ожидая, что к ней присоединится Ёнсок; однако прошло около часа, а он так и не появился. «Видно, не на шутку рассердился… Может, я перегнула палку, упомянув про смерть, и испортила ему настроение… А вдруг он собрал вещи и уехал в Сеул, оставив меня одну?» — Охваченная беспокойством, она вылезла из воды и помчалась по горячему песку пляжа в гостиницу. Только что проснувшийся Ёнсок встретил ее, смущенно улыбаясь.
— Вы рассердились на меня из-за того, что я наговорила вам?
— Совсем нет.
— Ну конечно, я же вижу, что рассердились…
— Правда не рассердился. Наоборот, я даже благодарен тебе за то, что настояла на своем… По правде сказать, пока мы боролись, я того… кончил…
— Что кончил?
— Ну, это… то, что происходит у всех мужчин… В общем, ты узнаешь об этом во время нашего свадебного путешествия. В любом случае, я чувствую себя прекрасно. Обещай мне, что будешь блюсти свою честь вот так, как сегодня, вплоть до нашей свадьбы.
И вот сегодня — свадьба Мигён! Оглядываясь назад, начинаешь понимать: сколько же они всего пережили!
СВАТОВСТВО
Как-то раз жена вдруг сказала мне:
— А давайте попробуем поженить Сону и Чонхи? Ведь у Сону, похоже, еще нет невесты?
— Ну, даже не знаю…
— Да чего тут сомневаться, лучше позвоните прямо сейчас!
— И что я скажу?
— Спросите, есть ли у него кто на примете, и если нет, то мы сможем познакомить его с Чонхи, не так ли?
Мне стало тоскливо оттого, что жене уже не сидится на месте, словно Сону уже женится не на Чонхи, а на ком-то другом.
Сону был моим однокашником по институту, продолжившим учебу в Америке; ему уже перевалило за тридцать, а он так и не обзавелся семьей. У него была девушка, но, видно, не очень-то она дорожила их отношениями: не дождавшись Сону, вышла замуж за другого, и к тому времени как мой приятель вернулся в Корею, они с мужем уже перебрались в Штаты. Сону хоть и не показывал виду, но для него это было большим потрясением; каждый раз, напившись, он начинал бормотать: «Эх! И чего она вздумала уехать в Америку? Оставалась бы здесь…»
А если бы она и впрямь находилась сейчас в Сеуле, то он, наверное, прямо упрекнул бы ее: «Глупая ты женщина! Что ж ты за другого-то пошла?! Вышла бы за меня…»
С одной стороны, такая реакция на расставание с любимой могла показаться довольно-таки слабой, но, как ни странно, по сравнению с героями сериалов, что выли от бессилия, пытаясь утопить свое горе в вине, тоска Сону ощущалась гораздо болезненнее.
В свою очередь коллеги-профессора по университету, где он работал, и его родственники не могли оставить в покое такого завидного во всех отношениях жениха — умницу и интеллигента из порядочной семьи, и постоянно знакомили его то с одной, то с другой претенденткой.
— Ладно, эта не нравится, а как тебе та?
Чтобы не обидеть тех, кто за него хлопотал, Сону шел на встречу с очередной девушкой, но каждый раз придумывал уважительную отговорку, заявляя, что пока еще не торопится с женитьбой. Посему было видно, что тоска по первой любви еще не прошла. Так что, несмотря на все его достоинства, я без особого энтузиазма смотрел на эту затею со сватовством. И не только потому, что с пониманием относился к душевному состоянию Сону, но и потому, что не видел ни одной причины способствовать несчастью очередной претендентки…
— Сватовство — дело хорошее… только, наверное, в таких делах нужно действовать постепенно. Например, для начала получить положительный ответ со стороны Сону и потом уже организовать встречу, или же сперва спросить одобрения у Чонхи…
— Про Чонхи не беспокойтесь! Я ее хорошо знаю. Для нее такая партия — верх мечтаний. В двадцать семь лет ей уже не до капризов, она на кого угодно согласна.
— На кого угодно?!
— Ну, это просто так говорится… В общем, скорее звоните Сону!
Естественно, у него пока никого на примете не было. И так как ему уже приходилось встречаться то с одной, то с другой, не было причины отказаться от знакомства и с нашей девушкой. Вот так, ни с того ни с сего и началась у нас с женой суета.
В этом старинном обычае сватовства, без сомнения, ощущалось какое-то удивительное щекочущее нервы возбуждение, в котором одновременно смешались самодовольство от того, что ты решаешь судьбы других людей, и тревога из-за возможного провала этого мероприятия.
Во всяком случае, мы с женой, будто дети перед загородной прогулкой, не находили себе места от волнения вплоть до того дня, когда пришли в условленное место встречи — чайную, о котором уведомили заранее Сону и Чонхи. Все это чем-то напоминало игру в дочки-матери, где мы управляем живыми куклами так, как нам вздумается.
