Осеннее утро было обычным — таким как и все остальные: Зоя, торопясь в институт, вышла из дома и больше её никто не видел. Она исчезла бесследно, не оставив никаких зацепок для поиска. Прошёл год, Зоя не возвращалась, новостей о ней не было ни плохих, ни хороших. Через год в доме Натальи Ивановны появилась четвёртая дочь. Они на семейном совете приняли решение усыновить ребёнка из детского дома. Шустрая Надежда ворвалась в их жизнь уже бойким полуторогодовалым ребёнком, она перевернула в доме всё с ног на голову и выжила из стен поселившуюся там печаль.
Только материнское сердце продолжало верить, что это не конец и что однажды она найдёт свою дочь живой.
В палату принесли ужин, вернули соседку, время посещения подходило к концу.
— Согласна ли ты жить с нами? — схватила она меня за руки, словно боясь, что она услышит от меня отказ. — Пока всё не выяснится, мы тебе поможем.
Я не успела ответить, как она снова с жаром произнесла:
— Тест ДНК мы обязательно сделаем, но я уверена, что ты моя внучка. Ты так похожа на неё, её голос, улыбка. Ты волосы поправляешь, как она!
— Я буду только рада, — я улыбнулась, глуша внутри себя слёзы. Мне хотелось верить в то, что часть моей семьи найдена. В сердце росла надежда, она крепла и с каждой минутой я всё больше верила в то, что я вспомню всё.
Я проводила Наталью Ивановну до выхода и вернулась в палату. Инна, соседка по палате, тут же спросила:
— Это кто?
— Возможно моя бабушка, — пожала я плечами ложась на кровать.
— Вот и хорошо, — тут же согласилась Инна. — Всё постепенно наладится и ты восстановишь память. От шрамов ни следа на коже. Кости целы. Значит и всё остальное обязательно наладится.
На душе было неспокойно, день был насыщенным. Я много читала про шрамы в интернете, я уникальна, на мне не осталось даже маленького шрамика. Хотя медсёстры сказали, что многие переломы были открытыми. Моё тело выглядело сильно покалеченным. Валерий Львович отказался показать фотографии, которые были сделаны на месте, где меня нашли.
— Обязательно наладится, — эхом ответила я Инне, задумчиво глядя в потолок.
— Звучит пессимистично, Зои, — из потолка выглянул знакомый мне Жнец. Он высунулся по пояс, держа в руках свой рабочий инструмент и зависнув надо мной.
Я повернула голову в сторону соседки, она спокойно листала что-то в телефоне, не обращая на висящего никакого внимания.
— Выйдем поговорим, — предложил Жнец и кажется подмигнул мне. — Ты моя самая серьёзная и единственная проблема за всю мою длительную работу.
Открыла рот, чтобы ответить Жрецу, но поняла, что Инна не поймёт, да ещё возможно и напугается. Закрыла рот и кивнула головой.
— Пойду прогуляюсь по коридору, — предупредила я соседку. А это означало, что я сейчас забьюсь в закуток в конце коридора за огромную кадку с гибискусом. Цветок, как только я там стала прятаться на подоконнике, стал цвести не переставая. Огромный куст был усыпан красными цветами, озадачивая медперсонал, да и самих пациентов.
Шлёпая в тапках, я направилась к своему секретному месту. Жнец бесшумно летел рядом. Он был очень высоким, больше двух метров.
— Я должен извиниться за моё первое появление, — сказал он. — Никак не ожидал, что ты меня увидишь. Разыгрывал трагическую сцену.
— Сцена была впечатляющей, мистер Смерть, — тихо шепнула я, чтобы никто не услышал кроме моего невидимого сопровождающего. — Я едва не впечатлилась до подгузников.
— А как я был впечатлён, когда ты свалилась из ниоткуда в поле в виде куска фарша в платье и короне, ты просто не представляешь, — хмыкнул саркастически Жнец. — Я чуть косу с перепуга не потерял, когда ты простонала: «Помогите».
— Я не специально, наверное, — огрызнулась я. Галлюцинация начинала меня раздражать.
— Да кто вас людей знает, специально — не специально, — проворчал недовольно Жнец. — У меня отпуск накрылся из-за тебя. Мне ещё надо было сто душ забрать и год отдыха. Нет же, ты вопреки всему выжила. Теперь имена из моего списка разлетаются другим Жнецам, а я вынужден сопровождать тебя везде в надежде, что ты скоро откинешь тапки.
— Я сейчас их в тебя откину, — шикнула я на Жнеца. — Что тебе от меня нужно?
Нет, ну я понимала, что видеть Смерть в капюшоне и с косой — это несколько не по-человечески. Но, с другой стороны, он ведь не отстанет! Очень странно, я вам скажу.
— Это был мой первый отпуск, — хмуро заявил Жнец. Я с лёгкостью села на подоконник.
— Каким образом? — уставилась я в сияющие синим глазницы Жнеца. Он меня совсем не пугает.
— Меня тянет в то место, где должна выйти душа из тела, и я обязан её пронести в нужное для неё место — туда, где её ждут. Дальше путь души мне не интересен, я её оберегаю только в самом начале, чтобы не заблудилась, — взялся за объяснения Жнец. — В свитке появилась пустая строка и меня вытянуло в поле, где к моим ногам рухнула ты. Вопреки всему ты оказалась жива, душа не поспешила покинуть тело. Ко всем прочим неприятностям вынуть душу я не смог. Я просидел возле твоего замерзающего тела два часа и с удивлением отметил, что ткани регенерируют. Пришлось пометаться в поиске того, кто слышит призыв Смерти. Благо такой экземпляр был недалеко, мне удалось его заманить на место твоего падения. Ты оказалась в больнице, выздоровела, а вот у меня так и не появилось никаких новых душ. А сегодня в списке, проявилось «Зои», как только тебя назвали по имени.
