Слизни
Поналезли кругом
Слизни лжи и подвоха…
Проходным сапогом
Растопчи их, эпоха!
А потом, покривясь,
Сбрось навеки с дороги
Эту склизкую грязь,
Чтоб не пачкала ноги.
Если ж ныне тебе
Жалко всякую душу,
Предоставь их судьбе —
Брось в обочную лужу.
Пусть уходят на дно —
Переждать суматоху…
Слизнякам не дано
Обездвижить эпоху.
Во время войны
Во время войны разделяется мир
На сущих – и стёртых судьбою,
На тех, кто сбежал через тысячи дыр,
И тех, кто заткнул их собою.
Во время войны голосит в темноте
Всё та же слезинка ребенка
И стынут в глухом онемении те,
К которым пришла похоронка.
Во время войны заполняется морг
Телами, что были любимы.
…А после войны начинается торг,
Кому там и сколько должны мы.
Кукушка
У нас военная страна:
Всё Ломоносовы да Пушкины.
Но наступает тишина
И вопрошаем у кукушки мы:
«Сколь жить осталося, скажи,
Нам в этом мире, злом и суетном?»
И с замиранием души
Ждём, что она там накукует нам.
Висит над миром тишина,
И сердце жжёт догадка тёмная.
И вдруг: «Ку-ку!» – и допоздна
Она кукует, неуёмная.
Как будто вымолвить она
Желает сквозь густые заросли:
«У вас военная страна,
Сражайтесь, чтоб дожить до старости!»
Солдатские императоры
Где друг, где враг? Что хорошо, что плохо?
О, Русь моя! Мой милый Третий Рим!
Солдатских императоров эпоха
Маячит за сомнением твоим.
В солдатских сапогах своих шагая
По головам, всходя на тёплый трон,
Они увидят, как торговцев стая
Империю грызёт со всех сторон,
Они поймут, где хорошо, где плохо,
Где друг, где враг… Всё ближе, всё видней
Солдатских императоров эпоха.
И я ещё пожить успею в ней.
Пересаженные цветы
Теране ОРУДЖЕВА. Я сердце хотела открыть высоте
Этим летом в московском издательстве «Грифон» выйдет в свет новая книга современной лезгинской поэтессы Теране Оруджевой, с творчеством которой журнал «Парус» впервые познакомил своих читателей в 2021 году. Это будет уже третий её поэтический сборник (как и первые два – билингвальный), название его – «Запоздалый птенец». Книга вместит сто с небольшим новых стихотворений, все они переведены на русский язык известным российским поэтом и переводчиком Евгением Чекановым.
С любезного разрешения автора и переводчика предлагаем читателям познакомиться с некоторыми произведениями из готовящейся к печати книги.
Перевел с лезгинского Евгений ЧЕКАНОВ
Родники
О, родники!.. Ваш бурный бег,
Покинув мой Шахдаг навек,
Впадает в ток священных рек,
И чудо-брызги от реки
Спасают душу от тоски…
Мои стихи, вы – родники!
Наставления матери
Из дома в мир шагая, никогда мы
Не шли туда без наставлений мамы:
– Да сбережет Аллах вас, мои дети,
И упасет от бед на этом свете!
Путь к роднику недолог. Но смотрите,
Одних лишь мудрых в спутники берите.
Пускай они разумными словами
Откроют что-то новое пред вами.
Ступайте в путь, кладя в копилку знанья
Слов серебро и золото молчанья.
Весна-дитя
В дождях и вьюгах время коротая,
О солнце девять месяцев мечтая,
Весна томилась… Но свершились роды!
И вот она к нам на руках природы
Дитятею явилась. Тихо дышит
И теплым ветром душу нам колышет.
Хитрецы
Эй вы, весенние льстецы,
Плутовки, пчелки-хитрецы!
Зачем целуете цветы,
Воспламеняя их мечты?
Жужжа над миром их семьи,
Топыря крылышки свои,
Вы поубавьте вашу прыть…
С пути желаете их сбить?
Новый день
Забрезжило только, а не рассвело,
Но день пробудившийся смотрит светло:
От темной вуали лицо оторвав,
Взирает на зелень деревьев и трав.
Лучи его зябко дрожат на весу,
Из мокрых шутку* выжимая росу.
Не девушки ль это? Откинув вуаль,
Украдкой глядят они в юную даль.
Недолго осталось дрожать. Эта ночь,
Уйдет, забирая следы свои, прочь.
И солнце, заботы сгоняя с чела,
Как мать, нас обнимет лучами тепла.
…Забрезжило только, а не рассвело,
Но день пробудившийся смотрит светло.
* Шутку (лезг. шуткьу) – лезгинский женский головной убор
В ту летнюю ночь
В ту летнюю ночь ветерок пролетал
Над речкой лесной – и покой колыхал.
И видела я, что качалась луна
И к звездам взывала, заботы полна.
Потом целовала их, к сердцу прижав,
Потом отмывала от зелени трав,
Потом навевала им тихие сны,
Качая в обьятьях незримой волны.
