— Ничего чудесного не нахожу в убийстве стольких сотен небесных тварей! — нахмурив брови, с надломом ответил Женька и пристально посмотрел на этого чудака.
— Небесные твари… Красиво сказано! Да вы в душе поэт! — похвалил посетитель Женьку.
Узкие губы этого чудилы тронула ухмылка, она не понравилась бармену.
— Празднование объявлено открытым! Первые жертвы, знаменующие начало Жатвы!
— Чувак, да ты что? Вообще что ли псих? — отчего-то разозлился Женька, повернулся в сторону, где стоял незнакомец, только понял, что того и след простыл, за столиком его не было, как и в самом зале кафе. Странно.
Звон разбитого стекла ошарашил без того напуганных посетителей, заставил расступиться, осколки разлетелись в разные стороны, грозя впиться в плоть того, кто окажется слишком близко. В окно влетела пушечным ядром тушка несчастной птицы. Кто-то завизжал, можно было подумать, что это женщина. Но звук подозрительно исходил от курносого мужика в кепке.
— Никого не задело? — решил осведомиться Женька, первым взяв себя в руки.
Кажется, последнее происшествие и его напугало до колик в сердце.
— Нет… Кажется, — осмотрев себя, потом окружающих, ответила Арина и заглотнула ком, иголками впивавшийся в горло.
Девушка внезапно ощутила, как земля начала уходить из-под ног, а перед глазами заплясали алые круги. В какой момент она упала в обморок — не успела понять. Женька ловко поймал подругу, не дав упасть на холодный и грязный от крови кафель, ведь на нём опасно блестели стёкла.
От тушки птицы стала растекаться кровь. Одного из посетителей с особенно слабым желудком вытошнило от мерзкого зрелища. Заплакал ребёнок, кто-то из пенсионеров перекрестился, а подростки стали снимать на видео всё происходящее, отвешивая остроты. Даже с кухни персонал примчался, а с ними — и Ваник Ашотович.
Этот кроваво-пернатый дождь окончился так же внезапно, как и начался. А горожанам осталось устранять его последствия. На улицы города вывели снегоуборочную технику, умело пристроив её для уборки кровавых лепёшек. Для дворников также настала горячая пора, хотя сейчас было лето, а не зима. Помимо техперсонала на улицах можно было встретить единственных уцелевших птиц, а именно — «стервятников», они вооружились камерами и микрофонами, наперебой спешили заснять эксклюзив, чтобы показать его всей стране в вечернем выпуске. То и дело эти коршуны подлетали к напуганным очевидцам, докучали им глупыми вопросами. Прохожие старались не убиться на кровавых лужах, автомобилисты спасали стальных коней от последствий багрового дождя, запасаясь моющими средствами, тряпками, матом (это у кого возможности скуднее). Граждане — обладатели кошельков потуже, записывались в очередь на мойку, правда, всё равно ругались из-за долгого ожидания и поднятых цен на услуги предприимчивых владельцев моющих станций.
А кому-то особенно не везло, их машины скользили, вылетали в кювет.
Кто поистине был раз феномену — это бродячие псы, кошки и крысы, куда без этих наглых паразитов! Для наземной живности сегодня будет пир небывалых масштабов.
— Что с ней? — осведомился Ваник Ашотович, смотря на бессознательно лежавшую на кушетке Арину.
— Она такая беленькая! — подметила Наринэ, по-матерински переживая за сотрудницу.
Из персонала в небольшом подсобном помещении, где разместилась кушетка с девушкой, присутствовали повариха Наринэ, Ваник Ашотович и Женька. Последний сидел возле неё, не отрывая встревоженного взгляда, как верный пёс.
— Ох-х… — вырвалось из малокровных губ Арины, она, зажмурившись, распахнула очи и удивлённо всех окинула взглядом. — Вы чего?
— Может, водички? — предложила услужливо Наринэ.
— Нет, спасибо. А как я тут оказалась? — на бледном лице Арины выражалась полная растерянность.
Девушка приподнялась на локтях.
— Это тебя Женька принёс. Он же не дал свалиться в лужу крови, — ответила, опечаленная плачевным видом девушки Наринэ.
— Да я ничего такого не сделал! — возмутился Женька.
Юноша не понял, почему его так пылко благодарят. Он поступил, как и подобает мужчине в подобной ситуации, не более того. Женьке не давали покоя внезапное исчезновение таинственного посетителя и его странные слова. Из состояния глубокой задумчивости бармена вывело лёгкое прикосновение ледяной ладошки, он вздрогнул. Это Арина положила свою руку на его и сказала:
— Спасибо!
В глазах этой хрупкой особы было столько признательности, что Женьке почему-то стало стыдно. Он не понимал, за что удостоился благодарности от столь милой девушки.
— Нужно вернуться в зал и помочь Карине убрать там всё, — отвернувшись от Арины и внезапно сказав это, Женька поднялся с места и вышел.
— Что это с ним? — удивилась Арина.
— Засмущался, — отмахнулась Наринэ.
— Раз с тобой всё в порядке, значит «скорую помощь» можно не вызывать? — подбросил повод для ещё большего удивления Ваник Ашотович.
Хозяина кафе волновало не столько состояние сотрудницы, сколько желание отделаться от лишних вопросов, которые могли возникнуть, если дело дошло до «скорой помощи». А проблем хозяин кафе не хотел.