В действительности же, увидев в чайной сидящего рядом со мной Сону, а рядом с женой — Чонхи, я почувствовал вдруг, что силы оставили меня от ощущения, что именно у этих двоих в руках вершитель наших с женой судеб — меч, от которого зависит, сможем ли мы гордиться собой или же испытаем разочарование от поражения. Разумеется, именно мы с женой убеждали Сону и Чонхи, что не стоит придавать особого значения этой встрече, а просто с легким сердцем собраться всем вместе и поужинать… Мы и сами изо всех сил старались не принимать все близко к сердцу на случай провала нашего плана, однако трудно сказать, сколько же граммов этого самого «легкого сердца» было у нас в душе. Как бы мы ни силились не думать об этом серьезно, у меня, как всегда, от волнения крепко сжались губы, я поглядывал украдкой на Сону, и каждый раз в ответ на его реплику или смех кровь то приливала, то отливала от моего лица, в то время как жена ужасно краснела, так что жалко было на нее смотреть, и трещала без передышки, словно если бы она хоть на секунду закрыла рот, они тут же разбежались бы по домам.
Постепенно у меня в душе начал закипать гнев оттого, что они заставляют так мучиться нас с женой, но не по отношению к Чонхи, которой якобы подойдет любой, а по отношению к Сону, который до сих пор бредил своей первой любовью, бросившей его и уехавшей за границу. И то, что я не холостяк, вдруг показалось таким отвратительным и унизительным, что я чуть было не сказал жене: «Хватит тут напрасно распинаться, пошли уже!»
После этого ужина наши нервы были натянуты до предела — и закончилось все перебранкой:
— И это называется взялись сватовством заниматься? Надулись как индюк и не проронили ни слова. Я что вам, тарахтелка какая-то?!
— А кто тебя просил чирикать без умолку? Думаешь, если ты будешь трещать без остановки, они так и прилепятся друг к дружке? Противно было слушать…
— Эх! Ну, не спятила ли я, затеяв это дурацкое сводничество… Ай-яй-яй…
Однако на этом наше препирательство закончилось.
На следующий день случилось нечто, что заставило нас с женой объединить усилия, чтобы хотя бы из упрямства довести это дело до свадьбы. Позвонил Енгын, наш с Сону общий приятель:
— Давно не слышались… Как поживаешь? Я вот по какому делу звоню: несколько дней назад мы познакомили Сону с младшей сестрой моего родственника, и теперь у нас тут весь дом с ног сбился, пытаясь их поженить, и вдруг я узнаю, что ты его еще с кем-то познакомил! По словам этого шалопая Сону, ему все равно, на ком жениться, так что он велел решить этот вопрос между нами. Было бы неплохо, если бы вы уступили, ты как на это смотришь?
— Уступить? Ну и ну, Чонхи не какое-то там сиденье в автобусе, чтобы ее уступать! Раз уж так пошло, будем сражаться! И посмотрим, за кем будет победа.
Жена от этой новости подскочила словно ужаленная.
И что же дальше? Я теперь донимал Сону, а супруга — Чонхи, чтобы они звонили друг другу… Иногда мы с женой покупали билеты в кино на четверых и звали их присоединиться… Ничего лучшего для того, чтобы сблизить эту парочку, нам в голову не приходило. В отличие от нас сторона Енгына не пользовалась подобными низкопробными методами для создания более тесных отношений между молодыми, не устраивала встреч и не поощряла их общения. Они, как и полагается порядочному семейству, соблюдающему традиции, подключили опытную сваху, которая пыталась воздействовать на родителей.
Сону вел себя довольно пассивно, будто его это совсем не касалось: не выказывал особых симпатий ни кандидатуре Енгына, ни нашей Чонхи, встречаясь с ней только в нашем присутствии.
В конце концов мы с женой смертельно устали. Закралось подозрение, что Сону с самого начала как раз этого и добивался, однако ничего не поделаешь — весь наш былой энтузиазм испарился. Дошло до того, что нам стало жалко потраченных впустую времени и средств, которые мы угробили на это сватовство.
В телефонных разговорах с Сону я ограничивался шутливыми замечаниями, как это бывало и прежде, а жена, болтая с Чонхи, про Сону не вспоминала. И вот в один из дней мой приятель позвал меня пропустить стаканчик-другой. За рюмкой соджу[8] он проговорился, что несколько дней назад они с Чонхи ездили в горы…
— Не берусь загадывать, но, возможно, мы с ней скоро поженимся…
У меня не возникло никаких эмоций в ответ на его слова, будто бы ко мне это абсолютно никакого отношения не имело. В тот вечер, вернувшись домой, я передал жене наш разговор, отчего лицо ее залилось краской ярче, чем в тот раз, при знакомстве, а голос задрожал:
— Вчера я встречалась с Чонхи, а она, бесстыдница, ни словом не обмолвилась об этом!
— Еще неизвестно, чем все закончится, вот и не стала болтать лишнего.
— Ну надо же, какая лиса! — не унималась жена.
— Как бы то ни было, главное — наше сватовство удалось!
— О-о-о! Ну и притворщица… Хорошо бы, чтоб у них ничего не вышло!
С одной стороны, я, кажется, понимал женское сердце Чонхи, которая хотела сохранить в тайне свой секрет; с другой стороны, догадывался и о печали жены, которой придется расстаться с близкой подругой…
Вот ведь сколько зависти может вызвать секрет двоих!
— Тебе не кажется, что кое-кто захочет разорвать нас на мелкие кусочки?