьезно, — подтвердил Вайлди.