– Знаю, – отмахнулась она. – Это я специально сгорела. Послезавтра с теткой в церковь ехать. У них Разговение Аншлагово. Бя-я! – Тайкино лицо сморщилось. – Придурки. Лучше уж дома посидеть. И вообще, – она доверительно придвинулась, – я сгораю на раз-два-три. Не веришь? Смотри! – Та оттянула тесемку купальника, показывая молочную полоску кожи. – Видел? А теперь здесь смотри. И всего за какой-то час. Это потому что я рыжая.
Та уселась в позе русалочки, набросила на плечи платье.
– Ноги подбери, – посоветовала. – Уже поезд слышно. Раззявишься – порвет или под желоб затянет.
– Ага, затянет, – насупился Велька. – У меня реакция – знаешь какая?!
Ноги он все-таки поджал. Реакция реакцией, но «Дракон Воды» под два маха[1] выдает. Если честно, Та, загоравшая на краю желоба, тоже рисковала. Не сработает автоматика и… Как-то ребята из рыбачьего поселка показали Вельке Царя Долины. Это игра такая: надо набросать в желоб асбестовых гекконов и травяков и смотреть, кто выживет. Можно еще маленькую паутицу, но ее поймать трудно. А так она всех на раз сожрет.
Глубина желоба метра два; ящерицы, до прихода поезда не успевшие выбраться наружу, так и остаются на бетонке красно-зелеными плевками. Пена эта потом долго снилась Вельке по ночам. Получалось, что зверье автоматика не защищала. В этом было что-то обидное и несправедливое.
Та скинула шляпку и, наклонив голову, растрепала волосы.
– Реакция, говоришь… Ладно. Отвернись, пожалуйста.
– Зачем? – глупо спросил он.
– Ну отвернись, отвернись. Я одеваться буду.
– А-а…
Велька покорно отвернулся. Краем глаза он подглядывал за Тайкиной тенью. Надо же ему куда-то смотреть, правда?.. А на тень ничего, можно. Да и ничего особенного там не происходило. Ну, платье через голову накинула, ну с застежкой повозилась… И к чему все эти церемонии?
К чему он понял слишком поздно. Тайкина тень вдруг прыгнула к нему. Голове стало непривычно легко и холодно.
Берет!
Велька взвился как ошпаренный:
– Отдай!
– Отними, растяпа! – Тая помахала беретом у него перед носом. – Реакция у него!..
Велькину реакцию она недооценила. Мальчишка выхватил берет так ловко, что она чуть не растянулась на бетонке.
– Ты чего?! – Та жалобно захлопала ресницами. – Я же только глянуть!
– Попросить надо было, – сказал Велька сердито. – Его же не просто так. Это подвиг совершить надо!
Девочка посмотрела на курсанта с уважением:
– По-одвиг? – протянула она. – Можно посмотреть?
Мальчишка кивнул.
– А примерить?
Не дожидаясь ответа, она нацепила берет и со всех ног припустила к витрине – смотреться. Велька ревниво смотрел вслед. Ему было досадно: и что попался как первогодок, и что выказал себя жадиной. Правда, потерять берет – это хуже, чем автомат в бою потерять. Это потом хоть людям на глаза не показывайся.
Тем временем желоб тонко зазвенел: приближался поезд. У горизонта вспыхнула, наливаясь огнем, радуга силового поля. Из нее проклюнулась синяя драконья морда – кабина. От Виттенберга ходило шесть поездов: «Дракон Огня», «Дракон Воды», «Дракон Воздуха», «Молот Запада», «Левиафан» и «Пикачу». Вот этот – «Дракон Воды». Синие чешуйки гребня, колонны, многослойная крыша (чтобы скрыть нулификаторы инерции).
Если Велька прав, на этом поезде едет связник шпионки. Хоть бы одним глазком глянуть!
Девчонка подбежала к курсанту. Берет ей ужасно шел. Темно-рыжая прядь, выбивавшаяся из-под края, придавала Тайкиному лицу боевое выражение. «Словно Мононоке из мультика», – подумал мальчишка.
– Вель, слушай… – Та сложила руки лодочкой у груди. – Сфоткай меня, а? Пожа-алуйста!
«Дракон» зашипел, выпуская облака пара. Силовые поля, сглаживающие турбулентность воздуха, колебались, словно асфальт жарким июльским днем. Когда в них появятся золотые искры, а окна станут прозрачными, поезд раскроется и выпустит пассажиров. Потом постоит минут семь – и в путь.
– Ну ладно. Давай!
Та кивнула и, приплясывая от нетерпения, принялась рыться в сумочке. Наконец вытащила дешевенькую «мыльницу»:
– Держи. И подальше отойди. Дальше, дальше!
Велька честно отступил к самому зданию вокзала. Фотоаппарат попался паршивенький: ни текстурокоррекции, ни «динамичного кадра» (это чтобы человек на карточке получился живым, а не куклой с выпученными глазами). При каждом нажатии аппарат выдавал резкую барабанную дробь.
– А теперь я тебя! Вель!..
Двери поезда раскрылись. На перрон высыпали пассажиры – те, что ехали в Виттенберг поразвлечься, и межпланетники, которым предстоял перелет на орбитальный вокзал.
Велька краем глаза наблюдал за пассажирами. Вот оживленно галдят мальчишки в одинаковых бело-синих футболках. С ними мужчина лет двадцати пяти – тренер, наверное. Вот старик с лицом словно маска горестного божка из театра «но». Добродушные толстухи в цветастых платьях, с ними – лопоухий пацаненок в штанах цвета хаки. А вот…
– Давай фотик. – Тая потянула мыльницу из рук Вельки. – Быстрее, они скоро… ой!
