Она зажгла еще спичку и очутилась под великолепнейшей ёлкой, куда больше и наряднее, чем та, которую крошка видела в сочельник, заглянув в окошко дома одного богатого купца. Ёлка горела тысячами огоньков, а из зелени ветвей смотрели на девочку пёстрые картинки, какие она видывала раньше в окнах магазинов. Малютка протянула к ёлке обе ручонки, но спичка потухла, огоньки стали подниматься всё выше и выше и превратились в ясные звёздочки; одна из них вдруг покатилась по небу, оставляя за собою длинный огненный след.
Покойная бабушка, единственное существо в мире, любившее малышку, говорила ей: «Падает звёздочка – чья-нибудь душа идёт к Богу».
Девочка чиркнула об стену новой спичкой; яркий свет озарил пространство, и перед малюткой стояла вся окружённая сиянием, такая ясная, блестящая и в то же время такая кроткая и ласковая бабушка.
– Бабушка! – вскричала бедняжка. – Возьми меня с собой! Я знаю, что ты уйдёшь, как только погаснет спичка, уйдёшь, как тёплая печка, чудесный жареный гусь и большая, славная ёлка!
И она поспешно чиркнула всем остатком спичек, которые были у неё в руках: так ей хотелось удержать бабушку. И спички вспыхнули таким ярким пламенем, что стало светлее, чем днём. Никогда ещё бабушка не была такою красивой, такою величественной! Она взяла девочку на руки, и они полетели вместе в сиянии и в блеске высоко-высоко, туда, где нет ни холода, ни голода, ни страха: к Богу!
В холодный утренний час в углу за домом по-прежнему сидела девочка с розовыми щёчками и улыбкой на устах, держа в руках спички; одна пачка почти совсем обгорела. Малышка замёрзла в последний вечер старого года.
– Она хотела погреться, бедняжка! – говорили люди. Но никто и не знал, что она вознеслась вместе с бабушкой к новогодним радостям на небо!
Братья ГриммБабушка Вьюга
Были у вдовы две дочки: одна красивая да работящая, а другая некрасивая и ленивая, но мать её любила больше: то была её родная дочь. А красавица падчерица сколько ни трудилась – никогда доброго слова не слышала.
Каждый день мачеха давала бедняжке задание – выставляла её с прялкой на улицу; и сидела бедная девочка у колодца, пряла – до тех пор, пока у неё из пальчиков кровь не закапает. Вот как-то и случилась с ней беда: замарала она кровью пряжу на веретене, попробовала веретено в колодце сполоснуть, наклонилась, а оно выскользнуло из рук и утонуло.
Заплакала девочка, побежала к мачехе, пожаловалась на свою беду, но злая мачеха стала её бранить и корить, а под конец сказала:
– Сумела уронить – сумей и достать.
Вернулась девочка к колодцу и сама не знает, что делать: и веретена жалко, и перед мачехой страшно…
Взяла и прыгнула за своим веретеном сама прямо в колодец. Прыгнула – и обмерла…
Вот очнулась она, а кругом так хорошо: лужок зеленеет, солнышко светит, цветы цветут.
Пошла она по этому лугу и видит – стоит печь, полная хлеба, и все хлебцы кричат:
– Вытащи меня! Вытащи, а то я подгорю! Я уж давно испёкся!
Девочка скорей подбежала и вытащила все хлебцы – ни одного не забыла!
Пошла она дальше. Видит – стоит яблоня, а на ней полным-полно яблочек.
– Потряси меня, потряси – мои яблочки уж давно поспели! – услыхала девочка.
Тряхнула она яблоню, яблоки так и посыпались градом. Собрала она все яблоки до последнего, сложила их горкой и пошла дальше.
Шла она, шла и дошла до какой-то избушки. Оттуда выглянула старушка, да с такими большущими зубами, что бедняжка испугалась и бросилась бежать.
Но старушка крикнула ей вслед:
– Чего испугалась, дитятко? Оставайся лучше у меня, помоги мне по хозяйству! Будешь хорошо работать, и тебе неплохо будет. Ты, главное, стели постель как следует, получше перину взбивай, чтобы пух летел, и тогда на всём свете снег пойдёт[1]. Ведь я знаешь кто? Бабушка Вьюга.
Старушка говорила так ласково, что девочка осмелела, вернулась и согласилась у неё остаться.
Прилежно взялась она за работу и во всём старалась бабушке угодить, а уж когда она перины взбивала – пух так и летал кругом, словно снежные хлопья.
И жилось ей у бабушки Вьюги хорошо: хозяйка была с ней всегда добра и приветлива, не жалела ни доброго слова, ни лакомого кусочка.
Долго ли, коротко ли пожила девочка у бабушки Вьюги, но стала грустить и тосковать. Сперва она сама не знала, отчего грустит, о чём тоскует, а потом поняла: хоть и жилось тут куда лучше, чем дома, взяла её тоска по родной стороне.
А как стало ей невтерпёж, пришла она к старушке и говорит:
– Простите меня, бабушка, хорошо мне у вас живётся, но не могу я больше тут оставаться: страсть как истосковалась по родному дому.
Бабушка Вьюга отвечает:
– Ну что ж, дитятко, ничего худого в этом нет. А работой твоей я так довольна, что сама помогу тебе домой добраться.
Взяла она девочку за руку и повела; вскоре пришли они к высоким воротам. Ворота сами собой распахнулись, а когда девочка в них вошла, вдруг хлынул на неё золотой дождь и всю её озолотил.
