— Уточните, пожалуйста.
— Какая будет охрана, сколько их, насколько они опасны. Это достаточно точно?
— Да. Мы полагаем, их будет двое.
— Магов?
— Двое магов и немного гражданских. Ничего экстраординарного, насколько я знаю.
— Насколько знаете! — фыркнул загорелый — он, похоже, был не совсем в себе.
— Могу сказать со всей уверенностью, что в предмет встроены чары — их надо будет, разумеется, снять.
В наступившей тишине кто-то тяжко вздохнул. «Что за херня», — говорил всем своим обликом покупатель открыток.
— Такие чары по определению нерушимы, — холодно заметила Плам.
— Вы попусту тратите наше время, — заявили радужные очки.
— Встроенные чары еще ни разу не нарушались, — согласилась птица, немного взъерошив перья, — но мы полагаем, что теоретически, при наличии правильных навыков и ресурсов, это возможно. Все необходимые навыки присутствуют в этой комнате.
— А ресурсы? — спросила стрижка-эльф.
— Ресурсы можно приобрести.
— Значит, это тоже входит в задание. — Квентин начал загибать пальцы. — Приобретение ресурсов, находка объекта, снятие чар, разборка с хозяевами. Я ничего не забыл?
— Все верно. Каждый получит по два миллиона долларов, в ассигнациях или золотом. Сто тысяч прямо сейчас, остальное при доставке объекта. Решайте и помните, что в случае отрицательного ответа вы эту встречу ни с кем не сможете обсудить. — Грач, завершив свою речь, взлетел на верхушку клетки.
Это превосходило ожидания Квентина. Маг, возможно, может заработать два миллиона долларов проще и безопаснее, но столь быстрый способ вам предлагают не часто. Деньги в волшебном бизнесе, допустим, еще не все, но порой они нужны позарез. Например, когда тебе надо срочно вернуться в гущу событий. Когда тебя ждут дела.
— Всех, кто не заинтересован, прошу уйти, — сказал кассир — заместитель птицы, как видно. Он был молод, немного за двадцать, но отпустил густую черную бороду.
— Удачи, — произнес кроманьонец, обнаружив сильный немецкий акцент. — Она вам понадобится, ведь так? — Он бросил свою открытку (с пожеланием скорого выздоровления) на пол и вышел. Никто не стал ее подбирать.
За ним потянулись другие. Возможно, в городе этим вечером намечались и другие шоу такого рода, но Квентин о них не знал и остался на этом. Как и Плам, у которой с финансами тоже, видимо, было не густо.
Загорелый, стоя у двери, говорил всем уходящим:
— Пока-пока!
Когда кассир опять закрыл дверь, их осталось в комнате восемь: Квентин, Плам, Эльф, Загорелый, Радужные Очки, подросток, индиец и женщина в пышном платье, с седой челкой на лбу (двое последних пришли сюда через портал). В комнате стало еще тише, чем раньше, и до странности пусто. Сливки ушли, остались подонки.
— Ты случайно не из Филлори? — спросил грача Квентин.
Все посмеялись, хотя он не шутил. Грач смеяться не стал, вопрос обошел молчанием, а выражение его лица, как и у всех птиц, никогда не менялось.
— Прежде чем двигаться дальше, вы все пройдете несложный магический тест, — сказал он. — Лайонел (это относилось к кассиру) — эксперт по вероятностной магии. Каждый из вас сыграет с ним в карты; выигравшие получат зачет.
Это вызвало общее недовольство. Ситуация, насколько понял Квентин, не укладывалась в стандартные рамки, и ее требовалось осмыслить по-новому.
— Во что играть будем? — спросила Плам.
— В атаку.
— Да вы шутите, — процедил Радужные Очки.
Лайонел невозмутимо тасовал карты.
— Вовсе нет, — сухо ответил грач. — Я предлагаю за эту работу большие деньги и предъявляю определенные требования.
— Я сюда не в игры пришел играть.
— А зачем же тогда? — весело поинтересовалась Эльф, а птица заметила:
— Вы можете уйти в любую минуту.
— Может, и уйду.
Он взялся за ручку двери, будто ожидая, что его кто-нибудь остановит. Никто не остановил, и дверь закрылась за ним.
Карты в больших руках Лайонела двигались будто сами собой — профессионал, сразу видно. Квентин вспомнил, как тринадцать лет назад сдавал вступительные экзамены в Брекбиллс. Тогда он, мягко говоря, не блистал, да и теперь был не очень в себе уверен — хотя начинал в свое время как раз с карточных фокусов.
— Ладно, — сказал он, разминая пальцы. — Сыграем.
Подтащил стул, сел против Лайонела. Тот вежливо подал ему колоду, и Квентин начал тасовать сам. Карты были новые, но не только что распечатанные, снабженные обычными антишулерскими чарами. Квентин, почувствовав себя в знакомой стихии, незаметно перенес в нужное место пару фигур. Давненько он не брал карты в руки, но в этой игре кое-что понимал: физики постоянно играли в атаку.
