Стал Дзиро говорить отцу.
— Вон идёт этот негодный мальчишка! Из-за него мне в школе житья не стало. Вели нашим слугам отколотить его хорошенько.
— Проучите его, — приказывает богач слугам. — Пусть знает, как против моего сына идти.
Заслонила собой Сэкихимэ маленького брата:
— Не дам его в обиду! Не позволю и пальцем тронуть!
Подбежали слуги, хотят её в сторону оттащить.
Вынула тут Сэкихимэ веер из-за пояса и давай им махать на злого богача. Машет и на сынка его, и на драчливых слуг и приговаривает:
Нос, тянись, тянись, тянись.
Вверх тянись,
Не падай вниз.
Обвивайся кольцами
Два раза вокруг горы,
Три раза вокруг луны.
Тэнтэн-тон-тон.
Тэнтэн-тон-тон.
И вдруг начали носы вытягиваться и у богача, и у его сына, и у слуг. Стал у каждого нос длинным, словно угорь, словно ползучая лоза, словно корабельный канат. Обвиваются носы вокруг деревьев, ползут с ветки на ветку.
А нос богача зацепился за конёк на крыше дома и ещё дальше вверх тянется… Завопил богач с перепугу. Ай-ай, неужели его нос и вправду до луны доберётся? Дзиро со слугами в голос плачут.
Слетелись тут со всех сторон вороны и давай каркать:
— Кра-а, кра-а, краденый нос! Кра-а, кра-а, краденый нос!
И начали нос богача клевать.
— Ой-ой! — завопил богач. — Спасите, помогите! Никогда больше не буду Вакамацу обижать и сыну не позволю. Смилуйтесь, сжальтесь!
Пожалела их всех добрая Сэкихимэ. Захлопнула она веер и говорит:
Нос, нос, укоротись!
Нам не надо носа длинного.
Стань короче воробьиного.
Так и сделалось.
Закаялись с тех пор богач и его сынок Дзиро обижать маленького Вакамацу.
Много с тех пор времени прошло. Вырос Вакамацу большим и умным. Долго у него в доме хранился веер тэнгу, а потом веер пошёл гулять по свету.
А кто своим носом недоволен, пусть этот веер разыщет.
Обезьянье царство(Сказка острова Окинава)
Давно-давно это было.
Жил в одной горной деревушке старик с тремя сыновьями. Земли у них было с кошкин лоб. Чая и вина не пили они и в большой праздник.
Настал неурожайный год. Пришлось двум старшим сыновьям идти в город на заработки. Младшему только десять лет было. Остался он дома с отцом.
Как-то раз прислали старшие сыновья отцу из города триста медяков.
— Послушай, Сабуро, ты у меня смышлёный, — говорит отец мальчику. — Научился бы торговать вразнос, нам бы легче стало. Вот тебе сто медяков, купи на них какого-нибудь товару и продай хоть с малой прибылью. Всё будет подспорье в хозяйстве.
Идёт Сабуро по дороге, а что купить, как продавать — он и не знает. Продавать горшки? Ещё побьются. Продавать каштаны? Ещё рассыплются. Продавать редьку? Ещё никто не купит.
Вдруг видит Сабуро, навстречу ему старуха ковыляет. Несёт она мешок, а в мешке кот мяучит, да так жалобно.
— Бабушка, куда ты кота несёшь? — спрашивает Сабуро.
— Несу я его, сынок, в реке топить. Он мышей не ловил, у соседей цыплят таскал… Пусть-ка теперь ловит рыб на дне.
Ещё жалобней кот замяукал.
— Бабушка, бабушка, не топи кота. Лучше продай его мне, я тебе сто медяков дам.
— Как, ты и вправду хочешь купить этого негодника? Бери, бери, милый. Вот радость-то какая! Словно в раскрытый рот сладкий пирожок сам собой залетел…
Взяла старуха сто медяков и пошла домой не помня себя от радости.
— Вот видишь, котик, в какую беду ты чуть не попал. Вперёд тебе наука. Не таскай чужого. Возьму я тебя домой, и давай жить в дружбе.
Принёс Сабуро кота домой. Ничего не сказал отец, только вздохнул. Вот и ещё лишний рот в доме прибавился.
На другое утро снова дал отец мальчику сто медяков.
Идёт Сабуро по дороге, а навстречу ему старик бредёт, согнутый, словно стебель камыша под зимним снегом. Несёт старик мешок, а в мешке собака визжит.
— Дедушка, дедушка, куда ты собаку несёшь?
— Несу в реке топить. Она дом не сторожила да — мало того! — таскала чужих поросят. Привяжу камень к мешку — и в воду.
При этих словах собака ещё горестней завизжала.
— Дедушка, не топи собаку в реке, лучше продай мне. Я тебе сто медяков дам.
— Сто медяков за этого скверного пса! Да я бы его и даром отдал.
Взял старик деньги и пошёл домой довольный.
— Вот видишь, пёсик, несдобровать бы тебе, если б я твоему хозяину на дороге не попался. Другой раз не делай худого.
Привёл Сабуро собаку домой. Ничего не сказал отец, а про себя подумал: самим есть нечего, а тут ещё корми кота с собакой.
На третье утро вынул отец из сундучка сто медяков, отдал мальчику и говорит:
— Ну, сынок, это наши последние деньги. Смотри на этот раз потрать их с толком.
Целый день бродил Сабуро из деревни в деревню. Не умеет он ни покупать, ни продавать. Стало солнце за горы садиться. Вдруг видит Сабуро, деревенские мальчишки тащат на верёвке маленькую обезьянку. Дразнят они её, щиплют, мучают. Обезьянка уже еле-еле дышит, из глаз слезы катятся.
