— Я такое не ем.
— Ты прекрасно знаешь, что я у тебя краду. Мог бы озадачиться.
— Поройся в пищевых отходах, зеленый контейнер на кухне. Там больше продуктов по твоим предпочтениям.
Хотелось съязвить, но голод победил, и Гарик все-таки занялся бутербродами. Матвей наконец отвлекся от чудовищной фотографии на мониторе и повернулся к незваному гостю. Теперь он представал силуэтом на фоне мерцающего экрана.
— Почему ты здесь? — поинтересовался Матвей.
— Хотел у Форсова отпуск потребовать.
— Но в припадке беспамятства очнулся уже у моего холодильника?
— У босса сеанс, — мрачно пояснил Гарик.
Больше он ничего не добавлял, но Матвей и так понял. Должен был восхититься таким самопожертвованием, но вместо этого укоризненно покачал головой.
— Ты слишком сентиментален.
— Старею, видать. У всех это проявляется по-разному — ты, например, становишься небрежен.
— Неужели?
— Я до тебя добрался минут за десять, — указал Гарик. — И было, вот честно, легко. А если бы это был не я?
Матвей даже не потрудился ответить, вместо этого он махнул рукой куда-то влево. Повернувшись в нужную сторону, Гарик обнаружил еще один монитор, небольшой и черно-белый. Там застыло изображение расчищенного от снега крыльца, на котором совсем недавно стоял Гарик.
Гарик, впрочем, не был впечатлен.
— Ну и что с того? Ты не можешь пялиться на изображение своей двери весь день, а теперь ты тем более был отвлечен работой!
— Вот поэтому я предлагаю тебе для кражи не чипсы, а красную рыбу: от нее мозг работает лучше. Когда кто-то проникает во двор, срабатывают датчики движения. У меня достаточно времени, чтобы подготовиться ко всему.
— Знаешь, что я предпочту тут услышать? Что ты пригласил меня в гости. Чертовски мило.
— Ты ленишься, даже искажая реальность, — вздохнул Матвей.
— Да. А еще я ленюсь переться домой через весь город. У тебя гостевая комната свободна? Я б вздремнул.
— Ты прекрасно знаешь, что свободна. Но это не отменяет того факта, что ты ведешь паразитический образ жизни. Одна из черт психопата, между прочим.
— Но я никогда не говорил, что я — не он, — рассудил Гарик. — Если хочешь, могу оправдать свое присутствие и помочь тебе с делом. Это же тот случай, когда чувак свою подружку изнасиловал, убил и смылся?
— Да, это тот случай, хотя попробуй аккуратней выбирать слова для чужой смерти. А помощь мне не нужна. Он ее не убивал.
Гарик помнил, как Форсов и Матвей обсуждали ту историю, там все казалось очевидным. Молодой мужчина пригласил знакомую к себе в гости, а потом в его квартире нашли ее остывший труп с очевидными следами насилия — собственно, этот труп и разглядывал только что Матвей. Главный подозреваемый скрылся, и представители полиции попросили составить его психологический портрет, чтобы понять, с чего он вдруг слетел с катушек и где его теперь искать.
Вроде как простое поручение, однако Матвей опять умудрился все усложнить.
— Как это не убивал? — нахмурился Гарик. — Сама себя?
— Я изучил всю их доступную переписку за последние пять лет и все совместные фотографии. Он относился к ней как к младшей сестре, это четко прослеживается все годы их дружбы. Он был вменяем и психически стабилен. Он ее совершенно не хотел как женщину. Но вдруг он сорвался и изнасиловал ее с особой жестокостью? Не тот случай, ни одна из его характеристик на это не наводит, а я рассмотрел показания семнадцати человек.
— Но она мертва, а он исчез.
— Да. И все это одна большая постановка, — указал Матвей. — В которой целью был как раз нынешний подозреваемый, а мертвая девушка стала практически необходимой жертвой.
— С чего ты взял все это вообще?
— Для начала исключил ту версию, которую сейчас рассматривает полиция. Если не подходит эта версия, нужна другая. Всплыл факт, что он давно уже очень хорошо зарабатывал, но на счету у него собрано относительно мало — по сравнению с заработком. Следовательно, он копил наличные, потому что крупных покупок он не совершал. Но при обыске в его доме была обнаружена весьма скромная сумма денег и совсем мало по-настоящему ценных вещей. Когда я узнал об этом, я подумал о постановке.
Гарик уже понимал, к чему он клонит, но такие выводы здорово подрывали веру в человечество…
— Ты хочешь сказать, что молоденькую девчонку изнасиловали и убили просто для шоу?
— Ее изнасиловали подручными предметами. Тот, кто это сделал, не испытывал никакого сексуального влечения к ней. Он делал ровно то, что было необходимо.
— Он подставил того чувака… Ну, который друг. Сделал так, чтобы его исчезновение выглядело побегом, чтобы его и родственники не искали, опасаясь подставить перед полицией — или стыдясь, — догадался Гарик. — Охренительно подло, но ловко. Получается, главного подозреваемого уже нет в живых?
— Скорее всего, да.
— И что ты намерен делать?
— То, о чем меня и попросили, — невозмутимо отозвался Матвей. — Предоставить полиции психологический профиль убийцы. Просто настоящего убийцы, а не назначенного.
— У тебя реально профиль получился?
