Доркас пережил несколько страшных минут, прежде чем нашел подходящий угол зрения.
Он пробыл с Джекубом довольно долго, присматриваясь к нему, изучая его, пытаясь понять, что это такое. Вернее, кто это такой. Потому что Джекуб определенно был не «что», а «кто». Кто-то ужасно страшный, вроде старого раненого дракона, приползшего сюда умирать. А может быть, он больше напоминал одно из гигантских животных, которых Доркас когда-то видел в книжке у Гриммы. Кажется, оно называется Динозубром.
Джекуб не ворчал и не приставал к Доркасу с расспросами, почему тот до сих пор не изобрел радио. Сколько мирных часов провел Доркас, изучая Джекуба! С ним было так приятно беседовать. Тем более что не требовалось слушать, что он скажет в ответ.
Доркас покачал головой. Нет, для беседы с Джекубом сейчас не время. Слишком тревожно было у него на душе от происходящего вокруг.
Доркас пошел искать Гримму. Хотя она и девчонка, голова у нее работает как надо.
Школа помещалась в пещере под полом ветхой постройки, на двери которой все еще висела дощечка с надписью: «Столовая». Можно сказать, это были личные владения Гриммы. Она организовала школу для детей, исходя из убеждения, что, поскольку постигать чтение и письмо весьма трудно, лучше одолеть их в раннем возрасте.
Здесь же находилась и библиотека. В лихорадочном бегстве из Магазина номам все же удалось спасти и прихватить с собой около тридцати книг. Некоторые из них оказались очень полезными. Например, книга «Садоводство круглый год» была зачитана до дыр, а небольшой том под названием «Основы теории для начинающего инженера» Доркас выучил чуть ли не наизусть. Другие книги оказались, прямо сказать, чересчур мудреными, и номы нечасто заглядывали в них.
Войдя в библиотеку, Доркас застал Гримму за чтением одной из этих мудреных книг. Она покусывала большой палец, как всегда в минуты сосредоточенности.
Доркас не уставал восхищаться умением Гриммы читать. Она не только владела грамотой лучше остальных номов, но и обладала поразительной способностью понимать прочитанное.
— Нисодемус баламутит народ, — сказал Доркас, усаживаясь на скамейку.
— Я знаю, — пробормотала Гримма, не отрываясь от книги. — Слышала.
Ухватившись обеими руками за край страницы, девушка с усилием перевернула ее.
— Непонятно, чего он добивается, — продолжал Доркас.
— Власти, — сказала Гримма. — Понимаете, у нас возник вакуум власти.
— Не думаю, — неуверенно возразил Доркас. — Здесь я еще ни одного не видел. А сколько их было в Магазине! «Модель 6995 с набором насадок. Идеальная машина для уборки дома», — добавил он со вздохом, вспоминая знакомое объявление.
— Нет, я говорю не о вакуумном приборе для уборки дома — он называется пылесосом, а о вакууме власти, который образуется, когда некому руководить. Я читала об этом.
— А я? Разве я не руковожу? — жалобно проговорил Доркас.
— Нет, — отрезала Гримма, — потому что тебя никто не слушает.
— Что ж, спасибо тебе, утешила.
— Это не твоя вина. Номы вроде Масклина, Ангало и Гердера умеют сделать так, чтобы их слушали, а ты — нет.
— Вот как?
— Зато тебя слушаются гайки и шурупы. Этого не каждый может добиться.
Доркас задумался над словами Гриммы. Сам он никогда бы так не выразился. Следует ли расценивать это как комплимент? Доркас решил, что скорее всего — да.
— Когда люди попадают в сложные обстоятельства и не знают, что делать, всегда находится кто-то, готовый наговорить что угодно, лишь бы захватить власть, — сказала Гримма.
— Ну и пусть. Вот вернутся наши, и все встанет на место, — произнес Доркас куда более уверенно, чем чувствовал себя на самом деле.
— Да, они… — начала Гримма, но тут же умолкла.
Вскоре Доркас заметил, что у нее трясутся плечи.
— Что с тобой? — спросил он.
— Прошло уже целых три дня! — проговорила Гримма сквозь рыдания. — Никто еще так долго не отсутствовал! С ними наверняка что-то стряслось!
— Но ведь они отправились на поиски Внука, и у нас не может быть уверенности, что…
— А я так скверно с ним обошлась! Я рассказывала ему о лягушках, а он думал только о носках!
Доркас не совсем понимал, при чем здесь лягушки. Когда он беседовал с Джекубом, лягушки не встревали в разговор.
— Я уверена, он ничего не понял из того, что я хотела сказать, — пробормотала Гримма. — И ты тоже не поймешь.
— Ну, не знаю, — ответил Доркас. — Должно быть, ты хотела сказать, что когда-то мир казался простым и понятным, но вдруг ты обнаружила, что существует уйма необычных и интересных вещей и целой жизни не хватит, чтобы проникнуть в их тайну. Взять хотя бы биологию. Или климатологию. Понимаешь, до того как вы появились в Магазине, я возился с разными железками и не имел ни малейшего понятия об остальном мире. — Доркас потупился. — Я до сих пор так и остался невежей. Но зато я хотя бы невежа в том, что по-настоящему важно. Например, что такое солнце или почему идет дождь. Мне кажется, именно это ты и имела в виду.
