— Потому что это было твоим условием? — отвечаю вопросом на вопрос. — Ты оплатил операцию, я же вышла замуж за твоего брата. Что тут непонятного, Рома? Почему прикидываешься идиотом?
Парень прищуривается, открывает рот, дабы что-то сказать, но будто не решается. Потирает лицо раненой рукой.
— То есть... Ты не знаешь?
— Ты о чем? — спрашиваю злобно. — Можешь прямо все сказать? Чего ты хочешь?
— Я не оплачивал операцию твоей бабушки, Алена, — произносит.
Мороз пробегает по позвоночнику от его слов. Что значит не оплачивал?!
Сердце невыносимо ноет. Я потихоньку сажусь на диван, потому что колени дрожат. Все еще не веря в услышанное, пытаюсь сообразить, правда ли это. Может, Рома делает это для того, чтобы я развелась с Сережей?
Чушь какая...
— В тот день, — продолжает он, опускаясь на корточки напротив меня. — Как только ты ушла, я пожалел. Начал тебе звонить, писать сообщения, но ты все проигнорировала. Я пришел в клуб, рассказал все ребятам. Ален, брат хотел покончить собой. Манипулятор хренов. Обвел меня вокруг пальца, а я поверил. Плюс твои слова о том, что ты понимаешь Сережу... Вообще запутался, короче. Я реально подумал, что вы поговорили и... Что между вами что-то есть. А когда очухался, поздно стало. Хотел найти тебя...
— Как ты мог? — еле выдавливаю. Мне сейчас все равно, что он говорит. Ни одно его оправдание не переубедит меня. Он оказался подонком, ничем не отличающимся от своего брата. — Я же так верила тебе...
— Ален, — глубоко выдохнув, он сжимает мои руки своими, целует ладони. — Я хотел найти тебя, честное слово. В ту же ночь дядя позвонил мне, сообщил, что родители в аварию попали. Ты представь мое состояние. Пожалуйста... — очередной поцелуй в ладони. — Я сразу же полетел в Москву. Мама в коме, отец более-менее лучше. Работа, больница... Все смешалось в кучу. Я совсем забыл об операции. Тебе звонил, спрашивал у ребят, но про бабушку, будь я неладен, забыл. Не специально...
Я не могу сдержаться. Губы дрожат, подбородок еще больше. В области груди настолько больно, что вот-вот я упаду в обморок.
Смотрю в черные глаза парня и понимаю, что я совершила самую огромную ошибку, подпустив его к себе, к своему телу настолько близко. А самое больное — у меня под сердцем ребенок, отцом которого является этот же подонок. Что мне делать? Как поступить? Да, теперь я ненавижу его еще больше, теперь я понимаю, что назад дороги нет. Я никогда его не прощу. Нужно забыть все, что было в прошлом. Вычеркнуть братьев из своей жизни и начать все с нуля. С чистого листа.
— То есть жизнь твоей матери, она была важна. А то, что ты испоганил мою, а потом еще и не оплатил операцию, тем самым плюнув и на жизнь моей бабушки — все это пустяки. Совсем неважное, лишнее дело для тебя, да? Даже про работу ты не забыл, а бабулю... О боже...
— Это не так, Алена, — качает он головой. Я выдергиваю свои руки, встаю с места. Рома тоже поднимается. — Это не так. Выслушай до конца, прошу тебя.
— Катись к черту! — кричу, не в силах сдержать свои эмоции. Слезы текут одна за другой. — Дура! — шепчу себе под нос. — Боже, какая же я дура!
Меня трясет от злости и ярости. Как же я хочу забыть последние несколько месяцев своей жизни. Забыть этого парня, стоящего напротив. Больше не иметь с ним ничего общего. Но умом понимаю, что все перечисленное невозможно. Тем более последнее.
— Я из-за тебя, из-за твоего долбанного условия целый месяц живу с твоим братом под одной крышей! В одной кровати сплю, будь ты проклят! Я тебя ненавижу! Ненавижу, слышишь? Никогда не прощу! Никогда!
Сжав мои плечи, Рома слегка встряхивает. Прижимает к себе и крепко обнимает.
— Прости, Алена. Я заслужил. Бей, говори, что хочешь, но не отпускай. Не стой так далеко от меня. Не смотри холодным взглядом. Пожалуйста.
— Отойди! Отпусти меня! — кричу, пытаясь оттолкнуть его. — Я тебя ненавижу! И разводиться не стану! Не стану!
В глубине души, конечно же, понимаю, что несу чушь. Я обязательно пошлю Сережу далеко и надолго. Уйду из того дома и больше никогда не вернусь. Пусть родители Ромы думают обо мне все, что пожелают, но с меня хватит. Достаточно.
— Я тебя ненавижу, — повторяю словно в бреду. — Не трогай меня! Будь проклят тот день, когда я с тобой познакомилась! Будь проклят тот день, когда я разрешила тебе прикоснуться к моему телу! Я круто заплатила тебе за первую операцию! Чистотой! Невинностью! Этого вполне достаточно! Отпусти, я сказала, подонок!
Рома, к моему удивлению, отпускает и делает шаг назад. Я же вытираю слезы с щеки и на ватных ногах направляюсь к двери. Останавливаюсь в последний момент, оборачиваюсь.
— Не смей подходить ко мне! Не лезь в мою жизнь, не вмешивайся! Иди и женись на своей девушке. Будьте счастливы, если сможете. Но меня не трогайте! Не впутывайте! Ненавижу! — процедив сквозь зубы, поворачиваю ключ в замке, открываю дверь и выхожу наружу.
