Итак, кроме евангелий — описаний жизни Иисуса, существовали еще списки его поучений, которые создавались раньше многих других христианских писаний, канонических и неканонических. Кто же был автором этих изречений? Может быть, именно они являются свидетельством подлинных учеников Иисуса?
Некоторые буржуазные ученые, стремясь спасти христианство от огня критики, утверждали, что в основу новозаветных евангелий положен какой-то источник, который содержал реальную биографию Иисуса. Таких ученых обычно называют представителями исторической школы, т. е. школы, которая признает историческое существование Иисуса. Но эти ученые не могли точно указать, какие именно факты, Нового завета взяты из «достоверного» первоисточника. Каждый из них имел свою точку зрения. Что же касается высказываний Иисуса, приведенных как в канонических евангелиях, так и в списках логиев, мало кто из представителей исторической школы рискнул объявить: вот это — подлинные слова Христа, а вот это — нет.
В 1946 г. в Египте было найдено евангелие, якобы написанное учеником Иисуса — апостолом Фомой. Оно в основном состоит из притч и изречений Иисуса. Некоторые из этих изречений совпадают с изречениями на оксиринхских папирусах. Эта находка лишний раз доказывает распространенность списков изречений Иисуса, как источника для его жизнеописаний. Американский ученый Филсон, сторонник исторической школы, сказал по поводу Евангелия Фомы, что, возможно, оно дает неизвестные подлинные речения Иисуса, но… какие именно фразы могут быть подлинными — определить трудно[42]. Как видим, даже люди, стремящиеся во что бы то ни стало доказать существование Иисуса, не могут выделить подлинных его слов. Столь же мало оснований приписывать изречения кому-либо из учеников Иисуса: о их жизни мы знаем еще меньше, чем о их учителе.
Можно предполагать, что авторами всех этих изречений были бродячие проповедники первых веков нашей эры. Может быть, среди них и был какой-нибудь Павел из города Тарса, которого экзальтированные верующие нарекли святым и апостолом, или Иоанн с острова Патмоса, автор Апокалипсиса, или Николай, основатель секты николаитов, против которой этот Иоанн выступал… А может быть, они носили совсем другие имена, ничего общего не имевшие с именами новозаветных авторов: о жизни их мы ничего не знаем.
Как создавались изречения, якобы произнесенные Иисусом, можно проследить на примере некоторых таких изречений, включенных в Новый завет.
У кумранских сектантов, живших около Мертвого моря, существовал запрет торговать друг с другом. Только самое необходимое они могли иметь при себе. В I в. н. э. проповедники учения Иисуса облекли эти нормы поведения кумранцев в торжественную форму проповеди, сказанной их пророком Иисусом: «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха» (Матфей, гл. 10, ст. 9—11).
Когда странствующие апостолы и пророки стали обращаться к грекам, римлянам, египтянам, они искали образы, близкие и понятные именно этим людям.
Можно представить себе, как в душных подземельях Рима на сборище отчаивавшейся бедноты какой-нибудь запыленный проповедник рассказывал об Иисусе людям, продавшим свои клочки земли и пришедшим в столицу мира в надежде получить пропитание.
Римские катакомбы. В подземельях Рима собирались по ночам первые христиане…
Где найти слова, чтобы эти люди, готовые на все ради куска хлеба, рукоплескавшие кровавым побоищам в амфитеатрах, уверовали в сына еврейского бога? Проповедник начинает рассказ о бедствиях Иисуса: «Лисицы имеют норы и птицы свои гнезда, а сын человеческий не имеет где преклонить главу…» (Матфей, гл. 7, ст. 20). Эти слова знакомы слушателям: когда-то давно они звучали в речах защитника римских крестьян Тиберия Гракха. Он был зверски убит богатыми землевладельцами за то, что хотел дать крестьянам землю. Гракх тоже говорил: «И дикие звери в Италии имеют логова и норы, куда они могут прятаться, а люди, которые сражаются и умирают за Италию, не владеют в ней ничем, кроме воздуха и света…» (Плутарх. «Тиберий Гракх», 9).