Гримма высморкалась и улыбнулась, но лишь самую малость. Плохо, когда тебя не понимают, но еще хуже, если тебя понимают с полуслова, не давая тебе возможности вволю повозмущаться по поводу того, что тебя не понимают.
— Вся беда в том, — сказала Гримма, — что в его глазах я так и осталась девчонкой, которую он знал, когда мы жили в старой норе. Той самой непоседой, которая носилась повсюду, что-то стряпала, перевязывала pa… pa… pa…
— Ну, полно, полно…
Доркас всегда терялся в подобных ситуациях. Когда выходит из строя какой-нибудь механизм, его можно смазать маслом, подвинтить или, на худой конец, ударить по нему молотком. Номы требовали иного подхода.
— А если он не вернется? — спросила Гримма, вытирая слезы.
— Обязательно вернется, — поспешил успокоить девушку Доркас. — В конце концов, что могло с ним случиться?
— Его могли съесть, его могла задавить машина, на него могли наступить, его могло унести ветром, он мог провалиться в какую-нибудь яму или попасть в капкан.
— Гм… я имел в виду: помимо этого.
— Но я постараюсь взять себя в руки, — сказала Гримма, тряхнув головой. — Когда он вернется, он не сможет сказать: «Ну вот, без меня тут все рассыпалось на мелкие кусочки».
— Вот и хорошо, — отозвался Доркас. — Так держать. Нужно заниматься делом, так я всегда говорю. А что это за книгу ты читаешь?
— «Сокровищница пословиц и афоризмов».
— Там есть что-нибудь полезное?
— Как сказать, — неопределенно ответила Гримма.
— Что значит «пословицы»?
— Толком не знаю. Некоторые из них не совсем понятны. Кстати, вы знаете, люди считают, что мир был создан кем-то вроде них самих, только очень и очень мудрым.
— Не может быть!
— И будто на это ушла всего одна неделя.
— Значит, кто-то ему помогал. Особенно со всякими тяжелыми вещами. — Доркас подумал о Джекубе. С его помощью за неделю можно было сделать немало.
— Нет, судя по всему, он сделал все сам.
Доркас задумался. Конечно, многое в мире было сработано довольно-таки топорно. Но если взять, скажем, траву… На первый взгляд штука незатейливая, но Доркас слышал, что каждый год она погибает, и весной ее нужно создавать заново, и…
— Не знаю, — сказал Доркас. — Только люди способны поверить в такое. Если тебе интересно мое мнение, тут наверняка хватило работы на несколько месяцев.
Гримма перевернула страницу.
— Масклин всегда считал… то есть я хотела сказать, Масклин считает, что люди далеко не так глупы, как нам кажется. — Гримма задумалась. — Жаль, что мы совсем их не знаем. Я уверена, мы могли бы многому у них научи…
В каменоломне снова зазвучал звонок. На сей раз на кнопку нажимал Нисодемус.
Глава 7
II. И сказал Нисодемус: Братья, вас предали.
III. Обманом заманили вас в Мир Снаружный, в царство дождя и холода, снега и человеков и Приказа, но худшее еще впереди.
IV. Ибо грядут дождь, снег и глад в этой земле.
V. И нашествие Снегирей.
VI. Гм…
VII. Но где сейчас те, кто привел вас сюда?
VIII. Они обещали вам найти Тридцатидевятилетнего Внука, но беда грядет отовсюду, а помощь не приходит. Вы преданы и брошены на произвол зимы.
IX. Пришло время отречься от скверны Мира Снаружного…
Книга Номов, Жалобы, ст. II–IХ
— Да, но это не так-то просто, — робко возразил один из номов. — Ведь Снаружный мир — это как раз там, где мы сейчас находимся.
— У меня есть план, — провозгласил Нисодемус.
— А-а… — дружно отозвались номы. — План — это здорово. План — это как раз то, что нужно. С планом все-таки легче определиться.
Гримма с Доркасом пришли последними и теперь бочком протискивались в толпе. Старый механик хотел пройти подальше вперед, но Гримма остановила его.
— Взгляните, кто там стоит, — шепнула она.
За спиной у Нисодемуса выстроилось довольно много номов. В некоторых из них Доркас узнал священнослужителей из Канцелярских Принадлежностей, но там были и выходцы из знатных родов других отделов. Их взоры были устремлены не на говорящего Нисодемуса, а на толпу. Они так и рыскали глазами по толпе, словно отыскивая что-то.
— Не нравится мне все это, — тихонько сказала Гримма. — Прежде знать не очень-то ладила с Канцелярскими Принадлежностями, почему же они теперь все там?
— Среди них есть отъявленные мерзавцы, — буркнул Доркас.
Канцеляристы неодобрительно относились к тому, что все кому не лень учатся читать. Из книг можно нахвататься всяких идей, а это, считали они, дурно, поскольку не все идеи можно назвать правильными. Представителям же знатных родов не нравилось, что номы взяли моду ходить, куда им заблагорассудится, не спрашивая при этом разрешения.
«Там собрались все те, — подумал Доркас, — кто после Большой Гонки оказался в проигрыше. Все они в какой-то мере утратили власть».
Нисодемус между тем излагал свой план действий.