— Нет, не надо! Это будет лишним, — ответила Арина, уже сидевшая на кушетке. Толстая коса девушки, переброшенная через плечо, опускалась ниже пояса.
— Ладно, в таком случае, можешь пораньше уйти домой.
Ваник Ашотович так проникся ситуацией, что даже снисходительно позволил уйти одной сотруднице раньше конца рабочего срока и ничего не собирался вычитать за это.
Воистину он считал себя великодушным господином.
— А как же зал? Там такой кавардак? — удивилась его словам Арина.
— Ничего, Карина и Женька справятся, а нет, так Арсена позову. Ещё уборщица есть же у нас для этого, — махнул рукой беззаботно на слова девушки Ваник Ашотович.
Можно одной уборщице поручить уборку зала, она даже надбавки не потребовала бы. Хорошая женщина, выгодная тем, что кроткая и не требующая премий. Ценный сотрудник!
— А почему мы тут корячимся, а Аринка валяется, а? — загребая щёткой стёкла, причитала Карина.
Официантка за всё время убрала маленький пятак, в то время как Галина Петровна, женина в годах, уподобилась какому-то андроиду или киборгу: настолько качественно и молниеносно производилась ею уборка. Даже Женька удивлялся её проворству. Жаль, что Ваник Ашотович такую ценную сотрудницу даже по имени не называет.
— Потому что ей плохо. Ты же сама видела её состояние! — возмутился Женька, подбирая руками в перчатках огромные куски стекла и складывая в кучу.
— А я типа лучше себя чувствую! Если не тональный крем, я бы так же была бледна! И меня тошнит! Это не моя обязанность! Мне за это не платят! Пусть уборщица делает свою работу, а не мы! Мы что, лохи? — не унимала свой разбушевавшийся пыл Карина, махая перед лицом ладошкой и морща нос при виде того, что осталось от птицы.
Галина Петровна лишь покачала неодобрительно головой. А Женька испустил тяжёлый вздох. С детства его учили, что бить девочек некрасиво, но в случае с Кариной так подмывало уступить принципам и стукнуть ради профилактических целей хотя бы той же тряпкой эту неугомонную, возмущающуюся на всё и вся особу. Как такая молодая, красивая может быть брюзгой, словно одряхлевшая, измотанная годами бабка?
— Давайте, я вам помогу! — внезапно отозвалась Арина, она как раз вышла из коридора, ведущего в подсобные помещения.
— Тебя же отпустили пораньше? — удивился её словам Женька и даже передумал драться тряпками… Пока.
— Да вас разве можно оставить? Вы же погрызётесь! — даже нашла в себе силы ёрничать Арина.
— Я суповые наборы не грызу, опасаюсь зубы поломать! — ответил Женька, немного повеселевший, и окинул придирчивым взглядом Карину.
— Что?! Ты кого суповым набором назвал? Ты… Знаешь, кто ты? Как его… ну такой… — пыталась подобрать остроумное ругательство эта вспыльчивая особа, но на ум ничего интересного не приходило. — Ты… кардитупль! — щёлкнула патетично пальцами, наконец найдя что ответить, Карина.
— Кто? — нахмурил брови Женька.
Если до этого момента в кафе царило уныние, граничащее со страхом, то теперь настроение заметно улучшилось, а для этого всего лишь понадобилось кого-то обозвать «кардитуплем».
— Бли-ин! Я совсем забыла, что мой велосипедик сломан! Как я домой доберусь? — причитала Арина, когда ребята закончили уборку и засобирались домой.
— Ну, может, если ты не знала, есть такое средство передвижения… у нормальных людей, как общественный транспорт! — не упустила возможности подколоть подругу Карина, наводившая красоту у маленького зеркальца пудреницы.
— Ага, в двенадцать часов ночи? Это какой, интересно, вид транспорта? Катафалк, что ли? — на милом личике Арины было выражение глубокой печали, вот и пришло на ум столь траурное сравнение, как раз под стать настроению, царившему в юной душе.
— А такси вызвать ума не хватает? — закатила глаза Карина.
— У меня что, деньги на него есть? — хмуро посмотрела на подругу Арина, раздумывая: треснуть ту чем-то или же подруга и так жизнью обижена, в смысле — отсутствием совести, конечно.
— Значит, прогуляешься пешком. Тебе полезно для здоровья, — подытожила Карина, явно ведь намекая на лишний вес подруги.
Юная хамка сложила помаду и зеркальце в сумочку. На улице кто-то посигналил.
— О! Это за мной! Всем пока! — девушка упорхнула из кафе.
Карину проводили четыре пары глаз с хмурыми физиономиями.
— Как она меня бесит! — произнесла с раздражением в голосе Арина. — Ладно, я — переодеваться, домой пойду… эх, — она смирилась уже с тем фактом, что придётся совершить ночную прогулку.
— Хочешь, я найму для тебя такси? — вызвался помочь Женька.
Арина как раз остановилась подле входа в коридор, ведущий в подсобные помещения, и удивлённо на него посмотрела.
— Спасибо, конечно, но не стоит, у тебя, наверное, у самого напряг с финансами.
— Ведь действенно уже поздно для пеших прогулок, — Женька искренне волновался о подруге, ведь понимал, что ночной город, пусть прови