Так что, не согласившись оплатить какую-нибудь грабительскую претензию на десять тысяч, ты вполне можешь влететь на миллион как «ненадежный».
Выиграть процесс в таком случае удастся только при самом благоприятном стечении обстоятельств — с хорошим адвокатом, удачным составом присяжных и при поддержке доброго судьи.
Вот почему Билли и посылает к месту понесенного Вэйлами ущерба Джека Уэйда — ведь Джек лучший аджастер компании.
Все это и прокручивает в голове Мать-Твою Билли, просматривая контракт Вэйлов и их бумаги на владение. Не контракт, а красота: полтора миллиона один только дом, семьсот пятьдесят тысяч имущество, а вдобавок полмиллиона в ценных бумагах.
И это не считая гибели жены.
Чья жизнь застрахована на двести пятьдесят тысяч.
Вот в чем причина, по которой он поручил дело Вэйла Джеку. Его он знает. И знает, что при любом раскладе работу свою Джек выполнит на совесть.
10
Вот история Джека Уэйда.
Вырос он в Дана-Пойнте, в то время маленьком приморском городишке всего лишь с несколькими мотелями наперечет, парой-другой кафешек и убийственно прекрасным сёрфингом. Прекрасным настолько убийственно, что многие на нем и поубивались, за что тамошнее взморье и получило прозвище Убийца Дана.
Джеков старик — подрядчик-строитель, поэтому Джек сызмальства работает. Мамаша Джека — жена подрядчика и женщина привычная: она привыкла, что, как только ее ребенок смог удерживать в руке молоток, он после школы пособляет отцу. Семилетний Джек подает отцу инструменты: стоит тому протянуть руку за спину, как — раз! — молоток уже у него в руке, Джек тут как тут. С годами работа становится сложнее. В тринадцать лет Джек и доски сколачивает, и рамы навешивает, и ровняет полы, а в шестнадцать он уже и кровлю ладит.
А когда он свободен от работы, то занимается тем же, чем и любой другой паренек Дана-Пойнта, — сёрфингом.
Перенял он это от своего старика, потому что Джон-старший один из первых вышел в море на доске для сёрфинга, и доска у него была отличная, десятифутовая, и это в те дни, когда сёрфинг почитали занятием пустым и никчемным, а к любителям его относились как к перекати-поле и бездельникам. Но Джону-старшему это было нипочем, он-то знал, что никакой он не перекати-поле — вкалывает дай бог как, а перекати-поле разве так вкалывают?
Вот это и втолковывает Джон-старший Джеку, твердит раз пятьсот или больше на берегу либо на работе, говоря:
— Одно дело работа, другое — баловство, баловство, оно приятнее, но, право, на баловство надо заработать. В том-то вся суть. Не важно, кем ты станешь в этой жизни, но важно работать. Зарабатывать на хлеб насущный.
— Да, папа.
— Да, да, тысячу раз да! — говорит Джон-старший. — Но вот что запомни: поработал на совесть, получил свои кровные — и свободен, кум королю, никто тебе не указ, и чем ты потом занят — никому отчитываться не должен, за все заплачено.
Вот так и обучает отец Джека — и работать, и сёрфингом заниматься, знакомит его со всем самым лучшим: «Бургерами в зале и навынос», Диком Дейлом и его группой, tacos carne asada[4] в «Эль Магуэй», учит разбираться в досках для сёрфинга, показывает красивые места: вид на взморье от Треслс, бывший трейлерный парк в Дана-Стрэндс.
Юный Джек думает, что в мире нет места прекраснее этой длинной череды скал над взморьем. Трейлерный парк давно уж не работает, и все, что осталось от него, — это несколько обветшалых строений да кое-где валяющиеся таблички с номерами трейлеров, но и теперь, стоит подняться к эвкалиптам и пальмам, увидеть всю эту роскошь и пляж до самого кряжа Дана-Хед, и тут уж сомневаться не приходится: прекраснее места в мире не сыщешь.
Часами, да нет, какое там, днями юный Джек бродит здесь по последнему девственному горному склону южного побережья. Поплавает на доске, а потом прямиком в ущелье, вскарабкается на скалу, шмыгнет под старую ограду и гуляет там. Забредет в старый увеселительный павильон, где столы для пинг-понга, игральные автоматы и кухонька, где готовили бургеры и хот-доги с соусом чили для посетителей. Он посиживает здесь, наблюдая иногда, как бушуют грозы над Дана-Хед, а бывает, как плывут киты в сезон миграции, и различает даже их гигантские серые спины — киты движутся вдоль берега в северном направлении. А случается, он просто сидит, глазеет на океан и бьет баклуши.
Но бить баклуши отец позволяет ему нечасто. Джон-старший постоянно нагружает его работой, особенно когда Джек входит в возраст и может работать побольше.
