– Нет!!.. Ты что?! Я один здесь ни за что не останусь! Я с тобой! – взволнованно вскрикнул Вовка, испуганно тараща глаза.
– А удочки? С ними быстро не побежишь… – пытался возразить Витёк.
– Вить, какие на фиг удочки? Ты что, не догоняешь?! В том доме мужик сгорел! – отчаянно выкрикнул младший из друзей.
– Да… ты прав, – согласился Витёк.
И тут же, не сговариваясь, оба быстро поднялись из-за стола и, пулей выскочив из дома, помчались по раскисшей грунтовой дороге в сторону города.
И это оказалось очень вовремя, поскольку спустя каких-то десять минут к калитке их дачи подошёл тот самый бородатый человек в чёрной одежде. Озираясь по сторонам, он торопливо зашёл на территорию участка, подкрался к дому, заглянул в окно, словно выискивая кого-то взглядом. Никого не обнаружив в доме, неизвестный поспешно покинул участок и растаял в ночной темноте.
А спустя ещё минут двадцать примчалась пожарная машина, правда, к тому моменту тушить было уже нечего: деревянный дачный домик, где произошло это странное возгорание, сгорел практически дотла. При осмотре места пожарища был обнаружен обгоревший труп мужчины. Тут же была вызвана милиция, а прибывшая следственно-оперативная группа проработала на месте происшествия до утра. Однако все попытки милиционеров найти свидетелей пожара оказались тщетны: этой ночью на территории садоводческого товарищества, кроме двоих несовершеннолетних рыболовов, никого не было.
Мальчишки же отпирались как могли, говоря, что не знают, как всё произошло, а пожарных, мол, они вызвали, когда увидели полыхающий вдали дом. Дежурному следователю оставалось лишь поверить им на слово, к тому же пожарные подтвердили, что первоначальный очаг возгорания находился внутри помещения, а значит, подозревать кого-то в умышленном поджоге не имело смысла.
Ночевали этой ночью друзья на даче, поскольку, когда милиция завершила их опрашивать, время перевалило за полночь, и добираться до дома было уже не на чем.
На следующий день они проснулись лишь к обеду. На улице ярко светило солнышко и было совсем не по-мартовски тепло. Вчерашние страхи стали потихоньку забываться, а потому друзья всё же решили сходить на рыбалку. К тому же ранней весной рыба клевала активно весь световой день.
Их путь на речку вновь пролегал мимо того самого злополучного дачного участка, где накануне вместе с домом сгорел хозяин. Только теперь они знали, что погибший был местной знаменитостью – руководитель оркестра областной филармонии Сергей Георгиевич Кулебаба. Так, по крайней мере, они услышали ночью от общавшихся между собой милиционеров.
Подойдя к участку, ребята обнаружили, что деревянный забор-штакетник, огораживающий его территорию со стороны улицы, был практически полностью выломан. По всей видимости, пожарные сделали это специально, чтобы иметь удобный доступ к очагу возгорания. Целым теперь оставался лишь пролёт, примыкавший к входной калитке.
Только сейчас друзья заметили, что в этом месте к нему была прибита жестяная пластина. На ней какой-то художник изобразил смешное человеческое лицо, под которым масляной краской было написано: «Осторожно: слишком добрый хозяин. Зацелует до смерти».
– Смешной, наверное, дядька был, – мрачно изрёк Витёк.
– Наверное… – с тревогой в голосе протянул Вовка, но внезапно смолк.
От вчерашних воспоминаний у него вновь повеяло холодком вдоль спины. Стараясь об этом не думать, он перестал рассматривать рисунок и уже собирался двинуться дальше, как вдруг его внимание привлекло кое-что ещё.
– А это что ещё такое? Что это за цифры какие-то? Триста тридцать три… – еле слышно прошептал он, обращаясь сам к себе, после чего уже более громко спросил у друга. – Смотри, Вить, пожарные, что ль, написали?..
Витёк потрогал краску: та осталась у него на кончике пальца.
– Не, это не краска, – утвердительно заявил приятель и понюхал палец. – Фу, это вроде как кровь чья-то… Эх, зачем я только её трогал?! А вдруг заразная какая?..
Расстроенный своим поступком и, не придумав ничего лучшего, он брезгливо вытер палец о штаны.
– Ладно, пошли, а то так и на речку не попадём. Итак весь утренний клёв проспали… – недовольно проворчал Витёк и двинулся по проулку в сторону лесополосы.
Если признаться, то и ему до сих пор было жутковато смотреть на обугленные руины сгоревшего дачного домика, а уж тем более находиться в непосредственной близости от него.
Так и не найдя ответа на свой вопрос, Вовка вздохнул, покрутил еще раз головой по сторонам и, ускорив шаг, поспешил вслед за приятелем.
Через полчаса, добравшись до реки, друзья уже благополучно обо всём забыли. Да и не хотели они помнить ни о чём таком, если честно…
Глава 2
За двадцать шесть лет до описываемых событий. 1970 год, город Орёл, СССР.