— Хочешь сказать, что я всё ещё умираю? — не поняла я и на всякий случай себя ущипнула. Вздрогнула от боли.
— Если бы, — хмыкнул Жнец. — Судя по состоянию твоего здоровья, я умру раньше, — он задумался и пробормотал: — Если умру надо обязательно Коляна попросить мне доставку организовать в лучшем виде.
— Так что там с моим именем в списке? — поторопила я Жнеца. Может у меня после травмы головы такая спокойная реакция на него? По справедливости — я должна визжать и бежать в ужасе, теряя тапки. Так написано в книгах.
— Ах, да. Пока ты не умрёшь, я буду рядом, — спокойно ответил он. — Давай развлечёмся тогда хотя бы. Скучно же!
— Потерявшая память и безумный Жнец — отличная пара, — иронично подметила я и сложила руки на груди, выражая сомнение в будущем предприятии.
— Предлагаю открыть бал в честь знакомства, — Жнец протянул мне свою костяную руку. — Позвольте представиться: Васисуалий, в переводе с греческого «царственный».
Вложила свою ладонь в его, мои пальцы коснулись холодных костей. Удивилась, но руку не отдёрнула. Васисуалий тоже удивился.
— Вот как?! Мы можем прикасаться к друг другу! — выразил он мою мысль вслух. — Интересный момент.
Я спрыгнула на пол, встала на ноги, и вторая костлявая рука с косой обвила меня за талию. Холод от его прикосновений тут же забрался под халат.
— Вальс или танго?! — бодро спросил Жнец.
— Я не умею, — спохватилась я, вспомнив что я никогда не танцевала в своей новой жизни.
— Неважно, — ответил Жнец и я взлетела в воздух. — Я буду вести.
— Нас могут увидеть, — я в панике вцепилась в плечи чокнутого Жнеца.
— Все спят, — улыбнулись мне одними зубами, и мы закружились или в вальсе, или танго, или не пойми ещё чего. Мы неслись по коридору больницы в свете лам, обещая своим полётом получить незабываемые впечатления увидевшему потустороннее безобразие.
— Ты волшебно танцуешь, — осторожно поставил он меня на ноги возле двери в палату.
— Я потеряла тапки, — едва вымолвила я, стоя босыми ногами холодной поверхности. Голова кружилась и, чтобы не упасть, я оперлась спиной о косяк.
— Замечательно, — соблазнительно прошептал он. — Зови меня Алий, меня зовут так друзья, — он снова подмигнул мне и растаял в воздухе, словно дым.
— Женя, — услышала я оклик врача. — Ты почему босиком?
Мои тапочки были раскиданы по коридору. Приготовилась к воспитательным процедурам от лечащего доктора. А кто-то сказал, что все спят. Лжец!
Глава 3
Олег Владимирович строгим отеческим взглядом отправил меня в палату.
— Я просто увидела тень и испугалась. Тапочки потеряла, пока бежала, — попыталась оправдаться я, заводя руки за спину и сцепляя их там в замок и глядя честными невинными глазами на своего лечащего врача.
Олегу Владимировичу было уже почти пятьдесят пять лет, высокий крепкий мужчина, седые волосы в тёмной шевелюре. Красивые черты лица, тёплая улыбка и добрый, но глубоко уставший взгляд карих глаз. Доктор мне нравился за его отличный юмор и за справедливое отношение к больным. Ко всем плюсам — он был прекрасным специалистом, врач с золотыми руками. Может поэтому меня ещё не разобрали на органы какие-нибудь чудаковатые учёные — Олег Владимирович меня никому не сдал.
— Застудишься, пол холодный. Тапочки сейчас принесу, иди спать, Женя, — устало произнёс доктор.
— Я сама, — опередила я доктора, поспешив в сторону раскиданных тапочек.
— Женя, — серьёзно окрикнул он меня. — Я тебе на ночь двойную дозу успокоительного выпишу, — пригрозили мне, намекая на то, что мои ночные посиделки в интернете могут внезапно закончиться.
— Это бесчеловечно, — отозвалась я, ловко подхватывая на ногу первый тапочек. — Я обижусь и больше к вам никогда не поступлю!
Олег Владимирович усмехнулся и пробубнил себе под нос:
— Если бы не видел своими глазами в каком состоянии поступила, ни за что бы не поверил в то, что сейчас вижу и слышу.
Ответить ему не успела, в это момент, когда я обувалась во второй тапочек его окликнула дежурная медсестра:
— Олег Владимирович, больной поступил!
Когда я повернулась, врач широким шагом быстро удалялся по коридору, забыв про меня. Я улыбнулась, глядя на то, как полы его халата развиваются на ходу.
— Пусть всё будет хорошо, — тихо прошептала я напутствие ему в спину и пошла спать.
Сон на удивление пришёл быстро. Снилась мне палата, коридор и кадка с гибискусом. Всё, к чему я привыкла за это недолгое время. А ещё красок в сон добавил мой новый странный знакомый Васисуалий… ах, да просто Алий. И почему я его не испугалась?