— О!.. — воскликнула она, увидев Солия в каком-то невообразимом костюме, очевидно, соответствовавшем их моде.
— ОГО!!! — сказал Солий восхищённо, увидев Марианну. — Это вы — реальная?.. Или теперь снитесь мне ответным визитом вежливости?..
Марианна, радостно поняв, что не ошиблась в макияже, косметике и гардеробе, изящно повертелась на месте, щедро демонстрирую себя гостю со всех сторон.
— Вам нравится?..
— Это бесподобно! — Солий был искренен. — Это восхитительно! Это божественно! Это фантастика! Я и в первые разы был от вас в полнейшем восторге, но сейчас…
— Начнём с того, что я и женский парикмахер, и визажист, — похвасталась Марианна. — С приличным стажем! А ещё заканчиваю институт эстетики моды. И сама шью себе платья на досуге. Правда, в последнее время слегка забросила это дело, но тут образовался прекрасный повод хотя бы порыться в своих прежних достижениях!
— А причёска? Вы её тоже делали сами? Себе?
— Хорошему специалисту это — элементарно! Перед зеркалом, если оно тебя отражает…
— Я почти запредельно восхищён! — признался Солий. — У нас сейчас популярны женщины-травести, но мне почти мужская мода применительно к женщине — как-то не очень…
— Вот видите, я интуитивно угадала! Хотя бываю и в брючной паре, и с короткой стрижкой.
— Надеюсь когда-нибудь полюбоваться всеми вашими вариантами вас… — мечтательно сказал Солий.
— Если вам это не надоест… И если не кончится вся ваша энергия — ко мне в гости…
— Уверяю вас, мне это не надоест, и ради вас я найду нужные ресурсы! — азартно пообещал Солий. — А пока расскажите хоть немного о себе, и о своём мире, — попросил он. — А потом я поделюсь информацией о себе и своём. Чтобы не терять ограниченное время сеанса на одни, как вы прелестно выразились, гляделки… Хотя и они — тоже — редкостный десерт…
— Земля, — начала Марианна. — Россия. Город Москва. Район Черёмушки. Новый высокий дом, в котором я живу два года. Поменяла родительскую квартиру из центра. Там шумно, и воздух — не очень, а тут у меня прямо под окнами — лесопарк. Гуляю там, но чаще — устраиваю пробежки по утрам. Перед работой очень даже хорошо настраивает.
— Я так и подумал, — сказал Солий. — В прошлый раз. Вы были тогда одеты явно не в рабочую, и не в выходную одежду…
— Да, собиралась устроить пятикилометровый визит в местные леса.
— Я вам в тот раз не сорвал мероприятие?..
— Наоборот! После вашего визита и обещанного нового, я намотала аж два круга вместо одного! На природе хорошо философствуется о неожиданностях жизни. Даже с собой…
Она кокетливо улыбнулась.
— И потом четыре дня подряд — усиленный режим пробежек. Сбрасывала с себя лишние граммы. Уже тогда наметила себе теперешнее платье для встречи, поэтому пришлось себя под него слегка подгонять…
— Какие жертвы… — смутился Солий. — А мне и тогда понравилась ваша фигура. Без изъянов…
Марианна опять смущённо, но довольно порозовела.
— У нас самих, женщин, относительно всего этого есть собственные критерии. Отличные от мужских. Только без анорексии…
— Не люблю слишком худых, — поморщился Солий. — В женщине должно быть на что посмотреть, и к чему прикоснуться… Не боясь, что она рассыплется от одного твоего заинтересованного взгляда…
— Мне тоже не нравятся недо и пере-мужчины. — Марианна скорчила свою мину. — Худые и слабые вызывают материнскую жалость вместо женских чувств. А слишком массивные могут ведь и покалечить. Даже играючи…
— Прагматизм зрелой жизненным опытом женщины… — улыбнулся Солий, и Марианна вдруг поняла, что сама провоцирует уже не безразличного ей мужчину в зеркале на его завораживающие чем-то улыбки, от которых у неё всякий раз куда-то проваливается сердце…
— Не девочка, простите, дамочка…
— У вас есть друзья и подруги?
— Как без подруг-то? Это же почти сёстры, особенно если знакомы с самого детства. Бываю у них, а они наведываются ко мне. Поболтать — пошушукать о женском, и не только… Правда, сейчас — гораздо реже, чем прежде. Годы, видите ли, не те, да и обстоятельства — тоже. Они все — давно семейные мамаши, и только я — всё ещё — душа одинокая и неприкаянная… — призналась Марианна со вздохом.
— А друзья — мужчины?.. — осторожно поинтересовался Солий.
— На этом фронте у вашей визави всё — гораздо сложнее… — Марианна погрустнела. — В двадцать безголово выскочила замуж, полагая, что на всю жизнь, но этой всей жизни с трудом хватило меньше, чем на пять лет. До сих пор не могу отдышаться от того семейного угара…
— А взамен?..
— Понимаете, Солий, я теперь такой человек, что мне необходимо сначала ПОЧУВСТВОВАТЬ, а уже потом принимать какие-то решения. До дистанции чувств мою душу после развода ещё ни одна мужская душа меня не подпустила…
— Сложно у вас с этим… — посочувствовал Солий.
— А разве с душой и чувствами можно как-то иначе?
