— Диана… она и Леночка дружат с детского дома. И пока, на радость всем нам, между девочками нет конкуренции! И я очень надеюсь, что все так и останется.
— Лена много рассказывала о Диане, — сообщил Халфин. — Мне кажется, что подруга оказывает благотворное влияние на мою дочь.
— Это так! — радостно подхватила Людмила.
— Я хочу оформить опеку над Дианой, — перебил собеседницу Тимур. — Сделать так, чтобы девочки стали не только подругами, а словно сестрами. Чтобы между ними не встала разница в материальном обеспечении и социальном статусе.
«Да кто же ты такой, Тимур Халфин?» — думала педагог, — «Если ставишь свою дочурку выше любой другой воспитанницы хореографического училища?! Ведь для балета не важно, сколько денег упрятано в твой бумажник. Дочери директора завода и простого работяги оказываются в равных условиях на пороге училища. Талант не купишь и не обеспечишь связями!» — но задавать подобный вопрос Милочка посчитала неуместным. Или, как минимум, преждевременным.
— Мне пора, — Людмила взглянула на часы. — Завтра в восемь начнется урок, а добираться больше часа.
— Я бы с удовольствием отвез вас, Милочка, — Тимур вслед за собеседницей посмотрел на часы, — но на вечер запланирована еще одна встреча.
Людмила не имела понятия, в каком районе находится, и с ужасом подумала, как будет выбираться. Посетовала на себя, поругала, что подалась на предложение Тимура, нахмурилась, постаравшись не выдать разочарования, тотчас улыбнулась:
— Не страшно. Доеду сама. Вы просто скажите, где тут ближайшая остановка автобуса?
— За кого вы меня принимаете?! — возмутился Халфин. Тут же велел появившемуся словно из-под земли метрдотелю: — Вызови машину!
Людмила вышла из ресторанчика все так же поддерживаемая под локоть Тимуром, подумала, хватит ли ей денег, чтобы расплатиться за такси. Но Халфин, усадив её на заднее сидение, велел водителю:
— Отвезешь даму по нужному адресу и доложишь мне, когда доберетесь.
— Сделаю, Тимур Айдарович! — ответил водитель.
Машина тронулась с места. Милочка вспомнила о том, что Халфин не расплатился в ресторане. Подумала, что возможно он намерен вернуться. Ведь где состоится его следующая встреча — она не имела понятия.
Зайдя в квартиру, передернула плечами. Снова пожалела о том, что не утеплила окна на зиму. Впрочем, в этой квартире она только ночевала, проводя весь день в училище, а ночью вполне можно согреться под пуховым одеялом, подаренным Звездинской на прошлое Восьмое Марта. Мстислава всегда делала подруге «хозяйственные» подарки, хотя, Милочка намного больше порадовалась бы флакону хороших духов.
Забравшись с головой под одеяло, вспомнив в очередной раз о духах, на которые вечно не хватало денег, посокрушавшись по поводу полного отсутствия привычки экономить, дабы собрать необходимую сумму на свои «хотелки», Людмила Марковна уснула.
На следующее утро она проснулась ровно в шесть. За годы непрерывного режима для того чтобы встать в положенное время, Милочке не нужны были ни часы, ни, тем более, будильник.
Быстро умывшись, выпив чашку горячего чаю, она оделась и, спускаясь по лестнице с третьего этажа, уже начала подрагивать в стылом подъезде, толкнула входную дверь, приготовившись быстрым шагом преодолеть пятьдесят метров до автобусной остановки.
И удивлено замерла, увидев стоявший прямо у подъезда автомобиль, из которого тотчас выскочил вчерашний водитель и распахнул заднюю дверцу:
— Людмила Марковна! — мужчина сделал приглашающий жест рукой. — Садитесь! Мне велено доставить вас к месту работы.
— Ну что вы? — растерялась Милочка. — Не нужно. Я сама доберусь.
— Нужно — не нужно, это вы уж с Тимуром Айдаровичем решайте, — поторапливал водитель. — Мне велено доставить. Так что садитесь и не заставляйте меня мерзнуть на ветру.
Людмила видела, что мужчина одет в свитер и брюки, что, не смотря на явно хорошее качество шерстяного свитера, все же не соответствовало промозглому февральскому утру, а потому, вняв просьбе, быстро села в авто.
Машина мчала по темным улицам города, явно зная конечный пункт.
Дорога заняла намного меньше времени, чем если бы Милочка ехала автобусом, а потому уже в половине восьмого автомобиль, сбавив скорость, подъехал к автобусной остановке.
— Высадите меня здесь, — попросила Людмила Марковна. Добавила, словно оправдываясь: — Хочу немного пешком пройтись, — и быстро выскочила из авто, не дожидаясь, пока перед нею распахнут дверь.
— Спасибо! — отчего-то покраснела, прежде чем захлопнуть дверцу.
Водитель кивнул, не меняя невозмутимого выражения лица, и тут же отъехал.
«Ну и дела!» — думала Милочка, шагая по дорожке ко входу в училище. — «Нужно в следующий раз сказать Тимуру, что это совершено не обязательно!» — вздохнула: «Если он, этот следующий раз, в принципе будет», — потянула на себя дверь и оказалась в теплом, пропахшем такими родными и привычными ароматами тяжелого балетного труда, фойе.
Спустя четверть часа Людмила Марковна уже входила в танцкласс.
