Небольшая, чистая, скромно обставленная комната. Узкая кровать, на которой я, собственно, и сижу, тумбочка, стол, кресло у окна, шкаф в углу. Добротная, антикварная мебель… пожалуй, даже симпатичная в своей старомодной элегантности, но совершенно не моя.
Нет, я уже, в принципе, начала догадываться. Гнала от себя внезапно появившиеся мысли — нелепые, путаные, панические, но они упорно возвращались.
— Где я?
— В Ростас-холле.
Повисла пауза, и моя собеседница недоуменно нахмурилась — видимо, все просто обязаны были знать, что это за Ростас-холл такой.
— Я не местная, — пробормотала торопливо.
Взгляд женщины чуть смягчился, и она снисходительно пояснила:
— Ростас-холл — особняк господина Лоттера. Хозяин лично принес вас сюда пять дней назад. Вызвал лекаря и приказал позаботиться. Вы были без сознания, бредили.
Черт побери! Значит, это не галлюцинации, не вымысел больного воображения. Все произошло на самом деле.
Я со стоном откинулась на подушку.
— Вам плохо? — переполошилась женщина, подаваясь ко мне.
— Нет-нет, не беспокойтесь. Голова немного закружилась. А господин… м-м-м…Лоттер дома?
— Да, у хозяина сейчас гость, но как только он освободится, я доложу, что вы пришли в себя. Он приказал немедленно поставить его в известность, если ваше состояние изменится. Хотите еще отдохнуть?
— Нет уж, — я решительно тряхнула головой. — Наотдыхалась, хватит.
Женщина одобрительно кивнула. Судя по всему, она тоже считала, что слишком долго валяться в кровати, вредно.
— Тогда я принесу вам платье.
— Подождите, — я торопливо коснулась ее руки. — Девочка… Мисти… С ней все в порядке?
— Да, — на лице собеседницы расцвела широкая, невероятно теплая улыбка. — Малышка жива, хвала Солнцеликому. Хозяин сказал, вы помогали ее искать… Спасибо. Боги не забудут вашей доброты.
Она вышла. Как только дверь закрылась, я закуталась в одеяло, бросилась к окну, торопливо отодвинула край шторы и замерла, изучая открывшийся мне вид: цветочные клумбы, полукруглую подъездную аллею, ведущую к высокому мраморному крыльцу, и вдалеке — чугунную ограду с широкими массивными воротами.
Это не Земля. Я в чужом мире… В чужом! Только так можно объяснить все, что со мной приключилось. Но как я сюда попала? Почему?
Пока я пялилась в окно, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся в разные стороны мысли, дверь дома отворилась, на крыльцо вышли двое — и я в очередной раз застыла каменным изваянием.
Рядом с тем самым господином Лоттером, моим недавним спасителем, небрежно облокотившись на перила стоял зеленоглазый Алистер. Чтоб ему пусто было!
Мужчины спустились с крыльца и неспешно пошли по аллее, о чем-то беседуя. Их серьезные, сосредоточенные лица мне совсем не понравились. Нет, они, разумеется, могли обсуждать все, что угодно, начиная от погоды и видов на урожай и заканчивая здоровьем маленькой Мисти. Но ведь не исключено, что прямо сейчас, в этот самый миг там внизу обсуждают именно меня.
«Знаешь, — говорит, например, Лоттер, — я тут в запертом подвале девицу в грязном подвенечном платье нашел. Спала на соломе, как у себя дома, а когда я ее разбудил, еще и прогнать меня пыталась. Представляешь?»
«В подвенечном платье? Совершенно бесхозную? — оживляется Алистер — Очень интересно. Я как раз разыскиваю одну такую. А фата на ней была?».
Попадаться в руки зеленоглазого друга здешнего короля категорически не хотелось. Я никак не могла забыть неприязнь, с которой он на меня смотрел, и сказанные ему слова: «Не понравится, отдашь другому. Желающие найдутся». Нет уж, благодарю покорно, я не вещь, чтобы передаривать меня за ненадобностью.
Зябко поежилась, перевела взгляд на ладонь… Ни шрама, ни ожога, ни царапинки, ни единого следа — гладкая чистая кожа. Странно. Не привиделась же мне та молния, в самом деле?
Мужчины, тем временем, закончили разговор, пожали друг другу руки, к Алистеру подвели жеребца, он, вскочив в седло, крикнул что-то на прощанье и умчался прочь, а Лоттер повернул обратно, к дому. Я инстинктивно отпрянула, задернула занавеску, и тут же досадливо тряхнула головой — веду себя как ребенок, пойманный за подглядыванием.
— Хм… — раздалось от двери сухое покашливание. — Гхм… Вы уже поднялись, как я вижу.
Служанка…
И когда только успела войти?
Или она не служанка вовсе?
— Поднялась, — согласилась я с очевидным. — Красиво тут у вас...
Махнула рукой в сторону окна, подхватила сползающее вниз одеяло и вежливо улыбнулась. Ну, подумаешь, полуголая, нечесаная и неумытая гостья бросилась с утра пораньше любоваться окрестностями. Дело житейское. Надеюсь, у них это не запрещено?
— Красиво…
Женщина одарила меня еще одним подозрительным взглядом, но вопросов больше не задавала. Прошла вперед и аккуратно положила на кровать скромное синее платье с белым кружевным воротничком.