Весна ворвалась в город неожиданно и бурно. В последней декаде марта произошёл резкий перепад температуры с мороза на тепло, и всё в природе сразу же пришло в движение: зажурчали ручьи, запели птицы, а по ночам во дворах вновь заорали любовные песни несносные коты. Что уж тогда говорить про молодых людей – на них весна действовала особым образом, превращая их эндорфинную систему головного мозга в клокочущий коктейль эмоций.
Вот и у двух студентов исторического факультета Орловского педагогического института – Любы Кудряшовой и Алексея Галушки – фактор весны определённо спровоцировал бурный всплеск гормонов. Нет, конечно же, в этом не было ничего удивительного, поскольку молодые люди уже давно и открыто выражали чувства друг другу. Просто до этого самого момента влюблённые словно блюли некий кодекс невинности, не позволяя себе никакой интимной близости. Теперь же, с приходом весны, физиология день за днём стала захватывать всё новые и новые территории их моральных принципов. Стоило бы отметить, что эти двое словно нашли друг друга, сходясь во взглядах практически во всём, особенно, что касалось вопросов брака и семьи. Но – что более примечательно – они заметно отличались от большинства институтских друзей, поскольку оба были в прямом смысле слова повёрнуты на дохристианской истории Руси и старинных обрядах бракосочетания: Люба и Алексей были убеждены, что вступать в интимные отношения можно только в особый день и в особом месте.
Вот поэтому сейчас, когда до ожидаемого дня «Открытия года» – так они называли день весеннего равноденствия – оставалось всего два дня, влюбленные начали усиленно готовиться к предстоящему выезду в «поле». Такое название студенты исторического факультета присваивали всем своим самостоятельным вылазкам на места археологических раскопок. И, хотя поездка вынуждала их пропускать обязательные субботние лекции в институте, эти двое, находясь на волне идеи, захлестнувшей их с головой, совершенно не были обеспокоены подобными мелочами. К тому же родители Алексея были действующими работниками местного обкома партии, а потому о благополучном завершении учёбы в институте парень ничуть не тревожился.
Что же касалось его возлюбленной, то здесь ситуация была немного сложнее. Из родителей у Любы в живых была только мать, да и та была простой сельской труженицей, живущей в небольшом поселке в соседней Брянской области. Однако парень уверенно обещал своей невесте, что в случае чего, поможет ей с решением этого вопроса.
Определенно он несколько лукавил, поскольку едва заикнулся дома о своих планах скоро жениться, как тут же получил шквал негатива и возмущений со стороны родителей. Больше всего против была мать, которая втайне мечтала найти подходящую партию для сына самостоятельно.
Но сейчас, в преддверии задуманного им с Любой действа, Алексея это волновало мало. Теперь его больше занимала подготовка к предстоящему походу в одно интересное место Орловщины, а именно в район раскопок древнего городища под названием Большая Слободка, расположенного в Шаблыкинском районе на правом берегу реки Навли. Когда-то давным-давно, ещё в дохристианский период, где-то на рубеже IV-VII веков нашей эры, на этом месте проживали племена, относящиеся к мощинской культуре. Эти древние славяне, как правило, вели оседлый образ жизни, строя по берегам рек поселения-городища. Но что ещё более интересно, там же располагался и древнейший памятник славянской культуры на территории Орловской области – грунтовый могильник, что, несомненно, было большой археологической редкостью для данной местности.
Студентам-историкам был хорошо известен обряд погребения у этих племен. Вначале на больших ритуальных кострах проводилось трупосожжение, после чего прах вместе с украшениями и остатками одежды покойных помещали в специальные глиняные сосуды, которые глубоко замуровывались в основание курганных могильников. Правда, не это сейчас интересовало четверокурсников – они предполагали, что где-то рядом должны были располагаться древние славянские капища. Они рассуждали просто: «Раз эти места в древности были выбраны для столь значимых целей, значит, обладали какой-то сакральной силой. Той самой силой, которая вероятно сможет сделать их любовное соитие особым, способствующим рождению одаренных детей».
Странные, конечно, это были убеждения, но не нам судить. Важнее то, что последовало вскоре за этими событиями.
***
Итак, наступило утро 21 марта 1970 года – день весеннего равноденствия, начало года по древнеславянской традиции.
В двухместной брезентовой палатке «Памирка-2» было откровенно холодно. Несмотря на это, влюбленные вполне комфортно переночевали в зимнем двуспальном мешке, заранее утеплив дно палатки лапами ельника. К тому же романтика первой брачной ночи в «особом» месте перекрывала для влюблённых любые походные неудобства.
С первыми солнечными лучами Алексей и Люба проснулись. У обоих было прекрасное настроение. Ещё бы, наконец-то, состоялась долгожданная ночь любви. Весь окружающий мир теперь виделся им в розовом свете, и даже этот утренний мартовский холодок нисколько их не смущал.
Не удержавшись, они вновь погрузились в мир чувственных наслаждений. И лишь когда яркое весеннее солнышко уже хорошенько прогрело воздух, они наконец-таки выбрались из палатки наружу.