Она смотрела, как девочки, кто на полу, а кто и у станка растягиваются и разогревают мышцы, готовясь к утреннему уроку.
Вспомнила, что именно сегодня должен состояться пресловутый парный урок, который непонятно с какого перепугу затеяла Мстислава.
Нашла взглядом Леночку, стоявшую у станка, положив правую руку на перекладину и высоко выбрасывающую левую ногу в гранд-батмане.
Заметила Диану, сидевшую в растяжке на полу.
Вздохнула, понадеявшись, что сегодняшний день все же пройдет без эксцессов.
Хлопнула в ладоши, призывая к вниманию:
— Всем доброго утра! Прошу к станку! Начнем урок…
Глава вторая
Каждое утро ровно в семь часов все тот же автомобиль ждал Милочку у дома.
Каждый вечер ровно в семь она садилась в авто на автобусной остановке.
В первый вечер после встречи с Халфиным она попыталась отказаться от поездок еще раз. Но водитель не желал ничего слушать. Отвечал:
— Договаривайтесь с Тимуром Айдаровичем. Я делаю только то, что мне велено.
«Договаривайтесь!» — думала Милочка. — «Легко тебе рассуждать! А как я с ним договорюсь, если понятия не имею ни где он, ни что все вот это значит?!»
Спрашивать о чем-то у мужчины, который словно стал её личным шофером, было неуместно, да и не прилично, а потому Людмила радовалась, что водитель не настаивает на том, чтобы подвести её прямо к двери, да и вечером забирает на остановке.
Милочка вздрогнула и отчего-то радостно заулыбалась, увидев, как из авто вышел Тимур Халфин и, прижимая к груди охапку ярко-желтой мимозы, заспешил к ней, уже потерявшей надежду увидеть сегодняшним вечером ставшее привычным за последние дни, транспортное средство для доставки к дому.
— Простите за опоздание! — Тимур протягивал Людмиле цветы. — Попали в пробку на въезде в город.
— Ничего страшного, — Милочка взяла букет, вдохнула пряный аромат, от которого закружилась голова. Она обожала запах мимозы и хризантем. Резкий, холодный, несвойственный понятию — цветочный. — Сегодня, по случаю наступающего праздника и небольшого банкета, устроенного мужчинами училища, я немного задержалась, — поймала себя на мысли, что словно оправдывается перед Тимуром. Выискивает причину того, что она торчит на остановке и уже пропустила два рейсовых автобуса.
Мужчин-педагогов в училище было не так чтобы много, а «банкет» состоял из пары бутылок шампанского и крохотных бутербродиков с икрой, по два на каждого, и балетная диета в данном случае, была вторична. Дамам вручили по три чахлых тюльпанчика, успевших примерзнуть во время доставки, небольшие подарочки из серии тех, о которых сразу начинаешь думать: кому бы передарить, и витиевато поздравили с завтрашним праздником.
Забирать свой букетик домой Людмила не стала. Начало марта в Южной Пальмире выдалось холодным и если и отличалось температурой воздуха от промозглого февраля, то не на много. Тюльпаны были поставлены в вазу, водружены на стол педагога, где им предстояло скучать в одиночестве весь завтрашний день.
Милочка разместилась рядом с Тимуром на заднем сидении автомобиля. Снова вдохнула аромат цветов:
— Спасибо, — улыбнулась непонятно чему, — я очень люблю мимозу.
— Я так и подумал, — кивнул Тимур.
В машине повисло молчание. Только шелест шин по дороге и едва слышный гул мотора словно служили аккомпанементом мыслям попутчиков.
— Вы свободны завтра вечером? — спросил Тимур, как показалось Милочке, совершенно некстати. Он знал, не мог не знать, что она одинока. Что вся её жизнь сосредоточена на училище и подопечных. К чему тогда этот вопрос?
— Завтра нет уроков, — ответила нейтрально. — Восьмое Марта один из редких дней, когда нам, женскому преподавательскому коллективу, предоставляют выходной. На концерты, запланированные на вечер, наших балерин и танцовщиков сопроводят хореографы мужчины.
— Моя дочь тоже будет принимать участие в концерте? — озаботился Халфин.
— Конечно, — кивнула Людмила. — Это нормальная и привычная практика. Со спонсорами нужно дружить и всячески взаимодействовать. Но и это не самое главное.
— И что же главное? — удивился Тимур.
— Юные балерины должны привыкать к вниманию зрителей! К сцене, какой бы не заслуживающей внимания она не казалась! — горячилась Милочка, словно оправдывая необходимость выступлений. — Да и потом, уже в девять вечера девочек доставят в училище! За режимом мы следим строго.
— Жаль, что я не знал, — пробормотал Тимур. — Очень хотел бы увидеть дочь на сцене.
— Так посмотрите! — оживилась Людмила. — Завтрашний концерт, который состоится во Дворце Спорта, начнется в шесть часов! На концерте будут поздравлять женщин пяти предприятий города. Выступление Лены состоится часов в восемь, если очень захотеть, можно изыскать возможность попасть на концерт.
— Попасть не сложно, — Тимур нахмурился, словно что-то обдумывая, — но удобно ли оставлять гостей в одиночестве? — повернул голову к Милочке, внимательно посмотрел ей в лицо: — Надеюсь, вы примете приглашение и посетите завтра мой дом?