– Получай, что заслужила! – сказала бабушка Вьюга и подала девочке веретено, то самое, которое упало когда-то в колодец.
Тут ворота закрылись, и девочка оказалась в родной деревне возле своего дома.
Радостно побежала она домой, а когда пробегала мимо колодца, их петушок запел:
– Ку-ка-ре-ку! Ко-ко-ко-ко!
Вернулось наше Зо-лот-ко!
Увидели мачеха и сводная сестра, что красавица падчерица вся в золоте, и встретили её с почётом.
Девочка рассказала обо всём, что с ней случилось, а мачеха, когда услыхала про её счастье, позавидовала и захотела, чтобы её родная дочь, лентяйка, тоже озолотилась. Дала она ей веретено и отправила к колодцу прясть, да ещё научила руки себе терновником исколоть. Лентяйка намазала веретено кровью, бросила его в колодец и сама следом прыгнула.
И оказалась на том же цветущем лугу, пошла по той же тропинке.
Как подошла она к печи, хлебцы и ей закричали:
– Вытащи нас! Вытащи, а то мы подгорим! Мы давно испеклись!
Но лентяйка отвечала:
– Вот ещё! Охота была мараться! – И пошла себе дальше.
Подошла она к яблоне. Яблоня и её попросила:
– Потряси меня, потряси – яблочки уже поспели!
– Охота была надрываться! – отвечала лентяйка. – Ещё как бы меня не зашибло! – и пошла себе дальше.
Пришла она к бабушке Вьюге, нисколько её не испугалась, ведь сестрёнка ей уже рассказала, что старушка не злая и бояться её зубов нечего.
Вот стала она жить у бабушки Вьюги в работницах.
В первый день она ещё кое-как, через силу, трудилась и слушалась хозяйку – уж очень ей хотелось озолотиться; но на другой день уже начала лениться, на третий – ещё пуще: даже встать вовремя не пожелала.
Да и постель старушке Вьюге она не стелила, не взбивала, как полагается, – так, чтобы всюду пух летал…
Терпела-терпела бабушка Вьюга лентяйку, а потом попросила её убраться восвояси. Та была рада-радёхонька.
Подходит к воротам и предвкушает заранее: «Ну, сейчас меня золотом осыплют»… Да только вместо золотого дождя вылился на неё целый котёл чёрнющей смолы.
– Получай, что заслужила, – сказала бабушка Вьюга и захлопнула ворота.
Подошла лентяйка к дому вся-то в смоле. Петушок на колодце запел:
– Ку-ка-ре-ку! Ко-ко-ко-ко!
Явилось наше Чу-чел-ко!
Это бы ещё ничего, да, говорят, смолу ту лентяйка за всю жизнь отмыть не смогла!
Сакариас ТопелиусЗимняя сказка о двух соснах
В чаще огромного леса в Финляндии росли рядом две громадные сосны. Никто не мог и представить, что они были когда-то молодыми деревцами, такими казались старыми эти сосны. Издалека можно было видеть их тёмные верхушки.
Весной в их ветвях пели птицы, а бледно-розовые цветы вереска с уважением взирали на высокие кроны. Но зимой, когда метель укутывала лес снегом, а цветы вереска покоились глубоко под белым снежным покровом, свирепая буря с шумом проносилась по верхушкам могучих сосен и сметала снег с их вечнозелёных ветвей. Ураган безжалостно разрушал большие дома и вырывал деревья с корнем, однако две сосны стояли твёрдо, не покоряясь ветру. А ведь это что-то да значит – быть таким сильным и крепким!
Неподалёку от леса в маленькой хижине жил бедный крестьянин со своей женой. Всего хозяйства у них было – небольшая пашня да клочок картофельного поля. Зимой крестьянин рубил дрова в лесу, после отвозил на большую лесопильню. Заработка ему хватало едва-едва на хлеб с маслом да молоко с картошкой. Но и это было неплохо, потому что в ту пору люди жили очень бедно.
У крестьянина с женой было двое детей, мальчик по имени Сильвестр и девочка, которую назвали Сильвией. Однажды зимним днём дети отправились в лес проверить силки: не попались ли в них зайцы и куропатки. В силок Сильвестра угодил заяц-беляк, а в силке Сильвии обнаружилась белая куропатка. И заяц, и куропатка были ещё живы и при виде детей жалобно запищали, чем очень удивили брата с сестрой.
– Отпустишь меня, и тебя наградят за это! – пищал заяц.
– И меня отпусти, и получишь щедрый подарок! – молила куропатка.
Дети сжалились над ними и отпустили пленников на волю. Заяц со всех ног бросился бежать в лесную чащу, а куропатка быстро вспорхнула в небо. На прощание они прокричали:
– Спросите Небесную высоту и Облачную бороду!
– О чём это они? – обиделся Сильвестр. – Ишь, убежали и спасибо не сказали!
– Что за Небесная высота и Облачная борода? – пробормотала Сильвия. – Никогда не слышала таких странных имён!
В тот же миг резкий зимний ветер пронёсся по кронам огромных сосен, и дети смогли услышать разговор могучих деревьев.
– Стоишь ли ты ещё, сестрица Небесная высота? – спросила одна сосна.
– Разумеется, стою! – ответила другая. – А ты легко ли держишься, сестрица Облачная борода?