В воздухе повисла томительная пауза.
– Я прошу позвать моих свидетелей, – произнесла, наконец, Даша. – Руководство телефонной станции, сотрудников, рядом с которыми я работаю.
В небольшой комнате, где проходило дознание, уже собралось несколько полицейских. Они внимательно следили за ходом разбирательства.
– Панин, Семёнов, – распорядился один из них, очевидно, главный, – давайте на телефонную станцию, найдите там свидетелей, кто вчера был на работе, пусть придут сюда и дадут показания.
Даша чувствовала себя, словно она какая-то Сонька – золотая ручка. Теперь её могут спасти только показания сотрудников. Какой позор! Отныне только и разговоров будет на работе, что о её задержании. Как она должна доказать, что она понятия не имеет ни о каком золоте, ни о какой ювелирной лавке и, тем более, ни о каком оружии?
В отделение пришли директор станции Савельев, а также Костромин, её непосредственный начальник, которому подчинялись все девушки-телефонистки, и две её сотрудницы, сидящие, как и она, на соединении клиентов друг с другом. Каждый из прибывших заходил в комнату по одному и на вопросы следователя отвечал, что Дарья Рубцова вчера весь день находилась на своём рабочем месте и никуда не отлучалась. Все эти слова тщательно записывали в протокол и давали на подпись, предупреждая об ответственности за ложные данные. Все до единого свидетели подтвердили присутствие Даши весь день на работе, в чём каждый и расписался.
По мере того, как свидетели подтверждали невиновность Даши, её противники мрачнели.
– Это сговор! – не сдавались они. – Мы её узнали, это была она!
Но это не помогло. Полицейские с извинениями вынуждены были отпустить Дашу. Более того, им пришлось принести извинения и руководству телефонной станции за то, что оторвали специалистов от работы.
В коридоре её уже ждал Никита. Откуда он узнал? В маленьком городе вести разносятся быстро. Он пришёл встретить Дашу после работы, а ему сообщили, что его невеста сидит весь день в полиции.
Он заботливо обнял её, а она, просидев целый день в полицейском участке, после всего пережитого заметила, что её тело сотрясает мелкая дрожь. Она не могла успокоиться, и теперь, когда всё было позади, она едва сдерживалась от рыданий. Услышать в свой адрес ТАКИЕ обвинения – это не каждый выдержит, а хрупкая девушка, не привыкшая к подобным сценам – и подавно.
Никита вошёл в кабинет следователей, из которого только что вышла его невеста, и сказал им всё, что думал о них и их методах дознания.
– До чего вы довели невинную девушку! – бросил он им в лицо. – Как можно ни с того ни с сего хватать на улице человека и обвинять в чудовищных преступлениях? Посмотрите, до какого состояния вы довели мою невесту! Как мне её теперь успокоить? А если у неё останется психологическая травма на всю жизнь? А что делать с оглаской – завтра весь город будет говорить о том, что моя невеста была задержана полицией по обвинению в вооружённом ограблении!
– Сударь, мы принесли глубочайшие извинения вашей невесте, приносим извинения и вам, но поймите нас правильно: поступило заявление гражданина, на которое мы должны были отреагировать. Мы разобрались во всём и отпустили вашу невесту.
– А что мне теперь делать с ней прикажете? Как её успокаивать? Как заставить её забыть этот кошмар, который вы тут ей устроили? Что ей завтра скажут на работе?
– Мы напишем официальное письмо о невиновности сударыни. Мы уладим это недоразумение. Поверьте, никто не собирается прятаться от ответственности за злополучное задержание вашей невесты. Мы признаём свою ошибку. Но, прежде всего, вина лежит на заявителях – они заварили эту кашу и ввели нас в заблуждение.
Запахи ранней весны кружили голову. Пробуждающаяся после зимней спячки природа демонстрировала горожанам прелесть начинающейся весны, после которой наступит долгожданное, всеми ожидаемое лето. Даша, не торопясь, шла по Суворовской. Это улица в центре города, на которой идут один за другим магазины, кафе, кондитерские, фотоателье… Сегодня у Даши выходной, поэтому она с удовольствием, никуда не спеша, заходила во все магазины подряд. У неё уже было несколько солидных покупок. Они с Никитой объявили о помолвке и пока не определились со свадьбой, но Даша уже потихоньку готовилась. Она покупала разную утварь для хозяйства (чтоб всё было у неё новое), долго ходила в мануфактурном магазине Тотеша у прилавков, присматриваясь к различным белым тканям. Она ещё не решила, покупать ли ей свадебное платье или сшить его у модистки. Ей хотелось обязательно длинную белую фату. Она представляла себя в белоснежном свадебном наряде, она хотела стать самой красивой невестой этого города. Сумбурные мысли в её голове всегда сводились к одному: к будущей свадьбе. О чём бы она ни думала, о чём бы ни говорила с окружающими, в душе всегда возникала тема замужества и свадьбы.
Откуда-то издалека послышался перезвон курантов. Это на башне Городской Думы часы пробили полдень.
