Серый, маленький, он пугал своей отреченностью, пустотой взглядов на улицах и абсолютному равнодушию. Здесь было мало хороших людей, сплошь завистники и лентяи, и даже богатые, а особенно они, сочетали себе все эти качества, украшая их как подарочной лентой — прожиганием жизни, гордыней и похотью.
Прощаться было не сложно. Сложно было представить свою новую жизнь. Мысль о том, что я теперь, по сути, принадлежу другому, совершенно незнакомому человеку, откровенно пугала и будоражила. Так, словно вытаскивала меня силой из крепкого бесцветного сна, в котором я оказалась после смерти родителя. Я впервые за то долгое время что-то почувствовала. До приезда Клеменса в наш дом, мне устойчиво казалось, что я так и проживу всю жизнь, прячась от разъярённой Эвелин в коморке для слуг. И это не казалось мне таким страшным, в сравнении с тем, что я испытывала сейчас.
Испуг, необратимый страх крепко держал меня за грудки, но привыкшая к боли душа с издевкой смотрела на то, как жуткий зверь пытается проникнуть под корку, в самую суть меня. Страх только на поверхности. Он еще не успел отравой проесть мой прочный панцирь, и лишь слегка придушивал сидя на груди.
— Вам нужно сделать еще что-нибудь перед отъездом?
— А есть возможность? — Удивилась я.
— Бесспорно. Мы никуда не торопимся, госпожа Бланкар. Корабль точно уплывет сегодня и точно с нами. Так что?
— Я хотела бы съездить на кладбище. Это возможно.
— Да, госпожа Бланкар. — Гест улыбнулся и напомнил мне отца. Он так же заглядывал мне в лицо, видя в нем что-то, что согревало его душу.
— Можете звать меня просто Бланш.
— Если вы позволяете обращаться к вам по имени, то я предпочел бы Аорелия.
— Как вам будет угодно.
— Можете звать меня просто Гест. Я и в дальнейшем буду часто с вами встречаться, поэтому мы можем прямо сейчас пройти формальности и официоз.
— Буду только рада. — Искренне ответила я.
Две аккуратные могилки, как и всегда, ждали меня в одном и том же месте. Гест сам предложил купить цветов и сейчас передал их мне, отходя на несколько шагов, позволяя побыть наедине с родными в последний раз.
— Мама, папа. Я пришла попрощаться. Да, знаю, я уже приходила. Не думала, что у меня будет возможность заехать к вам еще раз, но мне разрешили, и я не смогла отказаться. Я буду скучать, мои родные. Надеюсь, дядя Эдвин не забудет хотя бы иногда приходить к вам, и не позволит траве поглотить надгробия. Ох, что же я несу…. — Я присела на корточки и положила часть букета на гранитный камень у могилы матери. — Прощай мамочка. Я хотела бы сказать, что вернусь, но думаю, тогда я совру. Прощай папочка. — Вторая часть букета так же опустилась на могилу отца. — Мне будет вас не хватать.
Ветер подул мне в лицо, развивая волосы, и дал отличную отговорку, позволяя обвинить его в выступивших слезах. Я как будто оставляла здесь что-то важное, что-то, что я еще не успела понять, и теряю последний шанс на разгадку.
Поцеловав ладонь, я приложила ее сперва к надгробию мамы, а затем повторила это с могилой отца.
Поднявшись, я сделала реверанс, поклонившись родителям и не оборачиваясь, направилась к карете.
Гест вновь не говорил ни слова, лишь помог мне вернуться на свое сидение, и запрыгнул следом.
— Простите меня, если эти слова сейчас будут лишними, но вы очень сильно похожи на свою мать.
— Простите?
— Мне дано видеть души. — Он опустил глаза, давая понять, что это вряд ли можно назвать даром, скорее наказанием. — Души тех, кто хотел бы что-то передать, или что-то увидеть.
— Она… Была там? — Шепотом спросила я, и мужчина в ответ кивнул.
— Она сказала, что очень любит вас и не хочет видеть, как ее цветочек плачет. Передаю дословно, потому, как считаю, что это важно.
— Цветочек… — Молвила я, прекращая сомневаться в словах Клеменса.
Мама звала меня так и никак иначе. Даже когда злилась, она громко кричала «Цветочек!» и злость уходила, оставляя за собой только тепло. — Она сказала, что очень любит вас и не хочет видеть, как ее цветочек плачет. Передаю дословно, потому, как считаю, что это важно.
— Цветочек… — Молвила я, прекращая сомневаться в словах Клеменса.
Мама звала меня так и никак иначе. Даже когда злилась, она громко кричала «Цветочек!» и злость уходила, оставляя за собой только тепло.
— Она сказала еще что-нибудь? Просила передать?
Мужчина качнул головой в так кареты:
— Нет, Бланш. Мне жаль, но больше ничего. Только то, что я сказал и ничего больше. — Не нужно было быть гурией, чтобы понять, что мужчина соврал, но я послушно кивнула в ответ и отвернулась к окну.
Глава 4
В порту нас действительно ждал корабль. Команда на удивление состояла из моряков Боклера, и встретила нас спокойными, совершенно равнодушными лицами.
— На этом корабле мы доплывем до острова Хакуин, там же перенесемся порталом на берег Дарлинга, а оттуда нас заберет корабль господина Торунна и отвезет на остров Шелтор.
— Почему бы нам сразу не перенестись на этот остров? — Спросила я, заходя в каюту.
