— Тише ты, — моментально меняется в лице, причем без всякого наигранного стеба, натурально бледнеет. — Не стоит говорить его имя настолько громко.
— Чего? — нервно посмеиваюсь. — Да кто он вообще такой?
— Никто, — произносит мрачно. — От этого и страшно. Человек без определенных занятий. Точнее занимается всем понемногу.
— Бандит?
— Возможно.
— За ним стоят серьезные люди?
— Еще как.
— Может, нормально расскажешь? — теряю терпением. — Почему каждую фразу приходится клещами вытягивать?
— Вика, — говорит неожиданно холодно. — Ты скажи мне честно. Зачем эти вопросы? Что ты пытаешься найти?
— Я просто должна понять, кто он, — признаюсь прямо. — Поверь, ничего криминального в моем желании нет.
— Держись от него подальше. А лучше и вовсе забудь.
— Да ты издеваешься, — качаю головой.
— Я даю отличный совет. Будешь благодарна.
— Ладно, — соглашаюсь с насмешкой. — Тогда найду информацию в другом месте. В любом случае, что-то раскопаю.
— Что ты там раскопаешь? — в его голосе сквозит гнев. — Те секреты, которые тебя волнуют, давно похоронены. На свалке. В лесополосе. А еще в асфальт закатаны. И на дне речки охлаждаются.
Егор взъерошивает ладонями свои кудрявые рыжие волосы, достает пачку сигарет, зажигалку. Устремляет взор вдаль, размышляет, пробуя взвесить «за» и «против», прежде чем выдать окончательный вердикт.
— Только не кури, — морщусь я. — Ненавижу этот запах.
— Твой пижон ему дорогу перешел? — изучает меня из-под чуть прикрытых век, сканирует насквозь цепкими зелеными глазами. — Так бизнес у него вроде чистенький. Не слышал, чтобы они вместе чего-то мутили.
— Не знаю, — выдыхаю я. — Но они знакомы.
— Ха, — выдает без тени настоящего веселья. — Странно. Подумал бы на батю твоего мажора, но он же тоже честный со всех сторон. Уж как я в свое время не перетряхивал грязное белье, ничего не нашел…
— Постой, ты проверял Олега? — моему изумлению нет предела.
— Конечно, — замечает небрежно. — Биография у него скучная до зубного скрежета. Лучшая часть — фотки моделей, которых он трахал пачками до встречи с тобой. Знаешь, подруга, ты его совсем испортила. Превратила бабника-альфача в примерного семьянина. Через несколько лет будет тапочки в зубах приносить и заливисто тявкать от удовольствия.
— Зачем? — искренне недоумеваю. — Зачем тебе это?
— Я всегда проверял твоих женихов, — заявляет так, будто подобное является самым рядовым фактом. — И тут совсем ничего трэшового не было. Батя у него честный аж тошнит. В девяностые и то не замазался. Без взяток не обошлось, «крыша» у него тоже имелась, но криминала минимум. Дядя от воспаления легких умер. Мать от сердечного приступа. Никаких скелетов в шкафу. Никаких скандалов, интриг и расследований.
— Сестру почему не проверил? — истерически усмехаюсь.
— Что с нее взять? — отмахивается. — Обычная «золотая» девочка.
— Ты псих, Егор. Самый настоящий псих.
Официант приносит заказ. Какое-то время мы молча наблюдаем за расставлением тарелок и приборов.
— Неужели Олежка влез в авантюру? — интересуется Егор, лишь стоит нам вновь остаться в относительном уединении. — Как только умудрился?
— Хватит уже, — пресекаю издевки. — По делу ничего сказать не хочешь? Не надоело дебильные шуточки отпускать?
— Я тебе все сказал, — бросает хмуро. — Держись подальше. Никуда не лезь. Прекращай это, поняла? Будешь искать его, доищешься до того, что он сам тебя найдет.
— Звучит не слишком впечатляюще, — пожимаю плечами. — Вот если бы ты дал конкретные примеры, почему не стоит связываться с этим человеком.
— Да не человек он, — бросает ледяным тоном. — Зверь. Порвет и не заметит. Кто против его воли пойдет, долго не проживет. Он зубами глотку грызть будет. Заживо сожрет.
— Просто слова, — говорю тихо.
— Слышала про резню на выходных?
— Нет, хотя… это в ночном клубе? — напрягаю память. — Точно. Утром по радио шел репортаж, но я выключила.
— Когда он вернулся? — спрашивает холодно.
— В смысле? — язык прилипает к небу.
— Ты сама мне сказала.
— В пятницу.
— Вот и сопоставь.
Меня прошибает ледяной пот. Резко и сразу. Осознание накрывает мощной волной.
— Он наводит порядок, — продолжает Егор. — Его очень долго не было в городе. Многие расслабились. Только, как видишь, зря.
— Но такое безумное количество жертв, — запинаюсь. — Будет расследование. Подобную историю не выйдет замять и спустить на тормозах.
— Ты вроде не глупая девочка, — закатывает глаза. — В сказки веришь. В нашу судебную систему. В государство.
— Нет, не совсем. Просто всему есть черта. Какой-то предел.
— Вика-Вика, — качает головой. — Даже если он всю страну кровью зальет, никто ему ничего не скажет. Там свои люди при власти. Везде. Прикрыто капитально.
— Ну, не бывает так, — заявляю уперто. — Не бывает, чтобы прямо все было схвачено. Всегда есть слабые места. Лазейки. Должно же хоть что-то быть. Компромат. Рычаги воздействия.