Из вагона спускался офицер лет сорока пяти. Подтянутый, щеголеватый, с узким волчьим лицом и седыми усами. Велькин кирпич лежал как раз у него под ногами. Сапог оскользнулся на щербатой грани и…
Фотоаппарат затрещал, фиксируя кадр. Блок ситуационного поиска в нем был.
– Бежим! – выдохнула Та в самое ухо. – Это Аленыч!
Кто такой Аленыч, Велька не знал, но ориентировался быстро. Схватил Таю за руку и потащил в зал ожидания.
– Сюда! – толкнул к щиту голорекламы. Над головой закачались веера финиковой пальмы.
– Больно, блин! – зашипела Та. – Уй!.. Плечо!
– Извини!
– Ничего. Если Аленыч узнает, что я здесь, а не дома…
– Ругать будет?
– Хуже. Тетке скажет, а та выпорет.
Мысль, что человека – девчонку! – можно ударить за какую-нибудь провинность, в голове никак не укладывалась. Велька заранее возненавидел усача.
– А он кто – Аленыч?
– Батя мой, – и добавила непонятно: – Теткин муж. А нас точно не увидят?
– Точно. Я здесь как-то часа три просидел. Рядом ходили, не нашли.
…Три не три, но минут сорок вышло. В те времена среди мальчишек Острова ходило поветрие: все играли в зоську. Это такая свинчатка, обшитая мехом. Ее надо подбрасывать внутренней стороной стопы, не давая упасть на землю. Встречались мастера, что по нескольку сотен раз выбивали. И с колена могли, и с плеча… Демка-придурок вообще головой играл.
У Вельки своей зоськи не было: свинец на дороге не валяется. Добыть его можно было из набора «Юный инженер». Пацаны курочили игрушечные аккумуляторы, выламывая пластиковые рамки с драгоценными свинцовыми решетками, потом уходили на дальний конец Острова плавить добычу.
Тогда-то и случилась эта история… Вместо обещанного на день рождения «Юного инженера» отец подарил набор обучающих мультимедийных программ по военной истории. Хорошие программы: с ролевыми сценками, со всеми битвами древности от Пунических войн до Конфликта семидесяти парсеков. Часть возможностей открывалась после дополнительной регистрации. Их генерал Шепетов обещал дать, когда его сын начнет учиться и станет достоин памяти брата.
Вот тогда-то Велька и забился с горя под пальму.
– Смотри, смотри, входит! – испуганно зашептала Тая, прижимаясь к Вельке. – Ой! Я же обещала – дома, с теткой… Что будет!..
От Таи пахло одуванчиковым молоком и самую капельку жасмином. И еще как-то особенно по-девчоночьи. Рядом с ней хотелось быть сильным и уверенным, как Джек Наваха из фильма «Не бойся, ты со мной».
– Тсс! – успокаивающе прошептал Велька. – Тихо. Все в порядке, смотри!
Сквозь листву виднелся переливчатый бок мундира. До курсанта донеслось:
– Смотрю в небо, Майя.
– Смотрю в небо, команидор. Наконец-то я вас дождалась.
Велькино сердце подпрыгнуло. Асурское приветствие! И обращение «команидор» – не вспомнить где, но он его определенно слышал. Не обращая внимания на испуганное шипение Таи, мальчишка пополз к краю кадки.
Так и есть! Шпионка вышла навстречу офицеру.
– Долго ждали, Майя? Пусть меня простит богомол, а не вы. Я опоздал, и нет мне прощения.
– Оставьте, команидор, – отвечала великанша. – Я могу ждать сколько потребуется. Давайте зайдем в «Котлету котлет», я съем что-нибудь.
– Вы имели в виду «Котлету вечности»?
– А в чем разница?
Над пальмой завертелся рекламный значок «Ессентуколы». С мультяшным чпоком из пола выскочили голографические горы и секвойи. Ударил фонтан, и оперная дива в кокошнике запела:
Дивный вкус освежит мое небо:
Витамины, фторидные соли.
Вкус блаженства, любви и свободы —
Несравненная «Ессентукола».
Забыв об осторожности, Велька высунулся из-под пальмы.
– Боюсь, вы будете разочарованы, – услышал он.
– Не думаю. Я сделаю западное лицо, ладно? Мне приходилось есть даже кры…
Конец фразы потонул в гомоне рекламы. Велька решил, что пусть это будет слово «крыс». Он толкнул девочку локтем:
– А эта… в белом… Твоя тетка, да?
Тая помотала головой:
– Нет, что ты! – сообщила она испуганно. – Я ее даже не знаю. Алексей Семенович сказал, что на полигон едет. Думаешь, чего я в город-то утекла?
Тут разговоры пришлось прекратить, потому что парочка направилась в «Котлету вечности». Подслушивать стало труднее. Хорошо хоть, реклама закончилась. Аленыч подошел к стойке ресторана и купил асурское национальное блюдо реблягу-аши. Что это такое, словами объяснить трудно, но название говорит само за себя.
– Фу, гадость какая, – сморщилась Та. – И она это есть будет?
Оказалось, с большим удовольствием. Кроме реблягу-аши, повар принес небольшую деревянную шкатулку. Майя показала ее офицеру и принялась что-то объяснять.
– Может, она асур? – спросил Велька.
Девчонка хмыкнула:
– Ага. В следующем рождении будет. Когда тетка Фрося узнает, что Семеныч ей реблягушек покупа… Ой!