Римские бедняки, слышавшие похожие слова, начинали думать, что этот пророк из Галилеи, говоривший их языком, может быть, действительно вернется на землю и сделает то, чего не смог сделать Гракх…
Так создавались изречения. Одни из них забывались, другие распространялись все дальше и дальше, записывались на папирусах, пергаментах, глиняных табличках греческими, сирийскими, латинскими буквами. Папирусы с каким-то из этих списков и оказались найденными в Оксиринхе. Тексты логиев не были сочинены ни Иисусом, ни каким-нибудь из его учеников, но многие изречения появились в среде первых христиан — рабов и бедняков задолго до оформления четырех евангелий Нового завета и, возможно, даже раньше записей евангелий иудео-христиан.
ЕВАНГЕЛИЕ ПЕТРА, НЕ ПРИЗНАННОЕ ЕГО ПРЕЕМНИКАМИ
Апостол Петр и его писания
Преемники Петра
В центре Рима, столицы Италии, существует по сей день государство в государстве — с особой гвардией, особой монетой и, конечно, собственной тюрьмой. Это государство — Ватикан, резиденция главы католической церкви папы римского. Невелики размеры Ватикана: площадь его всего сорок четыре гектара, но влияние папы простирается далеко за его пределы. Он духовный повелитель сотен миллионов католиков во всех частях света. Католические священнослужители постоянно внушают верующим, что слово папы — закон для них. Для того чтобы укрепить свой авторитет, папы учат, что они являются наследниками и преемниками апостола Петра, который, согласно древней христианской легенде, был основателем римской христианской общины. Римские папы даже пытались разыскать могилу Петра в Риме и объявить найденные кости в одной из могил останками самого апостола. Правда, это был слишком явный обман и сам папа вынужден был заявить в 1950 г., что нет никаких точных доказательств принадлежности костей ученику Иисуса.
Борьба за авторитет Петра началась давно. Христиане рассказывали, что Петр погиб в Риме во время массовых казней 66 г. н. э., когда правил жестокий император Нерон. Поэтому уже в III в., когда епископы христианских общин Рима стали называть себя папами и претендовать на руководство всеми христианами империи, они начали утверждать, что именно Петр, легендарный первый епископ Рима, был самым главным учеником Христа. Правда, канонические евангелия не слишком много говорили о Петре: там даже рассказывалось, что, когда Иисус был взят под стражу, Петр трижды отрекся от него. Чтобы возвысить Петра в Евангелие от Матфея была вставлена фраза, на которой основывали и продолжают основывать свои претензии римские папы: «Ты — Петр (греческое „камень“. — И. С.), и на сем камне я создам церковь мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи царства небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (гл. 16, ст. 18, 19). Этих слов нет в других евангелиях; их не знают писатели II в. Они появились около III в., когда римские епископы боролись за создание единой церковной организации под своим началом. В канон были включены и два небольших послания, приписываемых апостолу Петру.
Существовало ли Евангелие Петра?
Почему же так мало сочинений вошло в канон от имени первого ученика?
Какой поддержкой пропаганде римских епископов явилось бы включение в канон не второстепенных посланий и не сомнительной фразы о ключах от царства небесного, а, например, рассказа Петра о жизни и учении Иисуса! Церковники не могли сфабриковать такого рассказа потому, что уже существовало Евангелие Петра, написанное раньше или, во всяком случае, одновременно с каноническими. Это евангелие было хорошо известно верующим; особенно почитали его в восточных провинциях.
Христианский писатель, один из «отцов церкви», Ори-ген ссылается на него. Упоминает рассказ Петра и Юстин.
Евсевий (IV в.) в «Церковной истории» приводит отрывок из письма антиохийского епископа Серапиона (около 200 г.), который отмечает, что Евангелие Петра пользовалось уважением среди некоторых христиан Сирии, но составлено, по мнению Серапиона, было не ими, а какой-то более древней еретической группой (Евсевий, VI, 12, 3–6). Итак, Евангелие Петра слишком хорошо знали, чтобы можно было позднее создать еще одно под этим именем. Тогда встает вопрос: как могло случиться, что оно не было включено в канон, что люди, называвшие себя преемниками Петра и всячески стремившиеся укрепить его авторитет, не признали сочинения, написанного от его имени? Вплоть до конца XIX в. ученые не могли ответить на этот вопрос.
