«Если его начнут искать и наши, — с тоской подумал Артем Пересадов, тогда мне крышка. Пособничество международному и межпланетному терроризму! Такой статьи в Уголовном кодексе, правда, нет, но там что-нибудь придумают, и загремлю я как пить дать. Да, недаром, выходит, Леха Кунин тогда перепугался. Связаться с ним, что ли?»
Странно выглядел этот огромный блондин со стрелочкой на запястье. Словно неживой, словно кукла. Баранов не сразу догадался, что именно спервоначалу привело его к такой мысли. Потом понял: руки Васиного двойника недвижно висели вдоль туловища и при ходьбе даже не покачивались. При этом шел блондин как-то мягко, пружинисто, словно хищный зверь, готовый к прыжку в любой момент.
Капитан «вел» его на почтительном расстоянии. Часа два парень, казалось, кружил без цели, никуда не заходя, но и явно не пытаясь избавиться от «хвоста». Потом, остановившись у винного магазина, блондин стал внимательно изучать шумящую очередь. До закрытия оставались минуты, и у дверей назревал традиционный скандал.
И тут на Баранова что-то нашло. Он решительно направился в гущу событий — о, солидарность! — чтобы помочь изнемогающему под натиском страждущих сержанту. Забыв о блондине, он продвигался плечом вперед и вдруг столкнулся лицом к лицу с преследуемым. Блондин не мигая смотрел прямо в глаза Баранову. — Зачем? — лаконично спросил двойник инопланетного друга Васи.
— Что «зачем»? — опешил Баранов.
— Зачем? — с угрозой переспросил блондин и правой рукой сделал едва уловимое движение.
Страшный удар лишил капитана сознания.
— Послушай, — обратился Заборски к Вайлди, — Москва, конечно, хорошо. Но ты можешь наконец объяснить, почему притащил нас в этот город?
— Еще не знаю почему, — виновато ответил Вайлди. — Я знаю только… Он вдруг замолчал и, ко всеобщему удивлению, заговорил на каком-то тарабарском диалекте.
— Ты что-нибудь понимаешь? — поинтересовался Тони у Деборы.
— Абсолютно ничего, — откликнулась она.
— Мне кажется, что это какой-то кодированный язык, — подумав, предположил Джон. — Я имею в виду — не человеческий…
Они сидели все трое в номере гостиницы и размышляли, что делать дальше. Однако все было в руках Вайлди, а тот смотрел на картину «Наска» и, как в трансе, лепетал, быстро и непонятно.
— Вайлди, — не выдержал наконец Тони, — что ты нашел в этой картине? Или этого ты тоже «еще не знаешь»?
— Это — знаю, — вышел из транса Вайлди. — На этой картине часть той программы, по которой я должен действовать. Но только часть. А без второй части я ничего не могу. Она где-то здесь, она то включается, то…
И Вайлди снова ушел в себя.
— Как вы не можете понять, Максим, что это невозможно? — Гриневский мерил шагами дворницкую, стремясь при этом не приближаться к тому углу, где — в этом ему не откажешь! — вполне по-людски сидело приведенное Максимом существо.
— Почему? — вяло спросил Максим.
— Потому что это противоречит всем имеющимся у науки фактам, — весомо отрезал Гриновский.
— Но ведь я тот самый факт и есть! — подало вдруг голос существо. — О чем же тогда спор? Дело надо делать, помогать, а вы тут…
— Федя! — первым пришел в себя Максим. — Что ж ты раньше-то молчал?
— Да у меня переводчика не было, — ответил Федор.
— А сейчас есть?
— Есть. Не мой, правда, но есть.
— Откуда же он взялся? Кто он? — подал голос Гриновский.
— Сказать не могу, — отрезал Федор. И, помедлив, продолжил: — Но сейчас я ему мешаю, а моя бригада мешает всем. Вот он и боится, что из-за нас и им заинтересуются.
Затрезвонивший телефон буквально резанул по нервам.
— Старик! — услышал Гриновский Витюшин голос, когда снял трубку. — С тобой говорит преступник против рода человеческого.
«Еще один свихнулся», — подумал Гриновский.
— Ты меня слышишь? — продолжал звучать в трубке голос. — Так вот: мы запустили программу, которая стала оживлять твои пенальчики, и из них вылезают такие милые ребята, что просто жуть берет. И все со стрелочками на запястье. Ну да ладно, сейчас приеду и все объясню.
— Приезжай, — согласился Гриновский. — Только я тут не один…
Максим в это время спрашивал у Федора:
— А чем он занимается, твой переводчик?
— Он пытается понять, в чем смысл прихода бодхисаттвы с юга, — ответил Федор. — Ты, кстати, не знаешь — в чем?
Баранов пришел в себя в комнате, увешанной знакомыми плакатами, изображавшими приемы самбо. «Хоть в нормальном отделении, а не где-нибудь на альфе Центавра» — это первое, что пришло ему в голову.
— Дежурный по отделению лейтенант Светлов, — над ним склонилось симпатичное молодое лицо. — Вы капитан Баранов?
— Да, — подтвердил капитан, осторожно трогая распухшую бровь.
