— Сроки экспедиции крайне ограниченны, успешное выполнение задачи требует от каждого вдумчивого и ответственного подхода к своей работе. Тупая исполнительность поощряться не будет. В случае удачного завершения проекта вознаграждение может быть увеличено.
— А что мы ищем-то? — не удержался я.
Она смерила меня раздраженным взглядом:
— Если вы позволите, мистер Тангор, к этому я перейду минутой позже.
Студенты с готовностью захихикали. Я пожал плечами — три года в Редстоне отучили меня заводиться с пол-оборота.
— Этот остров в неприкосновенности хранит загадки древнейшей цивилизации мира! — патетически возвестила миссис Клементс и пустилась в пространное описание чьих-то работ, давая ссылки на авторов и сообщая результаты раскопок. Студенты сосредоточенно записывали.
Я отключился от разговора — история никогда не входила в сферу моих интересов, смысл коллекционирования тысячи никому не нужных предметов от меня ускользал. Мысль о том, что из этих осколков можно извлечь картину жизни ушедших поколений, казалась смешной (не согласны? Попробуйте собрать из разрозненных деталей обычный будильник), а эстетическую ценность в черепках и обломках я не видел в упор. Дорогостоящая придурь, основанная на неутолимом человеческом любопытстве.
— …и оценить уровень развития техномагии той эпохи, — закончила миссис Клементс очередной пассаж.
Это вывело меня из прострации:
— Алхимия?
Миссис Клементс подарила мне презрительный взгляд.
— Техномагия, — повторила она едва ли не по слогам, — отличается от алхимии наличием возможности манипулировать очень тонкими структурами материи, причем допускает выполнение этих операций тысячи, сотни тысяч раз без малейшего отклонения от оригинала.
Я вытянул из кучи вещей коробку с предохранителями, уцелевшими после общения с Алехом.
— Типа такого? — уточнил я. И пусть тот, кто считает, что они отклоняются от оригинала, бросит в меня камень.
Она чуть ли не скукожилась:
— Нет! На гораздо более тонком уровне, на уровне, соизмеримом с воздействием магии!
— Утерянные алхимические приемы, — с сознанием дела заключил дядя Гордон.
Я пожал плечами и не стал продолжать спор — есть люди, которые испытывают иррациональное отвращение к алхимии. Как правило, они принадлежат к белым, но и среди обычных людей тоже встречаются, а демонстративная нелюбовь к искусственному в них прекрасно уживается с любовью к продуктам белой магии, всем этим доработанным лошадям, кроликам и коровам. Хотя, на мой взгляд, разницы никакой. Миссис Клементс относилась именно к этой категории «ботвы». Опыт Редстона подсказывал, что препирательства с такими личностями — дело бессмысленное и непродуктивное.
После пространной лекции о величии и уникальности техномагии мы наконец узнали, что нам предстоит искать, — собравшимся были предъявлены рисунки, схемы и реконструкции древних объектов. Это были такие маленькие угловатые жучки разного размера и с разным количеством лапок, у которых непонятно где был зад, а где перед. Последнее обстоятельство меня здорово развеселило, но я сумел сдержать это веселье до возвращения в нашу комнату.
— Зря хохочешь, — заметил дядя, наблюдая мои конвульсии. — Если они найдут таких хотя бы десяток, то окупят экспедицию с лихвой. Эти штуки раньше называли песчаными гнидами, тот факт, что они искусственные, выяснился не так давно. С тех пор гниды резко потребовались всем — военным, ученым, частным разработчикам. Что это, никто не знает, но все хотят получить. Я слышал, неповрежденное гнездо продали за полтора миллиона крон.
— Полтора миллиона… — Веселье мигом покинуло меня.
— Не смей! — серьезно предупредил дядя. — Думаешь, почему частники не перерыли остров вдоль и поперек, наплевав на запреты? Вспомни за́мок! Там кругом темнота, там не было света сотни, если не тысячи лет. Улавливаешь?
Я улавливал. Да что там, от этой мысли мне стало просто дурно. Из памяти услужливо выплыла теория, существующая на сей счет: чем дольше существует потусторонний феномен, тем сильнее, сложнее и непредсказуемее он становится. Немудрено, что здесь такой магический фон! За тысячи лет даже примитивный чарик мог превратиться в огненный фантом, что уж говорить о более сложных нежитях. Ни фига себе сказочный остров…
— Это же в какое мы влезли… — начал я.
— А, дошло наконец! — обрадовался дядя. — Не дрейфь! Просто надо смотреть по сторонам, на эту компанию надежды мало. Те два олуха — просто вылитые кумовья Короля, да и про тетку эту иначе не скажешь.
В мифологии Краухарда понятие «кум Короля» означало «отмеченный печатью скорой смерти, обреченный». В данном случае прозвище соответствовало реальности, даже слишком. Немыслимо! Почему НЗАМИПС пустил сюда нас, свору гражданских в сопровождении одного официального черного мага? Мне с детства внушали, что при столкновении с потусторонней силой главное оружие — незаметность, но вторжение на остров большой экспедиции могло остаться незамеченным только по чистой случайности. Вывод может быть только один: нас решили уничтожить.
Я молод, мне еще рано к Королю!
