Росс заканчивает разливать кофе и со вздохом опускается на диван. Логан кивает, достает крошечный блокнотик и шуршит страничками.
– О пропаже Эллис Маколи заявил лодочник яхт-клуба «Роял Форт» в шесть тридцать вечера третьего апреля. Он помог ей отшвартоваться в Ист-Харборе в восемь утра, примерно через четверть часа после начала прилива.
Единственное время, когда можно выходить в открытое море… Я вспоминаю темноту и холодное багровое небо, широкий неспокойный залив, запах крови – резкий и неприятный.
– Камера наблюдения зафиксировала, что она пришла пешком со стороны Локинвар-драйв. Судя по ноутбуку, ваша сестра заходила в систему АИС, чтобы посмотреть положение судов в заливе Ферт-оф-Форт. – Логан поднимает взгляд. – Вполне обычная процедура перед прогулкой под парусом. Сообщила лодочнику, что хочет пройтись до Анструтера, пообедать и вернуться обратно. Десять минут спустя Эллис Маколи отчалила одна на своем паруснике «Побег».
Коп слюнявит указательный палец и переворачивает страничку, не поднимая глаз. Меня это нелепое притворство просто бесит: неужели у местной полиции нет ни смартфонов, ни планшетов?
– Некий Роберт Маклелланд, шкипер прибрежного рыболовного судна под названием «Морские брызги», позже сообщил, что заметил ее яхту в одной морской миле к северо-востоку от Инчкита в восемь пятьдесят утра. Судя по метеосводке, Эллис Маколи должна была прибыть в Анструтер около одиннадцати утра, самое позднее – к полудню. Когда она не вернулась в Грантон к шести вечера, лодочник связался с Анструтером и выяснил, что там ее не видели. Яхт-клуб тут же уведомил полицию и береговую охрану. На основании первоначальных свидетельских показаний и с учетом степени риска инспектор объявил Эллис Маколи пропавшей без вести. С ее мужем, доктором Россом Маколи, связались, и тот сообщил, что в данный момент возвращается с лондонской конференции. Прошу прощения, – смущенно улыбнулся Логан, поднимая взгляд и демонстрируя ямочки на щеках, – тут вышло немного нескладно…
Рэфик закатывает глаза.
– Ладно, продолжу. Абердинский МСЦ, то есть Морской спасательный центр, назначил руководителем поисково-спасательных операций Джеймса Патона.
Вспоминаю толстого, мордастого ковбоя. «В таких условиях человек вряд ли продержится на воде дольше трех часов».
– На поиски направили подразделения местной береговой охраны и бригады спасателей. Национальное королевское общество спасения на воде выделило два спасательных катера, в Южном Куинсферри и в Кингхорне, из Прествика вылетел вертолет поисково-спасательной службы, чтобы охватить последнее известное местоположение яхты возле Инчкита на севере и гавань Анструтер на северо-востоке.
Добросовестная и педантичная манера изложения Логана сводит меня с ума. Несмотря на свою убежденность и обиду на сестру, мне становится не по себе. Накатывает тошнота. В памяти встает образ Эл, цепляющейся за мачту: парус яростно хлопает на ветру, сестра кричит, хохочет, откинув голову назад, и размахивает фонарем. Подавляю порыв вскочить с места. Крепче сжимаю руки и пристально смотрю на конденсат внутри пустого кофейника.
– К восьми вечера не было обнаружено никаких следов – ни яхты, ни Эллис Маколи. МСЦ уведомили, что с севера надвигается шторм. Погодите минутку… – Логан шуршит страничками. – Где-то у меня есть точный прогноз для судоходства…
Росс роняет голову, стискивает руки на затылке. Я нервно сглатываю.
– Пропусти, – велит Рэфик.
– Ладно. Итак, дело передали в Британское бюро по розыску пропавших без вести, потом – в уголовный розыск детективу-инспектору Рэфик, которую и назначили старшим дознавателем. По прибытии Росса Маколи по адресу проживания в Лейте примерно в одиннадцать вечера я помог ему заполнить заявление о розыске и отвез мистера Маколи, по его же требованию, в гавань Грантон.
Внезапно я понимаю, что это Логан стоит рядом с Россом на том ужасном фото, где Росс пристально смотрит в море, обхватив себя руками, и будто кричит.
– Из-за стремительно ухудшившихся погодных условий поиски прекратили в одиннадцать сорок пять и возобновили в девять утра четвертого апреля. Плохая видимость и вмешательство прессы серьезно их осложнили. К полудню район поисков расширили до Северного моря. Все коммерческие суда на территории оповестили и снабдили описанием и «Побега», и Эллис Маколи. На данный момент никаких сообщений об их обнаружении не поступало.
Логан прочищает горло и переворачивает еще одну крошечную страничку. Ловлю себя на том, что задержала дыхание, и через силу выдыхаю.
– По мнению МСЦ, если б у пропавшей возникли сложности с управлением по пути в Анструтер, то это наверняка заметили бы свидетели – либо на других судах, либо на побережье. Кроме того, размеры мачты таковы, что ее было бы видно над водой, даже если б яхта затонула. Если б Эллис Маколи упала за борт, то температура воды не позволила бы ей продержаться на плаву больше часа – она потеряла бы сознание и погибла в течение трех часов. В этом случае лодку выбросило бы на берег или унесло в открытое море. «Побег» был оснащен спасательным плотом ISO 9650, а еще у Эллис Маколи имелся надувной каяк «Гумотекс», который она использовала, чтобы добираться до берега и обратно. Мы разослали описания обоих плавсредств. Сигнал бедствия она не подавала, GPS-трекер не отслеживается. АРБ, то есть аварийный радиобуй, тоже не пеленгуется. При соприкосновении с водой он включается автоматически.