Уже оказавшись на улице, дышу полной грудью, чувствуя горячие слезы на щеках. Мне невыносимо больно.
— Что я сделала? — поднимаю голову и смотрю на небо. — Что я такого сделала, что ты меня так наказываешь, Господи? В чем я провинилась?
— Алена, — мужской голос и легкое касание плеча. — Мы можем поговорить?
Вздрагиваю. Кирилл стоит рядом и разглядывает мое лицо. Только этого не хватало. У меня больше нет сил что-либо слушать!
— Не нужно его защищать, Кирилл, если не хочешь портить со мной отношения. Я устала, хочу домой. Прости.
ГЛАВА 7
— Я не собираюсь его защищать, — достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Пару слов скажу. Неужели я этого не достоин? Вроде бы ничего плохого тебе не сделал. Как были друзьями, так и остались. Или я ошибаюсь? — прищуренный взгляд исподлобья.
— Кир, чувствую себя неважно. Не настаивай. Может, в другой день...
— Домой подвезу, — перебивает. — Не будем нигде сидеть и болтать часами. Подвезу тебя и как раз скажу кое-что. Важно, Алена. Будешь ждать автобус? Замерзнешь.
— Хорошо, — сдаюсь. — Но мое мнение о нем не изменится.
Кирилл прячет сигареты обратно, открывает переднюю пассажирскую дверь, приглашает сесть. Парень смотрит своими зелеными глазами в мои так, будто мысли прочесть хочет. Иногда мне кажется, что этому человеку не нужно ничего рассказывать. Он по одному взгляду может понять, что у тебя на душе. И сейчас... Он понимает мою боль, понимает, как мне тяжело. Раньше, когда не было Ромы, Кирилл все мои секреты знал. И то, что я работала танцовщицей, и то, как поступили со мной родители. И прочее. Я редко с кем делилась личной жизнью, но именно Кирилла я считала своим, не ждала никогда подвоха с его стороны. И он поддерживал меня в любой момент, помогал, защищал.
Но в один день все изменилось. Моя жизнь перевернулась вверх дном, превратилась в кашу после появления Ромы. Сейчас у меня такое ощущение, будто все ушли от меня. Да и желания грузить кого-то своими проблемами нет. Знаю, девчонки хотят поддержать, но их вопросы напрягают. Каждый раз возвращаться в прошлое, что-то вспоминать, а потом рассказывать — это то же самое, что получить удар за ударом в самое больное место. Да, они рядом, но в тот же момент очень далеки...
— Чувствую себя пятидесятилетним мужиком, который устал от жизни, — проговаривает друг, нажимая на газ. Выруливает на трассу. — Лиза превратила меня в старика.
Он не поворачивает голову в мою сторону и даже не смотрит на меня. Его взгляд сконцентрирован на дороге, но я все равно чувствую усмешку. Не могу понять, шутит он или же серьезно говорит.
— У вас всегда были ссоры. Зато нет никаких условий. Ты Лизу никому не отдаешь и сам жениться на левой бабе не бежишь. Это главное.
— Он не женится, Алена. Тем более на твоей сестре. Он даже не знал, что вы родственники.
Я кусаю нижнюю губы до крови понимая, что сама начала разговор. Молодец, Алена. А теперь слушай внимательно каждое слово. Терпи. Даже если этого не хочется.
— Он меня своему брату отдал!
— На эмоциях был. Поступок хреновый, да. Накосячил жестко, а потом приехал в клуб. Чуть ли не ревел, как баба, от бессилия. Не мог найти тебя. Ты себя на его место поставь, Ален, — переводит взгляд на меня и снова возвращает на дорогу. — Тебе звонят и говорят, что бабушка, не дай бог, умирает. Ты разве не побежала бы за ней? Побежала бы, не задумываясь, даже на край света! Или, быть может, вспомнила бы, что кому-то обещание дала? Скорее первое, верно, Ален?
Где-то он прав, да. Возможно, так и было бы. Но все равно я не могу принять этот факт. У нас был договор. Я выполнила, он — нет.
— Ты обещал его не защищать!
— Я не защищаю. Говорю как есть. Он уехал. Ну, а если честно, то косяк мой. Ты меня винить должна. Я должен был тебя остановить, но поздно очухался. Откуда я мог знать, что вы на следующий же день распишетесь? Серега меня выбесил. Показал бумажку. Я чуть с ума не сошел. Даже не представляю, что чувствовал Рома, когда я ему сообщил эту «новость», — усмехается, поворачивая голову в мою сторону.
— Он сам отдал. Что должен был чувствовать? Обрадовался, наверное, что я слово сдержала. А вот он — нет.
— Ептить! — выругавшись сквозь зубы, Кирилл останавливает машину у нашего здания. — Любовь — она такая, Алена. Много испытаний, препятствий. Ты же сама видишь, понимаешь, что он без ума от тебя. Ты точно так же. Не усложняйте себе жизнь. Поговорите по-человечески и уберите всех лишних людей из своей жизни. Это разве так сложно? Обида со временем пройдет. Она ничего не значит, если у вас есть сильные чувства друг к другу.
— Кирилл, — потерев лицо рукой, перевожу взгляд на друга. Меня безумно клонит в сон. Я даже не представляю, как отсюда доберусь до родительского дома Сережи. Придется вызвать такси, а главная задача — не уснуть там. — Если бы у него были чувства, он никогда не заставил бы меня выходить замуж за другого. Ты же соображаешь, о чем я? Когда человек любит, блин, внутренности наизнанку выворачивает, если увидит любимого с другим. А тут он приходит, и бац — выходи за моего брата. Какая тут нахрен любовь? Ты о чем вообще?