— Дядь, а может, нам отсюда…
— Учись, малыш! — сурово возвестил тот. — Твоя сила может потребоваться тебе очень скоро.
Обрадовал, называется.
Мы сговорились встать пораньше, до завтрака, и начать тренировки, из-за необходимости которых я оказался в таком дерьме.
— Не рано? — уточнил я.
— Потом будет поздно.
Тут я вспомнил, как меня раздражала в детстве манера дяди Гордона «утешать» — сначала скажет, что ничего страшного в порванных штанах нет, а потом добавит: «Ну выпорют тебя для порядка, и дело с концом». Интересно, он понимает, что его племянник немного вырос?
Завтрак назначили на восемь, а мы отправились на берег в семь — взяли полотенца и сделали вид, что идем купаться. Почему бы и нет? Летом вода в бухтах хорошо прогревается, а об ее чистоте на острове Короля беспокоиться не приходилось. От вчерашнего тумана не осталось следа, день обещал быть солнечным и теплым, в волнах, недоступные черным проклятиям, мелькали стайки мальков.
— Полезай! — велел дядя, указав на одиноко торчащий из моря камень.
— А может, лучше на берегу?
— Ну, если ты согласен призвать к себе всю окрестную нежить…
Я вздохнул, разделся и полез в воду. Кстати, вода была теплая. Взгромоздиться на скользкий валун было нелегко; уже балансируя на верхушке, я поинтересовался:
— А дальше что? — И тут же схлопотал по заднице мелким камешком. — Эй! Ты чего?
— Призывай Силу! — приказал дядя.
— Как?!
— Как в первый раз призывал.
Следующий камешек чиркнул по ягодице.
— Призывай Силу.
— Дай хотя бы минуту!
Я попытался вспомнить обстоятельства, сопутствующие Обретению. Следует ли мне разозлиться или испугаться? Опять камень!
— Заканчивай с этим! Ты что, сдурел?
— Делай, что сказано.
— Я делаю.
— Ты делаешь не то. Эмоции облегчают призыв, но не являются его частью. Тебе нужна не злость, не гнев, а Сила! Покажи мне ее!
— Минутку! — Я лихорадочно пытался придумать, что делать. Набить дяде морду? Он был старше и все еще сильней.
— Уже лучше. Продолжай!
А что я сделал? Опять камень!
— Не расслабляйся.
Я снова сжался, так, что в глазах потемнело, и принялся тужиться изо всех сил, пока, казалось, мозги не полезли наружу.
— Продолжай, уверенней!
Сохраняя ощущение давления, я рискнул открыть глаза — передо мной раскачивалась черная зыбь, то самое пламя, что слепило меня во время Обретения. И тут дыхание кончилось, в глазах помутилось на самом деле, и я полетел с камня. Дядя вытащил меня из воды.
— Для первого раза достаточно, — заключил он. — Отдыхай. И запомни: пытаться подавить черный Источник означает перестать чувствовать разницу между присутствием и отсутствием Силы, а следовательно, потерять над ней контроль. Попытка забыть о своей сути для черного мага всегда заканчивается безумием. Обретение Силы — дорога в один конец. Выбора у тебя нет, ты должен призывать Силу снова и снова, пока она не перестанет ассоциироваться с какой-то определенной эмоцией и не раскроет себя вполне. Ты должен научиться воспринимать ее, как руку или ногу. Это достигается только непрерывной практикой, многократным повторением. Понял?
— Усек, мастер! — Лежа на гальке, я пытался отдышаться. Перед глазами плавали разноцветные круги.
— Ты тратишь на призыв слишком много сил, но это с непривычки, это пройдет.
Очень надеюсь! Тошнота отступила, вместо нее появилась слабость и дрожь в мышцах. А ведь только семь утра, нам еще целый день работать!
— Вставай! — Дядя пнул меня в бок. — Ломай любые стереотипы. Физически ты вовсе не устал, это умственная иллюзия.
Ни фига себе иллюзия!
Мы отправились завтракать. Я шел мокрый и злой, дядя — тоже мокрый, но преисполненный чувства выполненного долга. Наставник хренов! Если бы у меня был выбор, разве я бы позволил ему так со мной поступить?
За завтраком жизнь стала интересней — к нам подсел Алех. Черная Сила еще бродила во мне, и я едва удержался, чтобы его не обхамить (для белых это чревато).
— Ну, в чем дело?
Алех помялся:
— Можно я буду жить в вашей комнате?
Это заявление меня так удивило, что я даже злиться забыл.
— С чего это вдруг?
— Я… Да ничего, забудь! — Он предпринял попытку уйти.
И ничего не объяснить? Не выйдет! Я срочно сбавил тон, подпустил в голос доверительные интонации и иронию: белые — почти все эмпаты, а значит, непроизвольно воспринимают настроение собеседника. Зеркалят, короче, и чем моложе маг, тем хуже он этот процесс контролирует.
— Не торопись! Мы ведь не против. — Я бросил взгляд на дядю, тот пожал плечами. — Просто это немного неожиданно.
Алех, не чуя, в лапы какого махрового манипулятора попал, немного расслабился, но откровенничать не спешил. Выглядел он немного помятым, а здоровье белых сильно зависит от общего эмоционального фона.