— Вы, вероятнее всего, не представляете месторасположение острова. Он очень и очень далеко отсюда. Такой скачок подвластен лишь фениксу. К моему огромному сожалению, я только частично гурия и на этом мои таланты кончаться.
— Не преуменьшайте свое значение, Гест. — Улыбнулась я. — Сколько нам плыть до первой остановки?
— Четыре дня. С учетом короткого портала, мы сокращаем путь на семь дней. Дорога между Хакуином и Дарлингом сплошь и рядом усыпана водоворотами и грозовыми ветрами, которые с радостью помогут короблю врезаться в скалы. Поэтому будет благоразумнее добраться до Дарлинга порталом.
— Я доверяю вам, Гест.
— Благодарю Бланш. Мне приятно это слышать. Я оставлю вас.
Время уже давно приблизилось к закату, и как только корабль отправился в путь, меня сморил сон. Тяжелый, как груда одеял, которыми придавило мое тело. Мне снилась чепуха из обрывков фраз, громкого шума и непонятных, и незнакомых лиц. Все происходило так быстро, что я не сразу заметила, как в мою сторону шагает огромный зверь. Его тело было покрыто плотным мехом, а глаза горели ярко алыми огоньками, словно на их дне тлели угли. Он смотрел на меня открыто, вызывая на бой, ни капли ни сомневаясь в своей победе. Открыв огромную пасть, чудовище показало мне все свои огромные и твердые зубы, щелкнув челюстью так, что я захотела вскрикнуть, но не смогла, скованная сном.
Как только раздался утробный рык, я почувствовала как тело, что боролось со сном, покрылось холодными каплями, остужая покрытую мурашками кожу.
— Проснись! — Крикнула сама себе, открывая глаза, вытягивая себя из этой плотной пучины кошмара.
Я села в постели, судорожно вдыхая воздух и ощупывая дрожащими пальцами свое вспотевшее лицо. Как только дыхание более-менее пришло в норму, я сделала глубокий вдох и прислушалась к стучащему в груди сердцу.
Что это было? Откуда этот кошмар?
Последний раз мне снились кошмары в детстве, но тогда меня успокаивала мама, а папа прогонял расшалившихся домовых. Но этот кошмар был слишком реальным! Или я просто забыла, каково это…
Волосы разметались по подушке, стоило мне откинуться и лечь. Буквально рухнуть в постель. Спать хотелось ужасно, но ощущение опасности еще не прошло до конца, не позволяя мне не обращать на него внимания и спокойно вернуться ко сну.
Решение пройтись по палубе, пришло так же внезапно, как внезапно я поняла, что уже набросила на плечи вязаную накидку и запрыгнула в сапоги.
Стоит только выйти, постоять несколько минут и вернуться в каюту, как сон снова примет меня в свои объятия.
Луна была высоко в небе, освещая морскую гладь ровным тусклым светом, позволяя видеть, как подрагивает вода под легким дуновением ветерка. Спокойная ночь. Только мне приснился кошмар.
— Госпожа? — Я вздрогнула от испуга и, отскочив, прижала руку к груди. — О, простите, не хотел вас пугать.
Молодой парень из команды стоял в паре метров от меня, сжимая в руках удочку.
— Это вы меня простите. Не думала, что встречу кого-нибудь. — Ответила я, посильнее запахивая накидку на груди, пряча сорочку.
— Я решил порыбачить. Не спалось. — Он пожал плечами оправдываясь.
— Простите еще раз. Не буду вам мешать.
— Я Лит. Можно Лют. — Представился он.
— Почему? — Удивилась я.
— Вообще я Лютик, но это как то смешно. Поэтому представляюсь Лютом, или Литом. — Он потер высокий лоб и взъерошил темную отросшую челку. — Если вам не спиться я могу составить компанию. Просто посидим, поболтаем.
— Думаешь, это хорошая идея?
— А почему нет? Мой дед говорил, что если не можешь заснуть, нужно обязательно с кем-нибудь поговорить.
— И как это помогает?
— Устаешь от людей и мечтаешь скорее заснуть. — Улыбнулся он. — Ну, так что? Составите мне компанию? У меня и для вас удочка найдется.
— Пожалуй, рыбачить я все же откажусь. — Улыбнулась я, а парень немного сник. — Но с радостью понаблюдаю за тобой.
— Тогда пойдемте. Сейчас рыба мечется по правую сторону борта.
Он пошел прямо по палубе и, подойдя к краю, сел и опустил ноги к воде, просунув их между перилами.
— Могу отдать вам свою куртку. Ночью прохладно, не дай боги простынете.
— У меня достаточно теплая накидка, спасибо.
Поддавшись порыву, я села рядом, повторив позу юноши.
— Как ваше имя?
— Бланш. Можешь звать меня по имени и на «ты».
— Не думаю, что это возможно. — Ухмыльнулся он, забрасывая крючок в воду.
— Почему?
— Вы благородная, а я простак. Это как гусеница будет к ястребу на «ты» обращаться.
— С чего ты взял? — Спросила я.
— По вам видно, госпожа Бланш. Нарядами не пестрите, макияжем лицо не портите, а в каждом движении заметно. В каждом шаге и взгляде. Я такие вещи сразу замечаю.
— Был такой опыт?
— В детстве я был служкой в доме одной очень состоятельной дамы. Вот она была очень на вас похожа. Такая же грациозная, ровная, плавная. Но я могу задать вопрос?