Единственным крупным населенным пунктом, лежавшим в тайге в ста двадцати километрах от железки, был закрытый город, долгое время носивший условное название „Сибирск-60“. Позже, когда отпала необходимость делать вид, будто о секретных российских городах супостат ничего не знает, населенный пункт получил имя Синегорска. По периметру город был обнесен тремя рядами колючей изгороди и охранялся силами специальной бригады внутренних войск, которая официально именовалась войсковой частью 4483.
В городе имелась вторая охраняемая зона — промышленно-техническая. Внутри ее располагалось предприятие атомной промышленности — завод „Радон“.
Долгое время город процветал, а воинская часть считалась лучшей во внутренних войсках МВД. Большинство офицеров в порядке ротации побывало в Чечне, приобрело боевой опыт.
Общие, довольно типичные для российской армии явления — унижение молодых солдат старослужащими, ухудшение качества питания личного состава, комплектация подразделений слабо способными к несению трудной службы солдатами, дезертирства, самоубийства и членовредительство — казалось, обходили бригаду, которой командовал полковник Зотов. И вот…
Двое убитых, один тяжело раненный, похищенная касса, вооруженный автоматом и пистолетом бандит, вырвавшийся на оперативный простор, ко всему с запасом боеприпасов, спокойной жизни не предвещали.
— А с тобой, Петр Валерьянович, давай решать, где удобнее ждать гостя? Как думаешь, куда из „Радона“ лучше всего двинуться дезертиру?
Шумилов стоял возле карты и держал длинную указку у ноги, как знаменщик древко знамени.
Андрюшин подумал.
— У него есть харчи?
— Об этом не сообщили. Скорее всего, если есть, то совсем немного. Большой запас и деньги с собой сразу не утащишь.
— Деньги он может припрятать.
— Не рискнет. Он должен понимать, что в те места ему вернуться не дадут.
— В таких условиях я бы двинул на север. — Андрюшин высказал это предположение с полной определенностью. — Даже думать не стал бы.
— Куда б ты двинул? В тундру?
— Зачем? В двухстах километрах на севере от Синегорска течет Аркун. На берегах поселки и дебаркадеры. Личный маломерный флот. Украсть моторку или, в крайнем случае, снять ее за солидные бабки совсем нетрудно.
— И сколько бы ты брел до Аркуна?
— От четырех до пяти дней.
Шумилов подумал. Возразил с убежденностью:
— Он так не двинет. Вероятней всего, будет прорываться на юг. Конечно, не по бетонке, однако далеко от нее удаляться не станет.
— Что он будет прорываться на юг, это точно. Но по реке. Поэтому идти за ним по пятам не надо. Заблокируем только вот эти узлы…
Андрюшин ткнул в карту в нескольких местах.
— Мимо ему не пройти.
— Он может укрыться и какое-то время переждать в глухих поселках.
— Может, но об этом нам быстро станет известно. В любом поселке все на виду.
— Хорошо, собирай ребят из группы быстрого реагирования.
— Собираю.
— И вот что, Андрюшин. Не подставляться! Мужик ты горячий, мне это известно, но если с тобой что-то случится, в управление лучше не возвращайся.
Андрюшин понимающе хмыкнул.
— Есть берегти себя со всех сил. Что еще?
— Постарайся сделать так, чтобы этот солдат не попал в руки военных.
— Пошто, товарищ полковник?
— По то, Андрюшин. Они его мигом хлопнут, не доводя дело до суда. Разве смогут простить убийство своих товарищей? Этого парня надо судить, а расправляться с ним без суда и следствия никому не позволено.
— Понял. Так и сделаем. — Андрюшин подумал и заключил: — Ежели еще встретим и поймаем.
Полковник Шумилов не ошибался, когда приказал проверить подлинность утверждения анкеты о том, что Чикин не судился. Такой эпизод в его короткой, но достаточно путанной жизни имелся, хотя в казенных бумагах, которые пошли из военкомата в армию, указаний на привлечение призывника к уголовной ответственности не имелось.
Сам Макс объяснял это для себя довольно просто: он верил в свою удачливость. Уже сколько раз жизнь подтверждала ему свое расположение. Он выходил из воды сухим, когда другие тонули в ложке воды или сгорали от обычной спички.
Старый кореш Макса Леха Мастырка шел по улице — трезвый и чистый, а менты вдруг остановили его, проверили ксивы — полный порядок: фото, прописка — все чин-чинарем. Но его все же обстукали, обшмонали. Немецкий вальтер за пояском оказался предателем, и загремел Мастырка за чужие грехи — на вальтере висело три трупа, которых Леха в глаза не видел: шпалер достался с рук. Но как докажешь?
В тот же день на той же улице Макс наткнулся на ту же пару ментов, которая повязала Мастырку. У Макса за поясом сидела волына, не вальтер, а родной „туляк“, да еще с глушаком, кто мог знать, что на нем висело, если решат проверить по пулегильзотеке. Короче, полный абзац. Ко всему, краснокожий и молоткастый паспорт Макс с собой не носил.
Менты злые. На улице лил дождь и стоял холод. Руки зябли, у старшего патруля даже усы обвисли, как вареные макароны. И голос — не говорит, а гавкает:
— Документы!