Гарик сначала задал вопрос, а потом сообразил, насколько наивно прозвучали его слова. Это же Матвей… Конечно, у него все сошлось! Кто б сомневался.
Матвей, к его чести, не стал тратить время на самолюбование, говорить он продолжил все так же спокойно.
— Да, там достаточно много деталей. Это мужчина, молодой, из близкого круга общения главного подозреваемого. На это указывает то, что он знал о деньгах, сумел заманить подозреваемого в место, где смог его убить и спрятать труп — раз труп еще не нашли. Плюс ко всему, он знал, какая именно девушка из списка контактов погибшего приедет в его квартиру в ответ на обычное текстовое сообщение с просьбой о помощи. Возможно, убийца был знаком и с ней, но не так хорошо, как с главной жертвой. Он был достаточно силен, чтобы быстро ее оглушить и устроить постановку с жестоким изнасилованием — я это фото не для удовольствия рассматривал, мне нужно было изучить ее травмы.
— Да уж надеюсь, что не ради удовольствия, — буркнул Гарик. — Ты и без этого достаточно жуткий… Но настоящий убийца, скорее всего, успел смыться.
— Не думаю. Если бы он планировал сразу бежать, он бы не решился на двойное убийство. Он вложил немало сил в это шоу, изначально у него все получилось: ограбленный им человек в розыске, его никто ни в чем не подозревает. Нет, он сейчас будет сидеть на месте. Моя задача — перенаправить усилия полиции на мужчин из близкого круга, в первую очередь тех, кто остро нуждался в деньгах.
— Даже если его найдут, доказать его вину будет непросто.
— Это не моя работа — доказывать вину, — напомнил Матвей. — Моя работа — сузить круг подозреваемых. Хотя определенную подсказку я дам, она может сработать. Полиции необходимо отследить последние операции по картам погибшего. Если какая-то из карт была похищена, то не как сувенир, с нее снимали деньги.
— И тогда банкомат записал на видео мордашку того, кто это сделал. Неплохо. Если реально убийца, будет джек-пот… Но все равно с двумя трупами.
— Это я изменить не могу. Зато я могу убрать человека, убивающего без сомнений, с улиц.
— И вот этим мы с тобой отличаемся: ты видишь пользу в нашей работе и спокойно отстраняешься от жертв, — отметил Гарик. — Поэтому тебе отпуск не нужен, а мне — очень даже.
— Так иди и получи его. Сеанс уже наверняка закончился.
— Ты прекрасно знаешь, что после сеанса я с боссом тоже не рвусь общаться, там та еще атмосфера… Короче, заночую у тебя, а отпуском займусь завтра утром.
— Не займешься, — равнодушно указал Матвей.
— Только вот не надо делать вид, что ты и мне в голову залезть можешь…
— Не нужно лезть, там все насквозь просматривается. Ты стенаешь об отпуске, пока чувствуешь усталость. Но утром ты отдохнешь, и тебе расхочется бесцельно лежать на пляже. Особенности биоритмов.
— Иди ты к черту… Здесь все равно нет ничего интересней, чем продавливание спиной песка, — напомнил Гарик.
— Сейчас, может, и нет. Но ты никогда не знаешь наверняка, что принесет завтрашний день.
Лес был великолепен.
До этого несколько дней с далекого серебряного неба срывались крупные пушистые хлопья снега. Они поглощали мир, глушили все звуки, стирали горизонт. Лес, и дорога, и деревни рядом с ней — все казалось ненастоящим и постепенно скрывалось под легким, похожим на облако белым одеялом.
Потом метель закончилась — и почти сразу ударили сильные морозы. Пух снежинок, не успевший ни растаять, ни опасть, так и застыл сияющими воздушными кружевами. Теперь тонкие иголочки, полные света, были повсюду. Они сияли на земле, покрывали стволы деревьев, где-то далеко рисовали узоры на заледеневших окнах.
В истинном торжестве зимы прекрасным стало все, даже то, что лишь недавно, в ноябре, вызывало уныние. Деревни из крошечных и едва заметных превращались в сказочные. Далекое здание автозаправки казалось замком Снежной Королевы. На обочинах внезапно взвившимися к небу, теперь уже голубому, горами возвышались сугробы, наметенные тяжелой и неторопливой снегоуборочной техникой, похожей на череду заблудившихся динозавров.
И все равно ничто сейчас не могло сравниться с лесом. Он, древний, видевший смену многих поколений тех, кто считал себя хозяевами этих земель, поднимался гордой стеной, добавлял цвета в черно-белый пейзаж — те неповторимые оттенки зеленого, которые достаются только хвое. Лес был прекрасен в любую погоду, но сегодня, в ясный день, он сиял, как огромная, даже из космоса, пожалуй, заметная драгоценность.
Местные к подобному привыкли. Ну лес и лес, он каждую зиму такой, так что ж теперь, штаны терять от восторга? Нет, без штанов холодно! Лес принимали как данность и смотрели в его сторону, только если было очень нужно.
Другое дело — жители большого города. Они здесь будто в другой мир попадали, в тот самый, из мультфильмов, с телеэкрана, из сказок, прочитанных на ночь. Кто-то из них заметил безупречно живописный лес случайно, показал ролик с видеорегистратора знакомым, им понравилось. В выходные к лесу прибыла шумная компания на трех машинах.