Впрочем, и мы, оказывается, не так уж далеко ушли от «братьев наших меньших». Вспомните хотя бы о таком феномене: внешне женщина собой ничего особого не представляет, а поклонники за ней толпой… Почему? Вот как объясняет это явление директор Центра усовершенствования человека, врач-психотерапевт А. И. Андреенков. Оказывается, причина успеха (или, соответственно, неуспеха) кроется во многом именно в запахе, том феромоне, который выделяет данная женщина. Запах, исходящий от каждого, — тот самый, по которому собаки-ищейки находят преступника, — мы с вами тоже чувствуем, однако лишь на подсознательном уровне. Причем есть среди букета ароматов аттрактанты и репеланты — то есть запахи привлекающие и отпугивающие. Если преобладают последние, то человек вскоре инстинктивно начинает чувствовать в собеседнике недруга, старается побыстрее от него отделаться. И, напротив, аттрактанты заставляют, скажем, мужчину искать новых и новых встреч с внешне совсем некрасивой дамой.
Причем надо сказать, что многие духи, как бы призванные собой заменить недостаток природных аттрактантов, зачастую составляются неграмотно, — они не привлекают, а, напротив, отпугивают окружающих. Французские парфюмеры это, к примеру, уже поняли и начали добавлять в свою парфюмерию аттрактанты животного происхождения. Быть может, поэтому французские духи и пользуются столь широкой популярностью; синтетикой человеческий нос и мозг обмануть оказалось невозможно.
Научные исследования последних лет показывают, что «тот» или «не тот» запах может оказаться даже причиной бесплодия женщины. Приезжает вечером домой зачуханный радиацией, нитратами, толкучкой в транспорте мужчина, и несет от него таким амбре, что никакая ванна и лосьоны не помогают. Он перестает выделять возбуждающие женщину, необходимые для зачатия вещества, и все ночные труды напрасны. Можно ли помочь беде?
— Я проводил публичные сеансы, — рассказал Александр Иванович Андреенков, — распылял по залу определенные вещества. На следующий день шансы у многих на взаимность повышались. Я это ощущал даже на себе. Вообще-то я считаю себя «сморчковидным» мужчиной, но когда в кармане у меня лежит флакон с некоей жидкостью, в метро ко мне подходят очень даже эффектные девушки…
Данные отечественных экспериментов подтверждают и зарубежные исследователи. Так, еще лет 30 тому назад, будучи помощником профессора в университете штата Юта, Дейвид Берлинер работал с кусочками человеческой кожи, которые получал в операционных университетской больницы (туда, случалось, доставляли незадачливых любителей горнолыжного спорта). Хранил же он их в открытых колбах. И в один прекрасный день заметил, что его коллеги по лаборатории сделались необычайно дружелюбны и предупредительны друг к другу. Так продолжалось несколько дней, пока Берлинер не убрал свои колбы в холодильник. И уже через час лаборатория приобрела привычный вид: хмурые озабоченные лица, вспышки раздражительности…
Поначалу Берлинер сам усомнился в мелькнувшей было догадке. Однако повторные эксперименты поставили точки над «i». Некоторые кусочки определенно имели власть над окружающими, делали их добрее и жизнерадостнее. Почему? Потребовался год, чтобы заинтригованный исследователь пришел к выводу: всему причиной феромоны. И еще свыше четверти века, чтобы накопить статистику, выявить все тонкости воздействия. Вот как выглядит общая картина на сегодняшний день.
У человеческого эмбриона обнаружено два раздельных канала восприятия — феромонов и прочих запахов. К моменту рождения феромонный или вомеронасальный канал почти атрофируется; до исследований Берлинера полагали, что такого канала у нас попросту нет. К счастью, это оказалось не так — с развитием плода внутримозговая структура превращается в два комплекса нервов.
Один из них — конечный или терминальный — доходит до ядра гипоталамуса (есть такой отдел мозга, ответственный за репродуктивные гормоны и половое созревание). Данный орган так же регулирует состояние покоя, восторга, радости, удовольствия, восстановления сил… Берлинер и его единомышленники уверены, что именно по терминальному нерву сигналы передаются из вомеронасального органа в гипоталамус.
Другой комплекс представляет собой совокупность вомеронасальных органов, которые пронизывают образование, именуемое дополнительной колбочкой. Интересно, что у животных имеется отдельный орган для различения феромонов, а у человека эволюцией он как бы «стерт» и размещается там же, в носу, который воспринимает и обычные запахи. Исследователи, однако, выяснили, что часть нервных волокон, идущих из носа, образует специфические петли; последние проникают в области мозга, управляющие чувствами и настроением, и заканчиваются опять-таки в гипоталамусе.
Ныне специалисты придерживаются мнения, что описанная система с высокой степенью вероятности связана с программой продолжения рода. Решая вопрос, стоит ли поддерживать с Нею (или с Ним) дальнейшие отношения, наш рассудок — благодаря двум микроскопическим образованиям по обеим сторонам носовой перегородки — дает ответ на один из важнейших вопросов бытия! Горе несчастному, у которого эти образования бездействуют: ему недоступен запах любви, а стало быть, он обречен на безбрачие и бесплодие.