Даша зашла в кондитерскую в доме Меттера, хотела взять домой сладкого. Но потом, увидев, как тут мило и как уютно устроились посетители за столиками, подумала и решила взять чашечку кофе с пирожным и посидеть за столиком, глядя на прохожих сквозь большие окна. Она устала ходить по магазинам, надо дать отдохнуть ногам. Её новенькие сапожки на каблуках хоть и были очень красивыми и модными, но ноги от них гудели. Надо сделать остановку, а потом продолжить поход по магазинам оставшейся части Суворовской улицы.
С большим удовольствием посидев в кафе, воодушевившись и настроившись на новые покупки, Даша вышла на Суворовскую. Почему-то сразу в поле зрения ей попал городовой – хожалый Мороз. Он стоял тут, напротив аптеки, всегда. Здесь, в центре города, средоточии, можно сказать, торговой жизни, никто ничего не нарушал и потому присутствие городового, наверное, было излишним. Хотя, по мнению многих горожан, именно потому никто ничего здесь не нарушал, что всегда неизменно на своём посту стоял хожалый Мороз. Даша после инцидента с полицией, которой произошёл у неё два месяца назад, стала с опаской смотреть на полицейских. Она старалась не вспоминать тот ужас, который она пережила тогда, отгоняла от себя воспоминания о том дне. Вот и сейчас сердце её ёкнуло, но она отвела глаза от городового и постаралась не видеть его, стоящего посреди улицы. Даша решила зайти в аптеку. Раз она собирается жить семейной жизнью, то дома для всех членов семьи обязательно должны быть средства от простуды, температуры, головной боли и другие. Она поднялась по ажурной чугунной лестнице аптеки Вурштатмана. Это была лучшая аптека города. Когда-то её основал провизор Мюллер, здесь было всё для нужд хворающих херсонцев. После смерти Мюллера хозяином стал Вурштатман.
Войдя внутрь, Даша рассеянно смотрела на полки с медицинскими баночками и скляночками. Она поняла, что думает лишь о том, чтобы поскорее пройти мимо городового. После того памятного случая присутствие полиции заставляло её сердце биться учащённее. Стараясь отвлечься и успокоиться, она стала рассматривать скульптуры, стоящие на шкафах. Одна из них, как ей было известно, олицетворяла фармацевта, другая – богиню чистоты.
– Слушаю вас, сударыня, что бы вы желали приобрести в нашей аптеке?..
Выйдя из аптеки, она с гордой осанкой проследовала мимо городового, даже не глянув в его сторону. Но не успела она пройти и нескольких шагов, как улица огласилась криком: «Держите воровку! Это она!» Этот возглас прозвучал сзади и, словно кинжал, вонзился ей в спину. Опять кого-то ловят, подумалось ей. По улице разлилась трель полицейского свистка. Конечно же, ей захотелось побыстрее уйти с этой улицы, исчезнуть, чтобы не чувствовать сзади присутствия городового. Но она почему-то обернулась назад. И не удивилась – к ней шли городовой и какой-то незнакомый человек.
– Это она! Точно она! – утверждал незнакомец.
– Простите, не имею чести знать, – ответила Даша, понимая, что всё то, чего она боялась, возвращается к ней. Она хотела с достоинством встретить обвинения. Ведь в прошлый раз ей удалось доказать свою невиновность, сможет она это сделать и сейчас, успокаивала она себя. Сердце её сжалось в комок, но Даша всем своим видом показывала, что ничуть не смущается от того, что вся улица оглянулась на полицейский свисток и теперь все смотрят на неё.
– Сударыня, прошу пройти с нами в полицейский участок, – городовой мило, но строго обратился к Даше.
В полиции её сразу узнали.
– А-а, старая знакомая! – воскликнул тот самый полицейский чин, который в прошлый раз беседовал с ней. – Выходит, не случайна была та встреча? Ну-с, рассказывайте, что случилось на этот раз.
– Моя фамилия Зильберштейн, – начал говорить человек, который настаивал на задержании Даши. – Я держу магазин заграничных товаров, самых лучших, попрошу заметить. У меня продаются ювелирные украшения – золотые и серебряные, часы, мельхиоровые изделия, а также аптечная утварь и медицинские препараты. Кроме того, у меня продаются ружья, револьверы и принадлежности к ним.
– Ближе к делу, пожалуйста, – попросил его полицейский.
– Ну так вот, – продолжил Зильберштейн, – вчера около десяти часов утра эта дамочка, – он кивнул на Дашу, – ворвалась ко мне в магазин и устроила там террор!
– Что вы подразумеваете под словом «террор»?
– Она с мужчинами, их было много, очень много, так вот она ввалилась ко мне в магазин и заставила нас под дулом пистолетов собрать всё, что лежало на витринах – драгоценности и оружие – и сложить в их сумки. Вчера я сразу обратился в полицию с заявлением. И вот сегодня я опознал дамочку. Свидетелем данного случая был мой сосед по торговле Беррес. Его магазин рядом с моим, он как раз зашёл ко мне в гости и тут попал на ограбление. Он подтвердит.
– Это абсолютная чушь! Даже если кто-то ограбил магазин этого господина, то я здесь ни при чём! Я никогда не встречалась с этим человеком и не знаю, в каком магазине он торгует. А я вчера была на работе.