– И избежать шанса на приключения и славу? Телк, мы не созданы для того, чтобы всю жизнь доить коз и потрошить рыбу. Мы предназначены для более великих дел.
– И мы должны искать эту судьбу на реке? – спросил Телк, как будто решение было за Фроаном.
– Конечно, – ответил Фроан беззаботным тоном. – И чтобы подготовиться к этому, мы должны научиться владеть мечом.
– Но наши мечи не настоящие.
– Когда-нибудь они будут настоящими, – сказал Фроан. – А пока мы будем осваивать удары и выпады на деревянных.
Он пристально посмотрел на друга и без труда понял, о чем тот думает. Телк считает, что всю жизнь будет ловить рыбу, как и его отец. Сам не зная почему, Фроан всегда чувствовал, что его судьба – жить в другом месте. Хотя болота были всем, что он знал, они никогда не казались ему домом. Отчасти это объяснялось тем, что его мать была чужой. Несмотря на то, что Фроан говорил, как она, он преодолел этот недостаток. Его убедительные манеры привели к тому, что болотники приняли его. Тем не менее, он жаждал странствовать по большому миру.
Фроан как раз представлял себе свои будущие приключения, когда в поле зрения появился остров. Высокие камыши скрывали его до последнего момента, поэтому почти сразу, как только Фроан заметил его, они с Телком стали взбираться на известняковый склон. Это был огромный низкий валун диаметром около десяти шагов. Едва возвышаясь над верхушками камышей, он выделялся небольшой сосной, растущей из трещины. Часть поверхности валуна покрывали мох и низкорослые растения, а остальное – голый камень. Деревянные мечи были спрятаны среди ветвей сосны. Фроан достал их и протянул один Телку.
Ни один из юношей никогда не видел боя на мечах. Единственный меч, который они когда-либо видели, принадлежал Добаху, да и то лишь однажды. Их деревянное оружие подражало его, но их фехтование было чистым изобретением. По земным меркам это было неумелое рубилово. В болотах клинки редко использовались для боя. Даже кинжалы были редкостью. Но все это не умерило энтузиазма Фроана. Он охотно участвовал в спаррингах, и его агрессивная тактика с лихвой компенсировала больший размах Телка.
Они тренировались до самых сумерек. К тому времени оба вспотели и покрылись красными пятнами от ударов друг друга.
– Мы можем идти? – спросил Телк. – Моя мать будет искать меня.
Фроан чувствовал раздражение, но вел себя так, словно остановка была его идеей.
– На сегодня хватит, – сказал он. – Надо отвести бродяжку домой, пока мама не спохватилась. Эта коза – ее любимица.
Он спрятал мечи, пока Телк отвязывал лодку и подводил ее к отвесной скале острова. После того как Фроан взобрался на борт, Телк направил лодку в узкий канал. Некоторое время он молчал, прежде чем заговорить.
– Ты сильно ударил меня там.
– Но деревом, а не сталью.
– Но все равно больно.
– Так и должно было быть. Ты должен научиться избегать ударов.
– Да, но...
– Будь мужчиной, Телк.
– Буду, – ответил Телк приглушенным голосом.
– Я знаю, что говорю жестко, – сказал Фроан, – но никогда не знаешь, когда нам выпадет шанс. Когда он появится, мы должны быть готовы.
Когда лодка достигла Тарак Хита, Фроан выскочил на берег еще до того, как она коснулась отмели, ибо с запозданием понял, что задержался на острове. Поспешно отплывая, он обратился к Телку.
– Скоро мы снова потренируемся.
Из-за тусклого света передвижение по болотам стало особенно опасным, но Фроан уверенно пробирался через трясину. Он унаследовал от матери сверхъестественное чутье на безопасные места, которое некоторые приписывали колдовству. Когда он был моложе, Фроан наполовину верил этим слухам и горячо надеялся, что его мать умеет колдовать. Но она разочаровала его. Повзрослев, Фроан стал воспринимать ее как обычную. Хотя она и отличалась от болотников, но казалась такой же скучной.
Повернув за поворот, Фроан едва не столкнулся с ней. Она тоже спешила и несла большой пустой мешок.
– Мам! Что ты здесь делаешь?
– Иду к Раппали. У нее есть для нас мясо.
– Я еще не нашел Рози, но я...
– Посмотри у старого пня, – сказала Йим. – Похоже, она нашла веревку и привязала себя там.
Не говоря больше ни слова, она продолжила свой путь.
Фроан бросил короткий взгляд на уходящую мать, а затем продолжил путь за козой.
6
Раппали ожидала прихода Йим в сумерках и уже ждала у двери, когда ее подруга подошла к тропинке. На соседнем дереве висела туша козы без задней четверти, и Раппали держала ее свернутую шкуру. Поскольку ее муж был дома, она предпочитала разговаривать с Йим на улице.
Наблюдая за приближением Йим, Раппали поняла, почему Рорк назвал ее девушкой. Во-первых, она была одета скорее как девица, чем как матрона. Туника Йим из козьей шкуры без рукавов заканчивалась выше колен, и она ходила без обуви, кроме зимы. Ее лицо было таким же юным, как и ее наряд. Хотя Раппали знала, что ее подруге уже далеко за тридцать зим, на лице Йим почти не было морщин. В темно-ореховых локонах, спускавшихся по спине, не было седины. Не заботясь о своем внешнем виде, Йим подвязывала волосы полоской козьей шкуры. Но если Йим, казалось, не замечала своей красоты, то другие замечали. Мужчины, едва достигшие возраста Телка, не могли оторвать от нее глаз. Один даже преподнес ей брачный подарок, от которого Йим отказалась, как и от всех других предложений.