— У вас, наверное, нет, хотя бы применительно к вам, Марианна. А у нас тут такими глубокими возвышенными мыслями почти никто себя уже и не обременяет. Красота и чувственность — основы основ. Максимально потребительские. Любовь, Страсть, Секс… Пока это ещё возможно. Мужчины и женщины во имя становятся всё более декоративными физически, работая на базовую триаду, и стараясь быть ради — максимально сексуальными. Индийская Кама-Сутра, возведённая в ранг Искусства специфических взаимоотношений полов. Это стало для нас почти наркотиком. Запах тестостерона, вкус эстрогена… Ну, а потом — уже что-то другое, житейское и прагматичное. Чтобы было не только о чём с удовольствием вспоминать, но и чем не тоскливо жить теперь.
— Попрыгуньи-стрекозы лето красное пропели, оглянуться не успели, как зима катит в глазы… — грустно процитировала Марианна.
— Я тоже, и именно сейчас, вспомнил Крылова, — удивился Солий. — Получается, что сквозь портал проходят и мысли…
— И что сие значит?
— Что у нас с вами почти идеальная духовно-психологическая совместимость… Даже на дистанции Бесконечности…
— Однако! — удивилась Марианна. — Не случайно вы, значит, об меня споткнулись!
— Тема для размышлений… — задумчиво сказал Солий.
— По поводу чего?
— Случай или ПРОМЫСЕЛ?..
— У вас там тоже верят в Бога?
— У Природы есть ведь и свои промыслы замыслов… Особенно если сама Вселенная — живая и разумная.
— Привела Кена к Барби?..
— Думаю, всё — гораздо сложнее.
— Мы слишком далеко ушли на экскурсию от базовой темы, — напомнила Марианна. — А о себе?..
— Как вы уже поняли, работаю. Занимаюсь интереснейшим делом в моём Исследовательском Центре Пространства и Времени. Живу тоже в Москве, но уже в сотне километров от её Кремля. На километровой высоте, поэтому окружающую среду из дома чаще всего рассматриваю в подзорную трубу. Если её видно под облаками…
— А в личном плане?.. — нетерпеливо спросила Марианна, хотя в их положении это было празднейшим любопытством.
— Месяц назад расстался с подругой, теперь отдыхаю от эмоций, и нахожусь пока во взвешенном состоянии…
— Мы оба — на весах Судьбы… — улыбнулась Марианна.
— Можно сказать и так…
— Давайте познакомим друг друга с нашими мирами! — предложила Марианна. — Только не сегодня, конечно! К следующей нашей встрече я на стенку за собой повешу свой маленький телевизор с кухни, подключу к нему какой-нибудь носитель, и сделаю богатую подборку видов Земли, её природы, и городов. На мой эстетический вкус. А вы там тоже что-нибудь подобное придумайте. На ваш.
— Я могу проецировать изображения прямо на стену за вами. Если получится, то и голографические. Рядом с вами.
— Попробуем!
Солий на секунду увёл взгляд в сторону, точно там что-то отвлекало его от разговора.
— Значит, у вас есть только друзья и работа, — сказала Марианна печально. — Как и у меня — она же, и подруги…
— Так уж получилось. Далеко, но почти синхронно с вами.
— У меня хоть есть родители, правда, погибшие в автокатастрофе пять лет назад, а у вас и с этим, как я поняла, не вышло…
— Да, я, если выражаться терминами ваших времён, инкубаторский… Хотя всё у нас с этим — гораздо сложнее.
— Я покажу вам фотографии своих родителей, подруг, и себя — начиная с детства.
— Было бы очень любопытно взглянуть. Друзей своих я вам тоже покажу, найду изображения и себя — разновозрастного, но кое-кем похвастаться, как вы, не смогу…
— Случается и такое…
Лицо Солия стало отвлечённо задумчивым.
— Странное у нас какое-то общение, — сказала Марианна. — Как в тюрьме… Там свободный — с одной стороны стекла, а заключённый — с другой. А мы с вами — будто двое узников разных тюрем — перед одним стеклом… Только разговариваем не по телефону.
— Так сложились обстоятельства. Если бы я тогда случайно не натолкнулся на вас — за горизонтом возможностей, — то вышел бы на кого-то другого, гораздо ближе и доступнее для нашей техники. И мы пили бы сейчас с кем-то что-то на брудершафт, сидя рядом — у меня, или у кого-то.
— У вас дома есть спиртное?.. — спросила вдруг Марианна.
— И даже в ассортименте. Друзья, подружки, посиделки, события…
— Несите! — загорелась Марианна. — Вместе с посудой!
Она торопливо нырнула к себе в кухню, дверь которой была рядом, достала из холодильника початую в её недавний день рождения бутылку сухого вина, чтобы не закусывать, занимая рот, необходимый для общения, и бокал, а, вернувшись в прихожую, увидела, что Солий уже стоит за зеркалом с пузатой бутылкой в руках, и фужером.
— За знакомство, что ли? — спросил он. — С запозданием?
— Хорошие дела никогда и никуда не опаздывают! — нравоучительно сказала Марианна, наполняя свой бокал. — Я хочу опередить всех возможных последующих, и ритуально закрепиться! В вас, и в себе самой!
Когда она подняла глаза, Солий в другом мире уже держал перед собой фужер с чем-то пузырящимся, возможно, их шампанским.
— Брудершафт, что ли?.. — ошеломлённо спросил Солий. — Через метагалактики?!.