Макс — ноги врозь, как телок на льду.
— Нет документов, товарищ капитан.
Мент был старлеем, Макс не раз видел его издали, но теперь погоны скрывала плащ-накидка, и можно было поднять звание на одну ступень без боязни зашибиться.
— Я не капитан. — В менте взыграла офицерская скромность.
— Виноват, товарищ майор! — Макс морду сквасил, будто бы насмерть испугался своей ошибки, а менту показалось неудобным признаться в том, что он ко всему еще и не майор.
— Ладно, иди. И в другой раз без паспорта из дома не выходи.
Макс отпрянул от патруля, как кот от собак, и боком, боком по мокрому плитуару, как называли в Красноборске выложенные бетонными плитками пешеходные дрожки, затрусил рысцой от опасного места.
А как Максу повезло с господином Хренасиным, налоговым инспектором, дачу которого он почистил куда надежней, чем Геркулес авгиевы конюшни?
Вся история началась с того, что пришло время армейской службы. Выкликнули Макса повесткой в военкомат. Три раза подряд на бумажки с печатями он внимания не обратил: пускай служат те, кому это хочется. У Макса такого желания не имелось. Но пойти в армию пришлось.
Однажды ночью домой явились два прапора из военкомата и два мента из районного отделения. Раз-два, подъем! Лезь, голубок, в машину! А там уже корешей по несчастью целая свора.
До утра будущих защитников стерегли автоматчики — не отмажешься от них, не откупишься. Дурак, сам попавшийся на крючок, никогда не поможет тому, кто после него зацепился за то же острие. Это называется „если я влип в дерьмо, то почему ты должен жить, не замаравшись“?
Но Максу повезло. Начальник областного военкомата полковник Серенко достраивал дачу. Ему именно в тот момент понадобился хороший слесарь, чтобы завершить сантехнические работы, но сделать это требовалось без больших расходов. Среди призывников нашлось три слесаря. Из них полковнику понравился один — Максим Чикин. Разговор был короткий.
— Ну что, голубчик, поедем служить? Сейчас мы подбираем команду на Камчатку. Или пока пожелаешь остаться здесь, в областном городе?
Воспитанный человек ответил бы на такое предложение словами „Почту за честь“ и проникся к полкашу вечной благодарностью, а Макс только и сказал:
— А что, можно и здесь…
Полковник ничего другого не ожидал, тем более выбор в специалистах не был велик.
— Завтра отвезу тебя на дачу. Там надо поработать по специальности.
— Задарма? — спросил Макс с удивлением.
— Что значит задарма? Служба в армии у тебя уже пошла. Кормить тебя будут. И главное — не на Камчатке…
Дачу себе военком отгрохал двухэтажную, кирпичную, с паровым отоплением, и, чтобы считать ее строительство законченным, надо было протянуть к дому нитку водопровода от магистрали. Траншея уже была выкопана, трубы в нее спущены, дорогая итальянская сантехника завезена в дом.
Хозяйка — жена военкома Антонина Анатольевна — сдобная дама с пухлыми щеками, с руками, которые украшали дорогие перстни, с ниткой крупного жемчуга на лебединой шее, показала Максу место, где ему предстояло жить. То была маленькая комнатка, должно быть, спланированная архитектором под кладовку. В ней свободно уместилась раскладушка, застланная по-солдатски скромно.
— Спать — здесь, — хозяйка говорила по-командирски отрывисто и коротко. — Обедать — на кухне. Начинайте работу.
Уже на второй день, когда Антонина Анатольевна по делам уехала в город, оставив дом открытым, Макс решил пошуровать по хозяйским сусекам. Для начала он обшарил кухню, намазал большой кусок белого хлеба маслом и черной икрой, налил себе из большой квадратной бутылки полстакана виски. Тяпнул, закусил. В гостиной взял со стола пачку сигарет „Кэмел“. С удовольствием задымил и продолжил экскурсию по дому. Не спеша поднялся на второй этаж, вошел в хозяйскую спальню. Огляделся.
Комнату размерами метров пятнадцать квадратных занимали две деревянные кровати с полированными спинками и дубовый платяной шкаф с резными карнизами и рамками на дверцах.
— Суки, — пробормотал Максим. — Жируют, паразиты. Ну, ладно. Мы их слегка раскурочим.
Он потянул дверцу, проверяя, закрыта ли она на ключ или нет. Шкаф открылся легко и без скрипа. Он был заполнен мужской и женской одеждой. Брать носильные вещи не имело смысла. Полковник был коротышка с хорошим пузом, и ни его брюки, ни пиджаки Максу все одно не подошли бы. А вот по карманам пошуровать стоило — если повезет, можно обнаружить заначку.
В первом кителе во внутреннем кармане Макс сразу же натолкнулся на три сотенные бумажки, согнутые пополам.
Другой бы обрадовался, а Макс выругался:
— Во, сучара, что ж он наличку в баксы не перевел? Ну, фраера!..
В один из дней Макса пригласили отремонтировать сантехнику на соседней даче, которая высилась на ровном поле как французский форт Баяр над гладью моря. Макс видел этот дом издали, но не обращал на него особого внимания — мало ли кто что понастроил вокруг?