Гершель установил наблюдение, и вскоре упорство и терпение были вознаграждены. Среди женской публики он узнал знакомую фигуру, разглядел милые черты: Малка! Она отстала от подруг, и это облегчило задачу искателя приключений (если в раю допустимо такое выражение!). Он нагнал ее. Как представиться ей, как начать разговор? Они оба из Вильно. А Вильно – это Европа, а не заскорузлый украинский Божин. Требуются хорошие манеры, чтобы расположить к себе женщину, не испугать, не показаться грубияном. Память о правилах этикета выручила. Гершель умело подошел, назвал себя, напомнил о юности.
Увы! Малка долго не могла узнать виленского соседа. Она не ведала о чувствах юного Гершеля – ведь он был слишком робок! Однако, услыхав запоздалое признание, приняла его благосклонно. Хотя в одобрении ее сквозил справедливый упрек: где ты был раньше, воздыхатель? Ведь молодость не вернешь! С женским практицизмом она обратила его внимание на бесперспективность ситуации. Гершель рассказал Малке о плане ангелов Михаэля и Габриэля “День, как вся жизнь”. Это пришлось к месту и добавило теплоты. Малке пора было догонять товарок, да и Гершель заторопился. Главное, первая встреча состоялась!
Гершель вновь разыскал Малку. Беседа текала вяло, и неудовлетворенность его росла. И уж не Малка, а сам он был тому причиной. Он мечтал ее встретить, а встретив, не ощутил воскрешения романтических порывов. “Ах, она осталась молодой, а я уж стар… Что рай творит с нашими годами, что наши годы творят с сердцами!” – сокрушался Гершель. И подумал он, что правильно будет приобщить к этим встречам Айзика – быстрый ум и острое слово бывшего хасида непременно оживят разговор.
Первая феминистка
1
Итак, Гершель задумал приобщить Айзика к встречам с Малкой. Товарищ его боек, за словом в карман не лезет, и разговор оживится. Так он представил дело себе самому, и в том же лестном для Айзика духе предложил ему стать участником бесед. Малка подумала сперва, что земляк знакомит ее с новым человеком в надежде занять позицию положительного антипода. Гибкий женский ум не удовлетворился единственной версией и придумал еще одну: Гершель утратил интерес к ней и хочет изящно освободиться от бремени. Такое допущение огорчило Малку.
Было бы ошибкой полагать, что женщина способна выдвинуть только две альтернативы, но Малка этим удовлетворилась. Доброе ее сердце шепнуло ей: “Эти милые старички родились и умерли мужчинами и не виноваты в этом. В мужских головах даже рай не заместит бессмыслие невнятных надежд на прочность здравого смысла. Не будь строга, дева, к слабым от природы – ведь их половина человечества!” И Малка согласилась встречаться вместе с Гершелем и его другом, подумав гордо, что ей вполне есть что сказать обоим, а ее собеседикам – чему внимать.
Айзик отнесся к идее Гершеля легко и естественно. Он не утрудил себя тонкими вопросами и не искал глубокомысленных ответов. Он был рад перспективе новизны.
2
Малка сообщила своим слушателям, что проживает в том отделе рая для женщин, который расположен на пятом небе. Это весьма важный отдел. В нем поселились Сара, Ривка, Рахель, Лея. Несколько раз она удостоилась видеть мельком великих женщин, сыгравших столь важную роль в истории иудейского народа.
Разумеется, Малка не находилась в непосредственном соседстве с праматерями: ведь и в раю для женщин, как и в раю для мужчин, существует разделение сфер обитания по критериям праведности и заслуг перед Богом. “Моя праведность в чистоте помыслов, мои заслуги перед Богом не считались великими на земле, но весьма ценимы в раю. Я умерла, не успев познать мужа, и душа моя была свободна от похоти. Посему меня определили в столь почетное отделение рая!” Девица сказала это мужчинам без всякого смущения, и Гершель с Айзиком пришли к мысли, что стыдливость тяготеет скорее к пороку, нежели к добродетели.
“Нашим отделом управляет Авигаиль, самая красивая из жен царя Давида, – сообщила Малка, – мы все любим ее и сочувствуем ей.” Мужчины переглянулись. “Отчего же прекрасная Авигаиль нуждается в сочувствии?” – спросил Айзик. Глаза Малки подернулись грустью. “Авигаиль говорит, что возлюбленный муж ее обитает неподалеку. В небесном Храме на непрестанных пирах он играет на лютне и поет сочиненные им псалмы во славу Бога. Ангелы подают вино самое старое и самое лучшее, выдержанное с дней творения. Слушатели внемлют Давиду, а он бесконечно увлечен благородным и возвышенным своим занятием. Авигаиль гордится мужем, но вот уж несколько тысяч лет, как бывший царь не справляется о жене. И Авигаиль пребывает в печали,” – ответила Малка.
– Ты сочувствуешь бывшей давидой жене? – спросил Айзик.
– Я сочувствую женщине. Иногда негодую, – ответила Малка.
– Негодование? В раю? – изумился Гершель.
– Диктат мужского эгоизма довлеет на этом свете, как на том!
– Чрезвычайно интересная идея! – иронически заметил Айзик.
– Нет ли в этой интересной идее опасного инакомыслия? – забеспокоился Гершель.