Иногда, выполнив с отцом какой-нибудь большой заказ, они отправляются на фургончике в Байю, в один из мексиканских рыбацких поселков. Ночуют в задке фургона, занимаются сёрфингом на пустынном — на целые мили кругом ни единой живой души — взморье, а в знойный полдень кемарят под пальмами. Поближе к вечеру просят приготовить им обед, и местные жители выходят на ловлю и к закату на стол им ставят свежайшую рыбу и лепешки-тортильи с пылу с жару; они попивают ледяное мексиканское пиво и обсуждают волны, которые они поймали, а также те, которые поймали их, болтают о всякой чепуховине. А потом, может, кто-нибудь из местных берет в руки гитару, и Джек с отцом, если пива было с избытком, тоже начинают подтягивать, распевая вместе со всеми canciones.[5] А могут и полеживать у себя в задке фургона, вслушиваясь в радиопомехи, чтобы узнать, как сыграли «доджеры», или беседуют под звуки местного радио и засыпают, глядя на звезды.
Несколько дней передышки, а потом опять на север, el norte, работа не ждет.
Окончив школу, Джек проучился несколько семестров в Государственном университете Сан-Диего, но, решив, что это не по нем, проходит испытания на поступление в шерифскую службу. Отцу он объясняет, что хочется попробовать чего-то другого, нежели горбыли и доски два на шесть.
— Что ж, я не могу тебя винить, — говорит отец.
Джек сдает на «отлично» письменный экзамен и, сваливая со стройки, бросает и сёрфинг ради поступления в шерифскую службу округа Оранж. Волынит несколько лет, как это принято, перекладывая бумажки, вылавливая уклонившихся от явки в суд, патрулирует на дорогах, но Джек — парень толковый и хочет иметь перспективу, а так как в убойном отделе мест нет, он подает заявление в школу пожарных.
Решив, что, понимая в строительстве, с разрухой-то он разберется.
Как оно и оказывается.
Школу пожарных он берет штурмом.
11
— Прометей… — говорит коротышка в твидовом костюме.
«Про… чего-чего? — думает Джек. — И при чем тут, черт возьми, пожары?»
Лектор ловит непонимающие взгляды аудитории.
— Надо читать Эсхила, — говорит он. — Вспомним, что, дав человечеству огонь, Прометей был за это проклят другими богами — прикован на веки веков к скале, чтобы орлы, прилетая, всё клевали и клевали его печень. Знай боги, какие безобразия люди станут творить с огнем, они посчитали бы, что Прометей еще легко отделался.
Джек думал, что обучать их будет пожарный, но на его месте стоит теперь этот коротышка в твидовом пиджаке, профессор Фуллер с химического факультета университета Чэпмена, с густым ирландским акцентом плетет что-то о богах и вечном проклятии и строго предупреждает учащихся, что, если они не поймут химии процесса горения, они никогда не смогут понять и поведения огня.
Первое, что усваивает Джек в школе пожарных, — это что такое огонь.
Разумнее всего будет начать с основных понятий.
Итак, приступим же.
— Огонь — это активная стадия процесса горения, — объясняет профессор классу. — Горение же — это процесс окисления горючего, порождающий пламя, тепло и свет.
— Значит, горение и есть пламя, тепло и свет? — догадывается Джек.
Профессор подтверждает это и затем спрашивает:
— Но что такое пламя?
Основная реакция класса — недоумение.
— Пламя легко описать: оно бывает красным, желтым, оранжевым, иногда синим, но совсем другое дело — дать определение пламени.
Фуллер держит паузу, во время которой класс ошеломленно молчит, а потом вдруг задает совсем не профессорский вопрос:
— Вы хотите меня уверить, что ни один из сидящих здесь олухов, пернув, ни разу не поджигал того, что напердел?
— А-а… — проносится по классу.
А-а, думает Джек, так пламя — это горящий газ!
— Горящие газы, — говорит Фуллер. — Итак, горение — это процесс окисления горючего, порождающий горящие газы, тепло и свет. Из чего вытекает следующий вопрос. Какой именно?
— Что такое окисление? — говорит Джек.
— Молодец, пляжный завсегдатай, — говорит Фуллер. — Как фамилия?
— Джек Уэйд.
— Так вот, юный мой мистер Джек, — говорит Фуллер, — окисление — это серия химических реакций, происходящих, когда частицы того или иного вещества, то есть материала горения, вступают в химические соединения с молекулой кислорода. Не кажется ли вам всем теперь, что следовало бы больше внимания в свое время уделять химии?
Да, думает Джек. Действительно. Потому что Фуллер начинает писать на доске химические формулы. Поскрипывая мелом, он говорит:
— Чтобы процесс горения начался, материал горения — о горючих материалах мы поговорим через несколько минут — и кислород должны соединиться. Это называется экзотермической реакцией, то есть химической реакцией с выделением тепла.
Он чертит формулу:
H2 + O2 = 2H2O + тепло
— Это и есть основная реакция окисления, — говорит Фуллер. — Соединение водорода и кислорода образует две молекулы воды. Тепло измеряется в БТЕ — британских тепловых единицах. Одна БТЕ — это количество тепла, которое требуется для нагревания фунта воды на один градус по Фаренгейту. Таким образом, чем больше тепла расходуется, тем выше поднимается температура. Проще говоря, чем больше тепловых единиц мы фиксируем, тем горячее огонь.