Отрывок из Ахмима
Дважды отвергнутое
В 1892 г. в Египте, в Ахмиме, археологи обнаружили на папирусе отрывок, содержащий описание казни и воскресения Иисуса. Отрывок был написан по-гречески; автор его называл себя «я, Петр». Итак, часть Евангелия Петра была найдена. Находка вызвала огромное количество статей и исследований. Церковники, особенно католические и православные, поспешили еще раз отречься от этого произведения. Они стремились доказать, во-первых, что Евангелие Петра подложное, во-вторых, что оно написано позже канонических и, в-третьих, что содержание его является искаженной переработкой материала Нового завета. Чтобы обосновать первое положение — непричастность апостола Петра к написанию найденного евангелия, они воспользовались методом своих противников, доказывавших позднее происхождение Нового завета. Один из наиболее «ученых» священников православной церкви, протоиерей Рождественский, детально проанализировал отрывок и пришел к выводу, что он полон противоречий, неточностей и исторических несообразностей[43]. «Даже в передаче собственных вымыслов, — восклицает Рождественский, — автор (евангелия. — И. С.) не может обойтись без ошибок и неясностей». Но ведь то же самое можно сказать о любом авторе новозаветных сочинений! Рождественский пытается уличить евангелиста в несообразностях: он обращает внимание на то, что, говоря об учениках Иисуса после его смерти, Петр пишет, что их было двенадцать, хотя двенадцатый — Иуда-предатель — никак не мог быть среди апостолов. Однако та же несообразность встречается и в Новом завете: в Первом послании к коринфянам говорится, что Иисус явился двенадцати (I коринф., гл. 15, ст. 5); двенадцать апостолов после смерти Христа упоминаются и в Евангелии от Иоанна (гл. 20, ст. 24). Но нелепостей Нового завета Рождественский старается не замечать. Неясности новооткрытого евангелия ничуть не отличаются от неясностей евангелий боговдохновенных; они вызваны тем, что авторы и редакторы всех этих сочинений не имели точного представления о событиях, которые описывали, и пользовались самыми разными источниками.
Зависимость апокрифа от четырех евангелий церковники доказывали очень просто: все, что не совпадает с рассказом Нового завета, — выдумка автора, все, что сколько-нибудь похоже, взято из этого рассказа. Правда, уже сразу после опубликования отрывка большинство добросовестных буржуазных ученых (такие, как представители исторической школы — Гарнак, Креденер, Швеглер и др.) высказались за раннее происхождение Евангелия Петра[44]. Оно было создано, вероятно, еще до новозаветных евангелий: в середине II в. им пользовался писатель Юстин, который совсем не упоминает канонические евангелия.
Рассказ о казни Иисуса
Отрывок из Ахмима начинается с описания суда над Иисусом. Во главе судей оказывается Ирод, тот самый Ирод Антипа, тетрарх, правитель Галилеи, по приказанию которого был казнен Иоанн Креститель. Именно Ирод выносит смертный приговор Иисусу: «Ирод царь повелевает взять господа, сказав им (судьям): что я повелел вам сделать с ним, делайте». Иисуса схватили, по дороге к месту казни над ним всячески издевались: «одели его в порфиру и посадили его на судейское кресло, говоря — суди праведно, царь израильский». Подробно описывает автор Евангелия Петра казнь, погребение и воскресение Иисуса. Во время всех мучений Иисус не сказал ни слова: «Он же молчал, как будто не испытывал никаких страданий». Только перед самой смертью он воскликнул: «Сила, моя сила, зачем покинула меня». И тут же умер. Уже здесь ясно видно расхождение с Новым заветом. Иисус, пока в нем пребывает некая высшая сила, не страдает; когда же она оставляет его, он сразу умирает. В канонических же евангелиях подчеркивается, что Иисус кричал на кресте. Один раз он крикнул: «Боже мой! боже мой! для чего ты меня оставил?» А второй раз просто громко «возопил» (Матфей, гл. 27, ст. 46–50; Марк, гл. 15, ст. 34). Для автора Евангелия Петра бог не может страдать и не может умереть: это нелепо с точки зрения его представлений о всесильном божестве. По его мнению, Иисус — человек, в которого вошла божественная сила. Умирает он только после того, как сила покидает его. А в канонических евангелиях вместо этой нелепости содержится другая, еще большая: сам сын божий, слово божье страдает и умирает… как некогда страдали и умирали боги растительности в мифах первобытных людей. В это, может быть, и могли поверить люди, сохранившие пережитки первобытных представлений, но это никак не вязалось с учением о едином, всемогущем и всеблагом боге, учением, которое проповедовали первые христиане из иудеев.
