— Ничего, — снова ответил сыщик.
— Посмотрите за картинами.
Они снова принялись обыскивать комнату, шарить под ковром, просматривать книги в книжном шкафу и осматривать все места, где могли бы быть запрятаны деньги.
— Ладно, барышня, — добродушно заметил сыщик, — надеюсь, мы были вам не очень в тягость. Что вы предполагаете предпринять теперь, сэр? — обратился он к Уайту.
— Вы посмотрели в нижнем отделении комода? — снова осведомился Уайт.
— Я перерыл нижнее отделение комода, среднее отделение и верхнее отделение, — терпеливо ответил детектив. — Я заглянул под комод, я заглянул за комод, и я перерыл все коробочки на комоде.
— И не нашли? — переспросил Уайт, не веря своим ушам.
— Ничего. Какие у вас основания подозревать молодую даму? Известно ли вам, что вам придется отвечать за это, и что если обвинение не подтвердится, то вы подлежите ответственности?
— Я все знаю, — с досадой заметил Уайт. — И я никого не обвиняю. Очень сожалею, что вас побеспокоил, — и, повернувшись к девушке, он добавил: — Я надеюсь, что вы на нас не в претензии? — Уайт величественно протянул ей на прощанье свою крупную белую руку, Олива притворилась, что не заметила её.
Мистер Уайт покинул комнату.
— Прошу извинить меня, — заметил доктор, — я хочу поговорить с мистером Уайтом.
— Только не устраивайте никаких историй. Я бы не хотела продолжения…
Он кивнул ей и последовал за управляющим.
— Я бы хотел поговорить с вами у себя, — обратился Гардинг к Уайту.
— Ну что ж, — заметил тот.
— Мы вам больше не нужны? — спросил сыщик.
— Нет, — ответил Уайт. — Так, значит, вы уверены в том, что в нижнем отделении комода не оказалось того, что мы искали?
— Уверен, — ответил сыщик, теряя терпение. — Неужели вы думаете, что я не посмотрю именно там, где предполагают найти пропавшую вещь?
Уайт ничего не успел возразить сыщику, потому что в это мгновение распахнулась дверь квартиры Белла и на пороге показался её обитатель. Его серая шляпа съехала на затылок, он едва держался на ногах. Умильно улыбаясь, он разглядывал собравшихся.
— О! — радостно воскликнул он. — Наш милый доктор и, если не ошибаюсь, вместе с ним наш старый знакомец Епископ.
Уайт обиженно взглянул на пришельца: в весьма интимном кругу он был известен под именем Епископ. То обстоятельство, что совершенно незнакомый ему субъект, да еще в пьяном виде, вспомнил его кличку, огорчило его.
— О, — продолжал пьяница, — здесь и полицейский инспектор Петерсон и сержант Фербенкс. — Приветствую вас в этом добродетельном доме.
Полицейский инспектор ничего не ответил и расхохотался. Доктор нервно теребил бородку. Мистер Уайт попытался пройти мимо незнакомца, уклонившись от встречи с ним, но Белл опередил его: пошатываясь, проковылял вперед и преградил ему путь.
— Мой милый, старый добрый Уайтик, — продекламировал он.
— Пропустите меня, — воскликнул Уайт. — Я вас не знаю!
— Не знаешь меня, Уайт? Это изумительно! — И он нежно обнял своего собеседника. — Ты не знаешь старину Белла?
— Никогда не имел удовольствия встречаться с вами.
— О! — воскликнул Белл и обиженно отступил назад. Прислонившись к косяку двери, он притворился, что горько плачет.
— Довольно дурачеств, Белл, — раздраженно заметил доктор. — Здесь произошло нечто серьезное и нам не до шуток. И мы. были бы вам очень обязаны, если бы вы не вмешивались в то, что происходит.
Белл вытер свои крокодиловы слезы, схватил Уайта за руку, долго тряс её и затем проковылял к себе в квартиру.
— Вы знаете этого человека? — осведомился у сыщика доктор.
— Что‑то мне знакомо это лицо, — ответил сержант. — Всего хорошего, господа.
«Господа» выждали, пока сыщики не скрылись из вида, а затем доктор обратился к управляющему:
— Пройдемте ко мне в комнату, мистер Уайт.
И Уайт послушно последовал за ним.
Доктор тщательно затворил дверь и провел своего гостя в рабочий кабинет. Посредине комнаты стоял большой рабочий стол, уставленный всевозможными химическими препаратами и приборами, обычно находящимися в лаборатории химика.
— Итак, — сказал Уайт и опустился на стул, — что случилось?
— А вот об этом я собирался осведомиться у вас, — ответил доктор.
Он закурил сигарету и внимательно посмотрел на
своего собеседника.
— Вы предполагаете, что она на самом деле взяла
эти письма и спрятала их у себя?.
— Эта возможность совершенно исключается, — ответил врач.
Уайт скривил гримасу, взял сигарету, откусил её конец и свирепо сплюнул в сторону.
— Случается, что самым тщательным образом задуманный план проваливается, — заметил он.
— Заткни глотку! — яростно закричал на него доктор и зашагал по комнате, словно раздумывая над чем‑то.
— Хотел бы я знать, что случилось, — сказал он. — Но с этим успеется. А пока скажите мне, как обстоят наши дела у Понсонби?