— Сбавь обороты, — произносит строго. — Ты куда намылилась? Сама себе могилу роешь?
— Егор…
— Завязывай, — обрывает грубо. — Не смей. Даже думать о таком не смей. Нечего там искать. Нет у него никаких слабых мест. Пусть твой ухажер отдаст ему все, что потребуется. Бизнес. Бабло. Чего там не поделили.
Я согласно киваю.
Но я абсолютно не согласна.
Аналитический склад ума не позволяет легко сдаться. Ну, не бывает таких идеальных злодеев. Не существует неуязвимых людей. У каждого найдется слабость. Исключений нет.
Вечером я безуспешно пытаюсь завести автомобиль. Мотор не подает никаких признаков жизни. Пробую снова и снова, однако старания не приносят результата.
Открываю дверцу авто, впуская свежий осенний воздух внутрь темного салона. Делаю глубокий вдох. Выдыхаю. Прикасаюсь пальцами к враз взмокшим вискам, чуть надавливаю, надеясь унять головную боль.
Что за чертовщина? Еще утром машина была в полном порядке.
Я предпринимаю очередную попытку запустить двигатель.
Стягиваю кожаную куртку, бросаю на заднее сиденье. Почему-то становится трудно дышать. Ощущение, будто кожу печет.
Я уперто продолжаю поворачивать ключ в замке зажигания. С уст срывается ругательство. По спине струится пот.
— Напрасно стараешься, — хриплый голос вскрывает мои вены. — Она не заведется.
Меня накрывает мрачная тень.
Глава 3
Все мои инстинкты обострены до предела. Разум вопит, что нужно бежать. Как можно скорее. Захлопнуть дверцу автомобиля, завести двигатель. Любой ценой. Или же просто подскочить на ноги, рвануть в сторону, бросить машину к чертям собачьим. Выбраться из ловушки, пуститься наутек. Вперед. Куда угодно. Куда глаза глядят. Дальше и дальше. Без малейшего промедления.
Но я оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с противником. Слабая надежда сгорает дотла. Прямо под его прожигающим тяжелым взглядом.
Он действует на меня как раньше. Так, что совсем отключается мозг.
— Марат, — говорю я и не узнаю собственный голос, непривычно хриплый, пронизанный скрытой жаждой. — Не ожидала увидеть вас здесь.
В сгущающихся сумерках этот мужчина выглядит особенно гармонично. Точь-в-точь часть надвигающейся на город ночи. Нет. Проклятье. Он и есть ночь. Темная. Жуткая. Беспроглядная.
— Ладно, — отчаянно стараюсь выровнять сбившееся дыхание.
Ощущение, будто пробегаю стометровку. Под палящим солнцем. Раз сто. А после срываюсь вниз с отвесной скалы. Врезаюсь в жесткую толщу ледяной воды.
— Я могу вызвать эвакуатор, — закусываю губу в попытке очнуться.
А Марат смотрит на меня так, что нутро обдает кипятком.
Запрещаю себе погружаться в безумие. Хватит, необходимо прийти в сознание, мыслить трезво. Тянусь за сумкой, достаю телефон.
Я справлюсь. Я…
— Нет, — раздается коротко и четко, а после следует чуть мягче, обманчиво нежно: — Не можешь.
— Почему? — невольно вырывается вопрос.
— Пропала сеть.
Вздрагиваю. Ведь слышится совсем другое. Мрачное и пугающее. Чудовищное. Такое, от чего моментально мороз пробегает по коже.
Попалась в сеть. Глупая. Наивная. Попала. В клетку. Пропала. Попрощайся с прежней жизнью.
Кого хотела побороть? С кем рискнула тягаться?
— Что? — сглатываю. — В смысле?
Смотрю на дисплей мобильного. Обмираю изнутри, ибо тут и правда нет сети. Сейчас. Резко. Вдруг.
— Как это возможно? — из горла вырывается нервный смех.
Практически самый центр города. Не глухая посадка, не лесополоса. Мы не в подвале, чтобы связи мешали железо-бетонные перекрытия.
— Я тебя подвезу, — произносит Марат.
Не предлагает, не спрашивает. Просто сообщает, информирует, констатирует факт.
— Спасибо, но я и сама справлюсь.
Он ничего не говорит, просто подает руку и как-то сразу становится ясно, что отказаться не вариант. Если продолжу протестовать, меня выволокут из салона авто силой. Остается лишь подчиниться.
Миг — мои заледеневшие пальцы зажаты в огромной, обжигающе горячей ладони.
А перед глазами все плывет. Впечатление, будто я залпом выпиваю стакан чистого спирта. Настолько сильно раздирает горло тревога.
Гигантский черный «Гелендваген». Мощный. Агрессивный. Настоящий зверь из сверкающего металла. Выглядит устрашающе.
И почему меня совсем не удивляет подобный выбор автомобиля?
Обращаю внимание на номер. Ожидаю узреть блатную комбинацию цифр или оригинальную надпись. Но… ничего. Вообще, ничего. Никакого знака.
Выходит, ему разрешено ездить вот так. За какие заслуги?
Недоброе предчувствие терзает изнутри.
Марат открывает передо мной дверцу.
Пожалуй, обтягивающая «юбка-карандаш» длиной ниже колена не лучший выбор для езды в таких машинах.
Я замираю в нерешительности. Как же забраться на подножку? Моя скромная «Хонда» гораздо ниже по высоте, «Феррари» Олега тоже не предполагает подобных проблем.