Закричал Сабуро:
— Вы зачем обезьянку обижаете?
Ответил ему главный заводила:
— А ты откуда взялся, чтобы нам указывать? Эта глупая обезьянка никаких забавных штук делать не умеет. Только визжит.
— Отдайте мне обезьянку, я вам за неё сто медяков дам.
— Сто медяков? Да ну, давай скорей!
Схватили мальчишки деньги и убежали с шумом и гамом.
— Ты ещё совсем маленькая, — говорит Сабуро обезьянке. — Ничего не смыслишь. Другой раз не подходи близко к деревне, чтобы мальчишки опять тебя не поймали. Ну беги, беги в горы.
Отпустил Сабуро обезьянку. А она несколько раз наклонила голову, словно в знак благодарности, и наутёк.
Солнце совсем уже скрылось за горами. Стало темно. Вспомнились тут мальчику слова отца: «Это наши последние деньги». Стыдно возвращаться домой с пустыми руками. Сел Сабуро под деревом и задумался.
Вдруг послышался крик: «Кья-кья!» Видит Сабуро, появилась перед ним обезьянка. Э, да это опять та самая!
— Ты зачем здесь? Беги прочь, спасайся, глупая.
Вдруг обезьянка заговорила человечьим голосом:
— Сабуро-сан, я рассказал моему дедушке, как ты меня спас. Он велел привести тебя. Мой дедушка — обезьяний царь. Пойдём, я отведу тебя в наше царство.
Захотелось Сабуро побывать в обезьяньем царстве. Пошёл он через горы и долины. Ночь была светлая, лунная. Обезьянка впереди — дорогу показывает. Завела она мальчика далеко в глубь пустынных гор.
Вдруг увидел Сабуро перед собой белый каменный замок. У железных ворот стоят на страже с копьями в руках большие лохматые обезьяны. По знаку маленькой обезьянки отперли они ворота.
Ввели Сабуро в просторный зал. Сидит там на высоком помосте обезьяний царь, старый-старый. На щеках глубокие морщины, из ушей белая шерсть растёт. Одежда на нём золотом сверкает.
— Спасибо, что к нам пожаловал, — говорит обезьяний царь. — Этот неразумный детёныш — мой единственный внук. Погибни он — пришёл бы конец моему роду. Не знаю уж, как и благодарить тебя.
Хлопнул царь в ладоши. Вбежали тут слуги. Несут золочёные подносы. На подносах чего-чего только нет. И рыба, и дичь, и сласти разные.
Устроили обезьяны весёлое представление. Насмешили своего гостя до слез.
На прощанье сказал обезьяний царь:
— Вот тебе в подарок бесценное сокровище за то, что ты моего внука спас.
Дал он Сабуро мешочек из алой парчи.
— Лежит в этом мешочке золотая монета. Подбрось её в воздухе и пожелай что хочешь. Всё исполнится. Прощай! Доброго тебе пути.
Было уже утро, когда маленький внучек обезьяньего царя вывел Сабуро на проезжую дорогу к самому подножию горы.
Тут они и простились.
Вернулся Сабуро домой, видит, отец сам не свой.
— Всю ночь я не спал — думал, ты уж не вернёшься.
— Прости, отец, но не зря бродил я ночью в горах. Больше не придётся нам голодать.
Достал Сабуро из-за пазухи алый мешочек, раскрыл его и вытряхнул золотую монету.
— Для начала, отец, пожелаем хороший дом. Наша-то лачуга совсем развалилась. Льёт в ней дождь, как на улице.
Подбросил Сабуро монету вверх. Покатилась она, зазвенела.
— Монета, монета, подари нам хороший дом.
Ждут старик отец и Сабуро, что-то будет.
Вдруг послышался треск и грохот. Не успели они и глазом моргнуть, как всё вокруг переменилось. Сидят они в хорошем доме, на новых циновках. Вышли они во двор, смотрят: вместо гнилой соломы крыша красной черепицей крыта. Кладовые рисом и ячменём набиты.
— Уж не во сне ли я это вижу?! — радуется отец.
Вся деревня сбежалась смотреть на невиданное чудо. Созвал старик всех на пир, никого не забыл.
Толстый Гомбэй пришёл как гусь. Шею вперёд вытянул. А ушёл как черепаха. Весь согнулся, и на спине мешок подарков.
Вернулся сосед домой, не спится ему. Жадным он был, таким жадным, что в деревне про него говорили: «У Гомбэя из глотки рука тянется. Так и норовит чужое ухватить».
Рано-рано утром, только рассвело, пришёл Гомбэй к старику отцу и попросил в долг чудесную монету:
— Пусть покарают меня боги, если не верну вашу монету через три дня в целости и сохранности.
Никогда старик никому в просьбе не отказывал. Дал он Гомбэю чудесную монету.
Но вот прошло и три дня, и четыре, и пять. Стал Сабуро тревожиться. Не несёт сосед монету. А тут как раз вернулись домой старшие братья. Видит Сабуро, обносились они, обтрепались. Захотелось ему нарядить своих братьев в новую одежду.
Пошёл он к Гомбэю, просит возвратить чудесную монету. Вернул монету Гомбэй. Лежит она, как была, в мешочке из алой парчи.
— Ну, — говорит Сабуро братьям, — увидите, что сейчас будет. Сами себя не узнаете.
Подбросил он монету в воздух.
— Наряди моих братьев в новую одежду, да покрасивее.
Покатилась монета, зазвенела. А братья как были, так и остались оборванными, в лохмотьях.