— Я захватил с собой все данные, — ответил Уайт и полез в карман за записной книжкой. — Я могу взять там сорок тысяч фунтов… Но… Что это такое?
Он вытащил из кармана какой‑то белый сверток, перехваченный резинкой, сорвал резинку и развернул его. В его руках оказались три адресованные фирме Понсонби заказных письма. И все три письма были вскрыты.
5
Лозбюри, 324 — большой каменный дом, занятый исключительно конторами, — внешне не производил внушительного впечатления, а на самом деле был очень вместительным.
Олива Крессуелл остановилась в большом подъезде и рассматривала дощечки различных фирм. После долгих поисков она обнаружила дощечку «Контора Белла».
Контора Белла помещалась в конце длинного коридора, и состояла из двух комнат. Первая комната была разделена на две половины решеткой, в ней помещались только стол и два стула. За столом сидел мальчик, пытавшийся печатать одним пальцем на пишущей машинке.
Услышав шум отворяющейся двери, он вскочил с места и сказал:
— Мистер Белл ожидает вас, — и подвел Оливу к двери, на которой было написано «Частное помещение».
На стук в дверь на пороге показался Белл.
— Прошу вас, входите, мисс Крессуелл, — приветливо сказал он. — Я полагал, что вы придете только через полчаса.
— Я хотела начать вовремя, — улыбнулась она.
— Вот это будет ваш письменный стол, — указал он на большой письменный стол, стоявший посредине комнаты. — А это моя библиотечка. Вы увидите, что она состоит, главным образом, из материалов по экономике. Вы владеете французским языком?
Она ответила утвердительно.
— Прекрасно. А испанским? Или я предъявляю чрезмерные требования?
— Я бегло говорю на испанском, — ответила она. — В детстве я жила в Париже, в Лионе и в Барселоне. И первая моя служба в Барселоне — в англо‑испанском телеграфном агентстве.
— Это чудесно, — заметил он с заметным облегчением, — хотя в аргентинских отчетах вам встретится очень немного слов, но всё же я рад тому, что мне не придется вас учить им. Особое внимание я обращаю на следующее: на верхней полке вы найдете до трехсот путеводителей по различным странам. Вам придется выписывать точные сведения о местонахождении больших посевов пшеницы, вам придется выписывать точные данные о числе засеянных гектаров, расположении полей, способах их размежевания, отделены ли они стенами или дорогами и тропинками. Вам придется устанавливать примерную ширину этих дорог и тропинок…
— Великий Боже! — ужаснулась она.
— Все это звучит несколько страшновато, но все гораздо проще, чем вы предполагаете. Хозяйственный департамент Соединенных Штатов Америки дает исчерпывающие сведения по всем этим вопросам в своих ежегодниках. В некоторых штатах фермеров обязывают оставлять между полями незасеянные определенной ширины полосы. Делается это в целях изоляции полей на случай возникновения пожара. В Канаде, Аргентине и Австралии применяются иные противопожарные меры.
Она уселась за свой письменный стол и записывала его указания.
— Будут еще какие‑нибудь указания? — спросила она.
— Да. Мне необходимо иметь списки городов в местностях, где сеют пшеницу, и списки существующих в них гостиниц. В путеводителях вы найдете все необходимые сведения. Обращайте внимание на гостиницы, располагающие автомобильными гаражами, на фамилии владельцев гостиниц, на фамилии шерифов и начальников полиции каждого из участков.
Она удивленно взглянула на него.
— Вы это серьезно? Разумеется, я все это сделаю, но это напоминает когда‑то прочитанный мной рассказ.
— Я знаю этот рассказ, — быстро перебил её Белл. — Он называется «Союз рыжих» и написан Конан Дойлем о человеке, которого заняли совершенно бесполезной работой, для того чтобы лишить его возможности бывать в определенном месте, его заставляли переписывать энциклопедический словарь. Но то, что я от вас требую, отличается от переписывания энциклопедического словаря., Это — серьезная работа, мисс Крессуелл, и я бы хотел, чтобы вы никому не говорили о ней.
Он сидел напротив, и глаза его улыбались, как всегда, но что‑то подсказывало ей, что, несмотря на улыбку, все сообщаемое им было весьма серьезно.
— Принимайтесь за работу и прежде всего составьте список гостиниц, — предложил он ей. — Вам это занятие покажется более интересным, чем чтение романа. Эти маленькие книги, — он указал на полку, — поведут вас через весь мир по ранчо и фермам. Вы побываете в Манитобе, вы исколесите. Соединенные Штаты от Новой Англии до Калифорнии. Вы узнаете Сидней и Мельбурн. Вы будете пить на Кубе прохладительные напитки в обществе сеньора перфекта, который только что прискакал со своего ранчо для того, чтобы выяснить цены на маис, вы будете путешествовать по Индии на слоне, спать в бунгало, прислушиваясь к вою диких зверей…
— Теперь я все поняла: вы издеваетесь надо мной, — заметила она.
— Нисколько, — возразил он совершенно спокойно. — У вас больше никаких вопросов не имеется? Ключ от конторы лежит в правом ящике. Идите обедать, когда вам будет угодно, и отсутствуйте, сколько вам понадобится. Завтра вы получите ваше жалованье за неделю.