Кто виноват смерти Иисуса?
Наиболее сильные расхождения с канонической версией содержатся в последней части Евангелия Петра.
Здесь противопоставляется иудейский народ старейшинам и жрецам: после смерти Иисуса «народ ропщет и ударяет себя в грудь», а иудейские жрецы бегут к Пилату и просят его поставить стражу к гробу, «чтобы как-нибудь ученики, пришедшие, не украли его, и народ не поверил, что он воскрес из мертвых, и не сделал нам зла» (гл. 8, ст. 28). В Евангелии от Матфея тоже есть похожий рассказ, только там сняты последние слова, выражавшие страх перед народом[45]. В дальнейшем рассказе Петра страх иудейских старейшин перед народом выражен еще ярче: когда гробница Иисуса оказалась пустой, они снова бросились к прокуратору, чтобы тот приказал стражникам распустить слух о похищении тела Иисуса его учениками. «Ибо лучше, — говорили они, — быть нам виновными в величайшем грехе перед богом, чем попасть в руки иудейского народа и быть побитыми камнями» (гл. 9, ст. 48).
Весь сохранившийся отрывок Евангелия Петра из Ахмима пронизан ненавистью к иудейским первосвященникам. Это они и Ирод Антипа — судьи Иисуса, повинные в его смерти. Народ непричастен к этому, неправедные судьи всячески старались скрыть истину от него. Страх иудейской верхушки перед народом подчеркивается тем, что жрецы и старейшины поверили в воскресение Иисуса, но решили обмануть народ из опасения мятежа. Характерна еще одна деталь ахмимского отрывка. По каноническим евангелиям, прокуратор Понтий Пилат умывает руки перед толпой, которая кричит: «Кровь его (Иисуса. — И. С.) на нас и на детях наших». Эпизод с мытьем рук есть и у Петра (Пилат как бы смывает с себя кровь Иисуса), но это происходит в судилище, а не перед народом, который никакого участия в суде не принимал.
Авторы канонических произведений знали это евангелие или, во всяком случае, тот источник, которым пользовался Петр. В Евангелии от Луки (гл. 23, от. 7) и Деяниях апостолов (гл. 4, ст. 27) также упоминается в числе судей Ирод Антипа. В одном древнем переводе Евангелия от Луки на латинский язык приведен рассказ об отчаянии и раскаянии народа после смерти Иисуса. По-видимому, этот рассказ был в каком-то раннем списке Евангелия от Луки, так как Татиан, ученик Юстина, знал его и привел в своем сочинении «Диатессарон» (свод четырех новозаветных евангелий).
При окончательной редакции Нового завета все места, противопоставлявшие иудейский народ жречеству, были опущены. Вина за смерть Иисуса должна пасть на всех иудеев. Не известный своей жестокостью римский прокуратор и не священники, жившие за счет народа, нет, сам иудейский народ, невзирая на уговоры Пилата, потребовал смертной казни Иисуса. Чем же была вызвана эта правка? Почему христианские епископы во что бы то ни стало стремились очернить иудеев? На этот вопрос поможет ответить история иудейских событий в тридцатых годах II в.