Чабан
Это овцы там? Или, может быть,
Это просто горсть черно-белых бус?
Ах, чабан, чабан! На пастушью нить
Ты не сможешь их нанизать, боюсь.
Раскатилась горсть на подоле гор,
Где зеленый дол зеленят кусты,
Где звенит ягнят сладкозвучный хор…
Побегут они – соберешь ли ты?
Не грусти, чабан! Пусть земная трель
В небеса взлетит, как твоя мечта.
Поднимайся вверх, да бери свирель,
Поменяй тут всё – даже туч цвета!
…Это наша суть, это наш Кавказ!
То, что славит нас! То, что держит нас!
Ведут невесту на родник
Бесценной россыпью камней, от недругов сокрытых,
Блестят обычаи отцов из тьмы веков забытых.
Приветно светятся в ночи находки золотые,
О тайных смыслах говорят обычаи святые.
Один из них и нам с тобой не надо забывать бы:
Когда невесту на родник выводят после свадьбы,
Когда несет она кувшин, с соседками болтая,
И снежно-бел ее бушме*, как честь ее святая.
Но отчего ж она всегда, обычай не наруша,
Должна сначала к роднику идти из дома мужа?
Не оттого ли, что вода – всему у нас основа
И символ жизни и всего, что есть у нас святого?
Мне говорят, что есть тому иные объясненья…
Читатель милый, расскажи об этом без стесненья!
* Бушме (лезг. буьшме) – лезгинский женский головной платок из шелка
Одеяло для земли
Всегда укладывались спать
Под одеялом теплым мы.
И песню напевала мать…
А нынче нет еще зимы,
Но, мир укладывая в сон,
Пушистый снег летит с небес.
Чтоб убаюкать землю, он
Мурлычет песню без словес.
Белые шали
Снежинки, кто вас нанизал
На нить – и шалей навязал
Роскошных, белых, кружевных?
На головы накинув их,
Совсем другими стали вдруг
Все сосны, спящие вокруг.
У дома, выстроившись в ряд,
Одни красавицы стоят.
Ах, сосны, ели!.. В эту рань
Мне любо всё – и платьев ткань,
Что так чудесно зелена,
И ваших шалей белизна!
Снег, облака, солнце
На крышу нам белый и мягкий кавал*
Портниха накинула. Там он лежал,
И швов не могла я на нем различить…
Она потеряла иголку и нить?
Как горы, белели вверху облака.
Но вскоре, целуя их нежно в бока,
В белеющий мир златовласка пришла,
Ладошкой по белым местам провела.
Ни белые горы, ни белая гладь
Пред взором ее не смогли устоять.
* Кавал (лезг.) – тулуп из овчины
Мать Вселенной
На раннем закате, при ясной поре
Сидит мать Вселенной в небесном дворе
И нитей клубки собирает в подол:
Вот темный явился, вот светлый ушел…
`
Нельзя перепутать, нельзя обождать!
До полночи трудится вечная мать.
Связав одеяло во весь ее рост,
Украсит его светлой россыпью звезд.
Шёлковый платок
Храню в далеком сундуке, чтоб очи не туманить,
Я мамин шёлковый платок, оставшийся на память.
И лишь когда темнит беда души моей глубины,
Я вынимаю синь его на белый свет судьбины
И прижимаю к сердцу там, где ноет боль разлуки…
И, словно маминой рукой, стираю слезы муки.
В платок вцепляюсь что есть сил, как в мамину ладошку,
И жду заветной фразы: «Кто обидел мою крошку?»
…В ту ночь болела голова – и я платок надела,
И мама в сон ко мне пришла, тоскливый до предела.
И, гладя голову мою, шептала у кровати:
– Ах, сколько ж можно в маете жить моему дитяте?»
И, боль мою забрав себе, пошла своей тропою.
Но я заплакала навзрыд, прося забрать с собою.
Она вернулась – и платок поправила мне нежно:
– Есть у тебя дела и тут, не поступай поспешно.
…В лучах зари проснулась я с судьбою обжитою,
Но всё еще была мокра синь с ниткой золотою.
Следы твоих морщин
Моему учителю Юсифу Халилову
Открытый лоб избороздив, умножились морщины.
Талантов след? Ума печать? Всё так, но видит око
В них шрамы жизни непростой… А значит, есть причины,
Чтобы упасть в их глубину и унестись далеко.
Да, улыбаются глаза. Но все печали мира,
Подобно зеркалу, вобрал твой ясный взор. Похоже,
Он отразил и твердь земли, и пропасти эфира.
И беды горькие мои отражены в нем тоже.
Поэт, философ, фольклорист, фотограф… Всех талантов
Не перечесть. Ты патриот, в родимый край влюбленный,
Ты тот, кто яркий наш язык хранит, как горсть брильянтов,
Спасти пытаясь наш народ, почти испепеленный.
Я по следам твоих морщин пойду, пока есть силы,
Торя в сугробах долгий путь в высокую обитель.