— Вас разыскивают по всей Москве. По приказу полковника Михалева.
— А где этот?.. — Баранов нашел в себе силы встать с топчана.
— Нападавший на вас? — Лейтенант оказался понятливым. — За ним приехали и увезли. — И таинственно улыбнулся.
От своего собрата-блондина Федор узнал нечто такое, что его совершенно преобразило. С одной стороны, он стал печальнее, чем обычно: знание, даже просвещение близко соседствуют с печалью — эту истину я знал еще до знакомства с Максимом; с другой — у него появились вспышки активности, во время которых он, используя свои способности менять облик, демонстрировал целые галереи лиц, сопровождая показ бурной жестикуляцией.
Я понимал, кто ему нужен. Ему был нужен Гриновский. Более того, я понимал, как он вычислил Гриновского, но, пусть это будет жестоко, не торопился помочь. Меня интересовало: как будет Федор себя вести, что предпримет в своих действиях. Ведь если бы не Максим, не цепь совпадений, Федор вряд ли бы оказался в Подмосковье, вряд ли узнал то, что узнал. А кроме того, я имел запрет на помощь. И уж тем более — Федору.
Тони начал уже терять терпение, когда Вайлди неожиданно сказал:
— Пошли!
— Куда? — кисло улыбнулся Тони.
— Я покажу, — охотно откликнулся Вайлди. — Очень важное дело…
Однако еще в лифте он начал скисать. И на улице лишь выдавил из себя:
— Машину. Я покажу, куда…
Лейтенант Полунин отличался не только знанием иностранных языков. При некоторых усилиях он мог вспомнить любую виденную ранее вещь, деталь. И конечно, для него не составило особого труда вспомнить номер такси, в которое садился разыскиваемый Интерполом блондин. Остальное было делом техники, достаточно простой.
— Отлично, Сережа. — Полковник Михалев не скрывал своего удовлетворения после доклада Полунина. И только тут обратил внимание на мрачное лицо своего подчиненного. — Что случилось?
Вместо ответа лейтенант вынул из папки и положил перед Михалевым «информушку» о незаконном переходе государственной границы: нападение на заставу, перестрелка, погоня и непонятное исчезновение нарушителя, несмотря на все принятые меры для задержания.
— Крупная рыба, — отметил Полунин. — Пожалуй, не для нас она предназначена.
— Не скажи. — Михалев после некоторого раздумья потянулся к телефонной трубке.
При всей своей дотошности Витюшин аспирант, однако, не заметил, что ЧП-3 состояло как бы из двух эпизодов: сначала был сбой в программе, после которого она была «отмотана» назад и оставлена в покое ввиду отсутствия машинного времени и собственно самого ЧП. Сбой не совпал ни с каким катаклизмом в стране, хотя пострадавший все-таки имелся.
И этой чести удостоился приятель Пересадова — Кунин. Он оказался единственным из землян (тут не повезло даже Заборски!), который наблюдал в самых обычных условиях появление из пенальчика своего двойника, а потом возвращение его, подобно джинну, в место своего былого заточения. Но прежде чем вернуться в исходное состояние, этот новоявленный «джинн», сверкая стрелкой на запястье, сказал ему: «Смотри у меня», — и крепко взял татуированной рукой за горло, чтобы продемонстрировать свою материальную сущность.
Как оказалось, Кунин не был подготовлен к таким «явлениям». Он мгновенно поседел, тело его как-то сморщилось, пожелтели и раскрошились зубы.
Злополучный пенальчик забрали на следующий день, и Кунин отказался, к большому изумлению клиента, от «презента». Он дал себе слово никогда не вспоминать об этой истории, а потому без лишних слов и спустил своего друга Пересадова с любимой лестницы.
Когда же Пересадов по телефону решил выяснить причины содеянного, Кунин не успел бросить трубку: словно из воздуха возникший «джинн» схватил его за лацканы пиджака и порекомендовал:
— Договаривайся о встрече.
— Еду к тебе! — закричал Кунин.
— Мы едем! — поправил его блондин.
— Здравствуйте, товарищ Баранов, — приветствовал смущенного капитана полковник Михалев. — Хорошо, что вы все-таки успели.
Еще не закончив фразы, полковник нажал незаметную кнопку на столе, и в кабинет вошли сначала двое в форме, затем кто-то в штатском. Чуть отстали от них драчун со «стрелкой» и… Вася. Точно, Вася со своей мерцающей спиралью. Баранов было растерялся, но Вася улыбнулся ему как лучшему другу, с которым нечаянно встретился.
— Мы вас вызвали, товарищ Баранов… — обратился к нему полковник, но, видимо, ничего не понимающий в субординации бандит-«стрелочник» резко бросил: «Пора!» И направился из кабинета.
Пока Максим с Федором вышли на улицу проветриться, Гриновский решил немного вздремнуть. И уже сквозь сон он услышал какую-то возню. «Наверное, крысы», — подумал он, плотнее смыкая веки. Но тут до него дошло, что шорох раздавался из того угла, где лежала коробка с пенальчиками. Это его несколько встревожило, и он открыл глаза, бросил взгляд в угол. И едва не закричал от ужаса. На него уставились три одинаков