– Мужчины предельно благоразумны! – презрительно бросила Малка.
– Должно быть, им есть что терять! – самодовольно ухмыльнулся Айзик.
– Не более, чем женщинам. Откуда взялся рай? Его придумали и описали мужчины!
– Придумали для себя? – не унимался Айзик.
– Хватит! Рай не придуман, но Богом сотворен! – рассердился Гершель.
– Да, я, пожалуй, увлеклась…
– Что тревожит сердце твое? – успокоившись, спросил Гершель землячку.
– Отчего в книгах, мужчинами сочиненных, женщина всегда красива?
– Любовь к прекрасному! – широко улыбнулся Айзик.
– Нет! То не к прекрасному любовь, то фантазии порочные мужские!
– Ты снова увлеклась. Пусть женщины возьмут перо! – примирительно сказал Гершель.
– Великодушие на словах. Мужчины избрали перо для себя, женщин оттеснив!
– Неверно! Свобода выбора – основа нашей веры! – посерьезнел бывший хасид.
– Женщина свободна выбрать занятие раввина или молиться с мужчинами у Западной стены?
– Э-э-э… видишь ли, Малка, э-э-э… – начал было обдумывать вслух свой ответ Айзик.
– Э-э-э… – и это все? У вас свобода выбора, а наш выбор – свобода!
– Цель разделения полов есть спасение от греха! – вернулся к теме Гершель.
– Цель разделения полов есть удаление женщин ради спасения мужчин от греха!
– Малка, есть у тебя товарки родственного направления мысли? – спросил Гершель.
– Не знаю. Я впервые открываю сердце. Мне пора. До свидания.
– До свидания, – сказал Айзик.
– Осторожность не повредит, Малка, – остерег на прощание Гершель.
Малка удалилась. Гершель и Айзик отправились восвояси, рассуждая по дороге.
– Мне понятны ее чувства. Есть крупицы истины, – задумчиво произнес Гершель.
– Она радикалка! – отрезал Айзик.
– Она феминистка.
– Она забавна.
– Она серьезна. Юность хочет перемен.
– Гершель, она умерла, не узнав жизни. Ветер пустыни не несет перемен.
Пора подумать о душе
1
Разговор с Малкой произвел впечатление на обоих друзей. Ни почтенный возраст мужчин, ни внушительный срок пребывания на небесах, ни неизбежное райское нивелирование характеров – ничто не обладает достаточной силой, способной иссушить мужское сердце и оставить его равнодушным к беседе с юной девой.
Склад ума бывшего хасида отличался ортодоксальностью, чтоб не сказать догматичностью. Такая особенность мышления обладает тем достоинством, что крепко удерживает человека на орбите праведности и хорошо страхует от греха. Поэтому Айзик, обдумывая доводы Малки, искал не конструктивные уступки, но полемические возражения, имея целью опровергнуть неуместный с его точки зрения ни на том ни на этом свете феминизм.
Критический ум виленского уроженца не отвергал с порога новые идеи. Гершель углубился в размышления о правомерности женских притязаний и жалоб. В справедливости он усматривал дух иудейской веры. И если перемен требовало само время, то нельзя было оставаться глухим к его зову. Впрочем, в практических делах природная осторожность уводила Гершеля от риска новаторства к надежности обыкновения. “Осторожно действовать еще важнее, чем разумно рассуждать!” – думал Гершель.
На грядущей встрече с Малкой друзья задумали продолжить обсуждение темы женской судьбы, но в ином ключе. Айзик утверждал, что бунтарский дух девицы проистекает из особенностей ее биографии, точнее из отстутствия в ее женском послужном списке чувственных впечатлений. Между мужчинами было решено, что они просветят Малку в части зарождения новой жизни и превращений человеческой души. Чтобы развить ее ум и отвлечь его от суетной проблемы женского равноправия, они поведают собеседнице описанные в книгах таинства, наверняка ей неизвестные.
2
Прогуливаясь по аллее райского сада, Гершель и Айзик нашли удобный пригорок (скамьи в райском саду не предусмотрены) и расположились на нем в ожидании своей юной приятельницы. Появилась Малка. После церемонно-робких приветствий мужчины указали ей место на расстоянии доступном для слуха и не подвергающим испытанию скромность. Хотя непреклонная скромность, как все непреклонное, в разладе с женской натурой.
“Дорогая Малка, – начал Гершель, – мы с Айзиком тронуты твоим сочувствием к судьбе той половины человечества, к которой принадлежишь ты сама. С просветительной целью мы хотим сообщить тебе некоторые вещи, сказанные нашими мудрецами, благословенны их имена, о зарождении жизни, о мужчине, о женщине и, конечно, о душе.”
“Мы надеемся, Малка, – добавил Айзик, – что новые знания помогут тебе обрести взвешенную и менее радикальную точку зрения на противостояние мужского и женского миров. Возможно, это противостояние покажется тебе мнимым!”
Захваченная столь основательным вступлением, Малка навострила уши и приготовилась внимать мудрым речам.
“Да будет тебе известно, Малка, – сказал Гершель, – что Бог сотворил души всех людей на все времена и сделал это сразу, как только создал душу Адама. Другими словами, души людей, которым еще предстоит родиться, уже существуют. Они хранятся в специальном вместилище душ, расположенном на седьмом небе.”