Игра эта, можно сказать, детская, похожая на известную всем «войну». Старшая карта бьет младшую, плюс разные волшебные прибамбасы, чтобы разбить ничью (мечешь, например, карты в шляпу; наберешь пять — они будут расцениваться, как в покере). Но суть атаки не в правилах, а в мошенничестве. Картам изначально присуща магия: стасованная колода есть не стабильная величина, а клубящееся облако, коробка с целой кучей кошек Шредингера, и ни в чем нельзя быть уверенным, пока не начнешь игру. Легкие магические ноу-хау позволяют сдать карты в нужном порядке; на следующей ступени ты угадываешь, как собирается пойти твой противник; еще немного магии — и ты разыгрываешь карты, которые по всем законам вероятности принадлежат ему, или уже сброшены, или вообще входят в другую колоду.
Квентин вернул карты Лайонелу, и игра началась.
Поначалу оба двигались осторожно, разменивали мелкие карты, держали подачу. Квентин считал карты автоматически, хотя это не обещало успеха: в магической игре они склонны переходить с одной стороны на другую и внезапно воскресать, когда их считают сброшенными. Его оценка противника возрастала в процессе игры; становилось ясно, что Лайонела одной грубой силой не одолеешь.
Интересно, где он учился. Тоже в Брекбиллсе, вероятно: в убежищах такой четкости не дают. В его магии, однако, ощущался и некий чужой, кислый привкус — Квентин сомневался даже, что Лайонел человек.
Всего в атаке разыгрывается двадцать шесть взяток. До середины игроки шли вровень, но на четырнадцатой взятке Квентин неосмотрительно пошел королем, которого Лайонел побил козырной двойкой. Это нарушило баланс. Квентин проиграл три взятки подряд и взял две, мошеннически вернув отбитые карты. С этого момента игра пошла всерьез, и комната сузилась до размеров карточного стола. Квентин, чей соревновательный дух очнулся от долгой спячки, твердо вознамерился выиграть. Лайонел перемещал карты в прикупе, Квентин передвигал их обратно. На четырех следующих взятках они схватились не на шутку и разыграли все четыре туза. Квентин, пытаясь отвлечь противника, сбросил его сексуальный амулет из кармана на пол — но Лайонел, если и заметил, виду не показал. Поля вероятностей переливались вокруг, как безумные — невидимые, но проявляющие себя в побочных эффектах. Одежду и волосы игроков шевелил ветер, сброшенная карта стояла ребром или крутилась на одном уголке. Над столом сгустился туман, из него выпала одинокая снежинка. Зрители отошли назад. Квентин побил королем валета червей и проиграл следующую взятку с теми же картами, только наоборот. Разыграл двойку, и Лайонел выругался вполголоса, сообразив, что зачем-то придержал лишнюю покерную карту. Реальность размягчалась и таяла. Пиковая дама, которую Лайонел выложил на предпоследней взятке, показалась Квентину похожей на Джулию; карточную даму с одним глазом и с птицей на плече он, во всяком случае, видел впервые. Он покрыл ее своим последним королем, который вдруг оказался валетом с седыми, как у самого Квентина, волосами.
Лайонел, и тот удивился. В игру явно вмешался некто третий. С последней карты Лайонела на них смотрела дама неизвестной ранее масти — дама стекол с прозрачным сапфировым ликом. Вылитая Элис.
— Какого черта, — потряс головой Лайонел.
Вот именно, какого. Видение Элис глубоко потрясло Квентина и в то же время напомнило, для чего он здесь. Он решил, что не поддастся панике и не останется в проигрыше — наоборот. Элис поможет ему обернуть все в свою пользу.
Ловкость рук и никакого мошенства. Пользуясь замешательством Лайонела, Квентин вытащил из ботинка короля треф и шлепнул им о стол, игнорируя серый королевский наряд и зеленую ветку поперек карты.
Игра закончилась. Квентин перевел дух.
— Хорошо, — сказала птица. — Следующий.
Лайонел, не слишком довольный, промолчал и подобрал с пола свой амулет. Квентин вместе с другими встал у стены. После пересечения красной черты у него еще колотилось сердце и подгибались коленки. На выигрыш он настроился с самого начала, но никак не ожидал увидеть свою давно потерянную любовь в виде карточной дамы. Что это вообще было? Возможно, кто-то знает о нем больше положенного и пытается вывести его из игры — но кто? Кому теперь дело до того, выиграет Квентин или продует, кроме самого Квентина? Может, к чарам примешалось собственное его подсознание — а может, сама Элис, где бы она ни была, хотела поразвлечься за его счет? Что ж, пусть себе. Он сосредоточен на настоящем, и прошлое, даже если оно связано с Элис, не вправе влиять на его судьбу.
Загорелый выиграл, не прибегая к каким-либо экстраординарным средствам, индиец тоже. Старушка выбыла после совершенно невероятной комбинации из пяти двоек, джокера и монопольной карты «отправляйтесь в тюрьму». Парнишку и Плам птица почему-то не допустила играть. Эльф прошла тест быстрее всех остальных — может, просто потому, что Лайонел уже подустал.
Проигравшей старушке Лайонел вручил толстую пачку стодолларовых купюр. Такую же получил загорелый.
— Спасибо, что уделили нам время, — сказала птица.
— Но я же прошел, — оторопел загорелый.
— Прошел, но на встречу опоздал, — сказал Лайонел. — И вообще, сдается, большая сволочь.
Загорелый густо побагровел.
— Давай, — растопырил руки Лайонел. — Врежь мне.
— Да пошел ты. — Загорелый захлопнул за собой дверь.