ШЕРЛОК ХОЛМС ЖИВЕТ В ПРОБИРКЕ?
Давайте вспомним, что в делах криминальных носы, чутье и запахи играют вовсе не последнюю роль. Вот вам только один пример.
Есть в недрах МВД РФ не совсем обычная коллекция. Такие «консервы», полагаю, видеть доводилось немногим: на железных полках сотни стеклянных банок с притертыми крышками. А внутри — куски байки, такой же, как на солдатских портянках. На банках этикетки: «От детей», «От лошади», «От автомашины»… А ниже обозначены дата, место взятия запаха, номер дела.
Эта необычная коллекция находится в лаборатории криминалистической одорологии экспертно-криминалистического центра МВД России. «Одор» в переводе с латыни — «запах». Стало быть, одорология — наука о запахах. Однако в центре занимаются лишь той частью этой науки, которая помогает раскрывать преступления.
Обычно ведь как ведут расследование? По «горячим» следам пускают собаку-ищейку. И она по запаху, если повезет, приведет прямо к дому преступника. Бери его, тепленького…
Но такая удача бывает далеко не всегда. Преступники ныне тоже стали умные, стараются следы запутывать, посыпают их порошками, отбивающими у собаки нюх, а то и попросту уезжают с места преступления на автомашине. Ищи-свищи ветра в поле…
Однако какие-то зацепки у следователей все-таки остаются. Одна из них — «консервы» с запахами. Байка очень хорошо впитывает в себя посторонние запахи. Этим и пользуются эксперты. Есть у них отработанная методика, по которой запахи с места преступления переносятся на куски байки, а затем «консервируются» в стеклянных банках.
Идентифицировать затем эти запахи тоже помогают собаки. Только не ищейки, а детекторы. Они, как правило, невелики ростом, не могут, довелись такое, справиться с преступником самостоятельно. Да этого от них и не требуется. Работа их заключается в другом. Понюхал, скажем, детектор по кличке Вуд кусок байки, запомнил запах. А потом безошибочно может сравнить его с другим, из банки. Подойдет к ней и сядет довольный: «Я, мол, свое дело сделал…» И нюх его — в несколько раз более тонкий, чем у других собак — бывает, разрушает легенду, искусно выстроенную матерым преступником: «Не был я там, гражданин следователь, и знать ничего не знаю…» Вуд его выведет на чистую воду.
Впрочем, в последние годы тонкое дело детектирования, сравнения запахов, стали доверять не только собакам. У поэта Николая Заболоцкого, например, есть такие строки:
Муху странную бери,
Муху в банку посади,
С банкой по полю ходи,
За приметами следи.
Если муха чуть шумит, —
Под ногами медь лежит.
Если усиком ведет, —
К серебру тебя зовет…
Сам Заболоцкий по этому поводу писал, что основой для написания стихотворения послужили сочинения средневекового схоласта Агриппы Неттесеймского и предания, которые он сам слыхивал в русских деревнях.
И тут нам впору удивиться народной наблюдательности. Потому как народные приметы затем во многом были подтверждены исследованиями ученых. Так, скажем, известный исследователь Н. Н. Кольцов еще в 20-е годы ставил опыты по определению чувствительности живых организмов. В 200-литровый сосуд с водой, в котором помещались одноклеточные существа — сувойки, он капал всего лишь каплю слабого раствора анионов кальция. И ножки сувойек поджимались — они чувствовали примесь!
Впрочем, для нас, уже познакомившихся с результатами опытов на рыбах — угрях и лососях, такая чувствительность вовсе не кажется фантастичной. Интереснее для нас в данном случае другое: ученые попытались использовать живые существа в качестве сверхчувствительных датчиков для электронной аппаратуры.
Например, сотрудники биологического факультета МГУ несколько лет назад ухитрились записать на осциллографе сигналы, шедшие от вкусовых щетинок комара-пискуна. При этом выяснилось, что каждому химическому соединению соответствует определенная последовательность электрических импульсов, даже если концентрация данной примеси составляла всего сотые доли грамма на литр воды.
Только вот беда: стоило поменять одного комара на другого, и характер электрических импульсов менялся. То же происходило, когда экспериментаторы переходили от опытов с одной мухой к другой. Точного повторения результатов, как говорят специалисты, их воспроизводимости, добиться не удалось. И потому интерес к подобным экспериментам постепенно стал исчезать.
Но потом их возобновили на новом уровне под руководством члена-корреспондента РАН Л. А. Пирузяна. И вот как все это стало выглядеть.
На первый взгляд перед нами обыкновенная лаборатория. Нет здесь ни комаров, ни мух, ни лабораторных столов — обычные штативы с пробирками. Но вот в пробирках..