Как всегда, Йим обняла Раппали:
– Спасибо за помощь, – сказала она. – Уверена, Рорк ворчал по этому поводу.
– О, мой муж любит поворчать, и это идет ему на пользу, – с улыбкой ответила Раппали. – Кроме того, он любит сыр, как и я.
– Ну, Фроан устал от него. Он будет рад мясу.
– Он навещал моего сына сегодня? Телк вернулся домой накануне весь в красных пятнах и рассказывал какую-то историю о том, что упал с дерева.
– Скорее всего, наши сыновья были вместе, – сказала Йим, – потому что я встретила Фроана по дороге сюда. Он, похоже, шел от вашего хайта.
– Как ты думаешь, что они делали?
Лицо Йим потемнело.
– Боюсь, играли в войну.
– Они почти мужчины. Они должны искать себе жен, а не играть.
– Мужчины часто никогда не оставляют эту игру, хотя их игра становится все более смертоносной. – Йим печально покачала головой. – Я надеялась, что здесь все будет иначе.
– Все иначе, Йим. Правда, некоторые уходят, но не для того, чтобы сражаться.
– И лишь немногие возвращаются – кто знает, чем они занимаются?
Раппали увидела в глазах подруги беспокойство, граничащее со страхом, и попыталась ее успокоить.
– Фроан вырастет и оставит свои глупости.
Йим неубедительно улыбнулась.
– Я уверена, что ты права.
– Уже темнеет, – сказала Раппали. – Может быть, ты захочешь остаться с нами до рассвета?
– Спасибо, но я могу найти дорогу при свете луны.
– Тогда мы будем разговаривать до восхода луны. Я буду рад, ведь Рорк в обиде. – Раппали присела на низкую каменную стену террасного сада, и Йим присоединилась к ней. – Я слышал, ты приняла ребенка Дори. Как ты думаешь, ее муж его отец?
– Я бы сказала, что ребенок похож на свою мать, – ответила Йим.
– Но я слышала его глаза...
– Мальчик будет самим собой, независимо от того, кто его отец, – сказала Йим. – Не понимаю, почему люди так болтают.
– Потому что кровь всегда будет видна, – ответила Раппали. – Если Дори легла с тем рыбаком из Турген-Хайта, то мальчик вырастет злым.
– Я думаю, что у Дори есть свое мнение на этот счет.
– Ох! – сказала Раппали. – Посмотри на моего Телка и твоего Фроана. Они пойдут своими путями, что бы мы ни делали.
– Надеюсь, что нет.
Раппали вздохнула.
– Такова природа мужчин – не обращать внимания на своих матерей.
Йим сменила тему и болтала с подругой, пока луна не поднялась достаточно высоко, чтобы осветить ей путь через болото. Затем она накинула свой мешок на висящую тушу и разделала ее, чтобы нести вместе с козьей шкурой. Это был тяжелый груз, но она привыкла к тяжелой работе. Попрощавшись с Раппали, Йим взвалила на плечи свою ношу и отправилась домой.
Идя в одиночестве, Йим размышляла. Раппали была ее ближайшей подругой, по правде говоря, единственной, но Йим не решалась открыть свой секрет даже ей. Поэтому она не могла говорить о том, что все больше тревожило ее мысли. Казалось иронией судьбы, что Раппали невольно заговорила об этом, сказав, что «кровь всегда будет видна». Этого Йим боялась больше всего, ведь отец Фроана был чудовищем.
Рассказы о кровавых бесчинствах лорда Бахла были известны даже в Серых болотах, где люди считали, что такие ужасы далеки. Однако их источник вовсе не был далеким. Жестокость и сила Бахла проистекали от Пожирателя, злобной сущности, которая вселилась в него. Когда Йим легла с Бахлом в постель, эта сущность перешла через нее к Фроану. Йим хорошо знала о ее злобности, ведь, хотя она недолго послужила сосудом для зла, оно все еще оставалась в ней. Йим сравнивала себя с кубком, в который попал яд, и он был навсегда испорчен.
Это была истинная причина, по которой Йим не резала своих коз. Пожиратель жаждал кровопролития, потому что смерть питала его силу. Поскольку вид крови пробуждал в нем эту жажду, Йим не позволяла Фроану видеть ее. Единственное мясо, которое он ел, было копченым и тщательно высушенным. Когда Йим готовила его, даже ей приходилось напрягать все силы, чтобы не облизать окровавленный нож. Если уж я поддалась искушению, то какая надежда у Фроана?
Однако жажда крови была лишь внешним признаком потребности Пожирателя в резне. Имя лорда Бахла из поколения в поколение было связано с войной, и каждый сын становился похожим на своего отца и брал в руки меч. Как Избранная, Йим разорвала этот круг, соблазнив Бахла и сбежав вместе с его нерожденным сыном. После этого наступил мир. Но надолго ли?
В последнее время этот вопрос постоянно занимал Йим. Она боялась, что Пожиратель захватит ее сына и заберет его себе. Она не всегда так считала. Фроан был очаровательным ребенком, и жизнь с ним на Фар Хайте, хотя и нелегкая, была мирной и часто идиллической. В детстве Фроан был подвержен приступам ярости, но Йим старалась помочь ему усмирить их. Многие зимы казалось, что ей это удалось. Йим любила Фроана, подавала ему пример, учила самодисциплине и надеялась на лучшее. Тем не менее, она прятала ножи.