Росс встает, пошатываясь.
– Вы пришли сообщить, что умываете руки! Все вы – и береговая охрана, и спасательные бригады, и полиция!
Кейт Рэфик тоже встает и берет его за руку. Как ни странно, Росс не сопротивляется, хотя буквально вибрирует от гнева, горя, а возможно, и от страха. Не знаю, что и думать. Мне кажется, он ведет себя неуместно.
– Росс, – уговаривает детектив, – обещаю вам: мы продолжим ее искать!
– А спасатели?
– МСЦ наверняка свернет поиски, если не сегодня, так завтра. – Ее тонкие пальцы сжимаются на запястье Росса, едва тот начинает протестовать. – Но это вовсе не означает, что мы сдались, понимаете? Мы продолжим свое собственное расследование. Вероятно, дело Эл станет долгосрочным. Сейчас нам нужно решить, насколько велика грозящая ей опасность.
– Конечно, велика! – кричит Росс, выдергивая руку. Он отшатывается от стола, громыхнув посудой, и переводит на меня налитые кровью глаза. – Кэт, я же тебе говорил! Они забьют на поиски!
Затем хмурится и отводит взгляд. Видимо, вспомнил, что союзник из меня сомнительный.
– Мы вовсе не забили, – заверяет Логан.
Все вскочили на ноги, одна я продолжаю сидеть.
– Росс, я вам все объяснила еще в первый вечер, – напоминает Рэфик. – Пропавшие без вести всегда делятся на четыре категории. Либо они потерялись, либо стали жертвами несчастного случая, травмы или внезапной болезни, либо исчезли умышленно, либо стали жертвой третьей стороны, к примеру, похитителя. – Она изо всех сил пытается выдержать яростный взгляд Росса. – Прямо сейчас у нас нет улик, чтобы определить, какой из этих случаев применим к вашей жене, ясно? Поэтому мы должны рассмотреть все возможные варианты.
Рэфик снова садится и жестом велит Россу и Логану последовать ее примеру. При виде их покорности я едва подавляю нелепый позыв расхохотаться.
– Итак, у нас есть еще несколько вопросов. Личных. Росс, может, Кэтрионе лучше выйти из комнаты?
– Не надо, – угрюмо буркает Росс, растеряв весь свой пыл. Меня снова распирает смех, и я поскорее делаю глоток обжигающе горячего кофе. – Спрашивайте, что хотите.
– Вы сообщили Логану, что перед исчезновением Эл находилась в подавленном настроении. Это верно?
Я выпрямляюсь и с удивлением смотрю на Росса, но он не замечает, потому что прикрыл глаза.
– И у вас были семейные разногласия…
– Не говорил я ничего подобного! – взвивается Росс. – Просто мы… Я много работал. – Он качает головой. – Я много работал, и мы с Эл редко виделись. Когда она не писала картины, то уходила в море на чертовой яхте.
– И вы никогда ее не сопровождали?
Росс бросает на Рэфик яростный взгляд.
– Я не хожу под парусом. Плавать не умею, воду не люблю. Говорил же…
– Как насчет психического состояния Эл? – продолжает настаивать Рэфик. – Вы можете сказать, что перед исчезновением ее депрессия усилилась?
– Нет. Слушайте, я лечу людей с глубокой депрессией. Такова моя работа. У Эл была легкая степень, только и всего. Я понимаю, к чему вы ведете, но…
– И к чему же они ведут? – влезаю я, хотя и сама прекрасно понимаю.
Рэфик смотрит на меня.
– Насколько я знаю, Эл уже однажды пыталась покончить с собой?
– Да пошли вы к черту! – вскидываюсь я и перевожу взгляд на Росса. – Это ты им сказал?
На меня накатывает болезненное воспоминание: Эл на больничной кровати. Под глазами черные круги, лицо белое как мел, – все в жизни Эл всегда было либо черным, либо белым. В вену на тыльной стороне ладони воткнут катетер, рядом стойка и капельница с физраствором. На руке запачканная кровью плотная повязка. Улыбка Эл – усталая и неверная, но такая радостная… И в ней столько ненависти…
– Эл не пыталась покончить с собой ни тогда, ни сейчас! – заявляю я, стиснув зубы.
– Вы имеете в виду, что ее передозировка в возрасте… – Рэфик сверяется с телефоном, – девятнадцати лет была чем? Криком о помощи?
Я невольно фыркаю.
– Вроде того.
Рэфик с Логаном обмениваются многозначительными взглядами.
– С момента исчезновения Эл не пользовалась своими банковскими счетами, никому не звонила, не включала телефон. В ближайшие больницы не поступал никто, похожий на нее. С восьми пятнадцати утра третьего апреля никто не видел ни Эл, ни ее парусник. Росс обнаружил паспорт жены дома, в обычном месте. Почему вы так убеждены, что с вашей сестрой все в порядке?
– Я уже говорила… – я вздыхаю. – Потому что она всегда так делает.
Я так не делаю никогда. Мы с ней очень разные и никогда не были одинаковыми. Эл – моя полная противоположность, мое отражение, мой зеркальный близнец…