— Вот. Господин распорядился доставить еще несколько дней назад. Ваше отдали в стирку, потом в ремонт, хотя, боюсь, его вряд ли можно будет носить. Стоило бы выбросить, но если оно вам дорого…
— Дорого, — торопливо заверила я. — Очень дорого.
Особой привязанности к театральному реквизиту я, понятное дело, не испытывала, но оставлять такую улику в чужих руках нельзя. Лучше сама потом где-нибудь спрячу… Угу, зарою безлунной ночью, в саду.
Хихикнула про себя — нервное, наверное, но вслух сказала совсем другое:
— Спасибо. Вы меня очень выручили.
Собеседница кивнула, принимая благодарность.
— Вечером вам отдадут одежду, а сейчас прошу надеть то, что я принесла. Ванная за дверью в углу, там найдете все необходимое. Я вернусь через полчаса и отведу вас к хозяину.
Я еще раз поблагодарила, и женщина, немного помедлив, вышла.
Кто же она такая? Передника на ней нет, да и платье, пусть простое, строгое, но явно из хорошего материала. Мне она так и не представилась, моего имени не спросила — чему я была только рада, потому что совершенно не представляла, что ей отвечать. Держится вежливо, доброжелательно, но немного отстраненно и уж точно без подобострастия. Как будто до сих пор не разобралась, что я из себя представляю и как себя со мной вести.
Это, в принципе, вполне объяснимо. Поселили меня, как я успела заметить, на самом верхнем, мансардном этаже, которые в имениях обычно отводили слугам. Да и скромная обстановка комнаты на это же указывала. Если я и считалась гостьей в доме, то далеко не самой почетной. Ладно, приютили, уже хорошо, а вот что дальше будет, станет ясно после разговора с Лоттером.
Ванна выглядела вполне обычно, туалет тоже, так что я быстро со всем разобралась. Старинного покроя платья мне тоже надевать приходилось, и не раз. А это, к счастью, оказалось без корсета, кринолина и прочих изысканных безобразий, зато имело удобную шнуровку спереди. Волосы я, недолго думая, убрала в узел на затылке, и к назначенному времени была полностью готова.
Меня проводили на первый этаж — к высоким резным дверям, постучались и торжественно провозгласили:
— Господин, к вам…
— Пусть войдет, — не дожидаясь окончания фразы, нетерпеливо велели изнутри.
Моя сопровождающая отступила, и я, глубоко вдохнув, шагнула в комнату — как в омут с головой прыгнула.
Просторное, светлое помещение, шкафы с книгами вдоль стен, мягкий диван, пара кресел у низкого столика, пушистый ковер под ногами — нечто среднее между гостиной и рабочим кабинетом. Все это я отметила лишь мельком. Мое внимание сразу же приковал к себе мужчина, расположившийся за большим письменным столом у окна.
— Садитесь.
Медленно, стараясь не сбиваться с шага, дошла до стола, опустилась в кресло и с достоинством выпрямилась.
Волновалась я изрядно, что уж скрывать, а вот показывать волнение хозяину кабинета точно не собиралась. Я актриса, и сейчас у меня бенефис, от которого, по всей вероятности, зависит моя жизнь. Значит надо играть так, как никогда в жизни еще не играла.
Несколько минут мы молча, не скрываясь, рассматривали друг друга. Я впервые получила подобную возможность, в подвале как-то не до этого было.
Передо мной сидел мужчина лет тридцати, или немного больше. Смуглое, скуластое, немного уставшее лицо, а вот волосы и глаза, на удивление, светлые. Спокойный, чуть ироничный взгляд. Длинные нервные пальцы.
Они с Мисти, той девочкой, которую освободили из ямы, очень похожи. Сестра? Нет, вряд ли, скорее, дочь. Значит, есть и жена.
— Герберт Лоттер, — представился хозяин кабинета, первым нарушив молчание. Едва заметно склонил голову, потом взглянул на меня, ожидая ответных слов.
А я… Я мешкала, не зная, что сказать, на что решиться. Местные имена мне не известны, а если сейчас назову свое, все сразу станет ясно.
С одной стороны, поддержка мне бы не помешала. А с другой… Можно ли доверять этому человеку? Что успел ему рассказать Алистер, упоминал ли вообще обо мне? Просил ли помочь в поисках? И что в это мире делают с такими как я? С чужаками?
— Благодаря вам моя дочь жива, — мягко произнес мужчина, так и не дождавшись ответа. — Я ваш должник. Поэтому, если у вас есть причины скрывать имя, я пойму и не стану вас больше задерживать. Выплачу любую обозначенную вами сумму — в рамках разумного, естественно, — и на этом мы простимся. Если же вы готовы поделиться со мной своими проблемами — а в том, что они есть, я не сомневаюсь — обещаю сделать все, что в моих силах, и помочь с ними разобраться. Итак, что выбираете?
Как будто у меня есть выбор. Я в этом мире абсолютно не ориентируюсь и ни с кем не знакома — выдам себя мгновенно, стоит только выйти за порог и остаться одной. А еще где-то там бродит Алистер, с которым я связана неизвестным обрядом и который неимоверно зол на меня за это. И если уж выбирать между ним и Лоттером, я предпочту Герберта. Он, по крайней мере, не испытывает ко мне ненависти, благодарен за спасение дочери и не обещал никому, в случае чего, меня передарить.
Так что, ответ ясен.