Вот с такими двумя «роботами» и столкнулся Ной в первый же день своего пребывания в Городе Улыбок.
Собственно, на свалке Ной еще и не побывал. Он только-только соскочил с попутного грузовика и вертелся вокруг Генри Кларка, всячески стремясь ему помочь.
Рэд в это время принес на бензоколонку обед отцу: бутерброды и термос с горячим кофе. Лиз пришла просто так — за компанию с Рэдом.
Еще издали они увидели загорелое до черноты лицо и седую шевелюру Генри Кларка — со стороны казалось, что у него на голове серебристый берет.
Подле колонки затормозил автомобиль, похожий на короткую свиную колбасу. Один из пассажиров, здоровенный малый со шрамом на лице и значком бэконсфилдовской компании (скрещенные, как мечи, сосиски) на свитере, выскочил из машины и гаркнул почти в ухо Кларку:
— Заправь, да поживей!
Тем временем второй бэконсфилдовский молодчик, постарше, приметил маленького Ноя, неосторожно подошедшего к дверце машины. «Робот» схватил негритенка за ухо, да так крепко, что мальчишка оцепенел.
— Гляди-ка, какие тут насекомые летают! — захохотал «робот».
— Держу пари на бутылку виски, — сказал первый, — что я одним махом заброшу его вон за тот ящик!
— Принято! — захохотал второй верзила, хватая негритенка за плечи.
И кто знает, как пришлось бы съежившемуся от страха Ною, если бы тут не раздался ледяной голос Генри Кларка:
— Эй, вы!.. Отпустите-ка парня и катитесь отсюда ко всем чертям. Ну!.. Считаю до трех.
«Роботы» от изумления захлопали глазами: такие слова им приходилось слышать впервой. Бедный Ной воспользовался растерянностью громил и выскользнул из их цепких лап.
— Да ты рехнулся… — начал было старший, но, увидев направленные на них два пистолета-пулемета, проглотил остаток фразы.
— Я продырявлю вас вместе с машиной как миленьких, — произнес Генри Кларк, заняв позицию за бетонной стенкой будки, — как миленьких, пока вы будете вытаскивать свои паршивые револьверы. Ну, катитесь!
Молодчики пришли в себя и быстро оценили положение: этого седого из-за стенки выковырять не так просто, а они действительно перед ним как на ладони.
— Шум такой, словно мы ограбили национальный банк! — сплюнул первый «робот». — И все из-за черного! Клянусь старушкой мамой, я пристрелю сегодня десяток негров, чтобы успокоиться.
— А ты, седой, — сказал угрожающе старший, — пеняй на себя. Уж я-то тебя отыщу даже на Луне!
Машина рванулась вперед и вскоре словно растворилась в струящемся от жары воздухе.
Генри Кларк бросил пистолеты на площадку. Они упали с сухим стуком. Лиз беззаботно рассмеялась.
— Так это же с рекламы «Покупай пистолеты, будешь спокоен зимой и летом!» — пояснила она Рэду, выглядывая из-за своего убежища за ящиком, куда спряталась в самом начале столкновения.
Действительно, ружейная фирма, не довольствуясь рисунками, всегда обвешивала свои щиты деревянными копиями пулеметов, пистолетов и ружей. Две такие деревяшки и держал Генри у себя под рукой — на всякий случай.
— Па, они не могут вернуться? — опасливо спросил Рэд.
— Все может быть, — усмехнулся Генри. — Но не мог же я допустить, чтобы этого парня сделали на моих глазах инвалидом! Эй, где ты?
Голова Ноя показалась из смотровой ямы.
— Вылезай, давай знакомиться! — сказал Генри.
С той поры Ной стал жить в семье Кларков, а племя беспокойных сорванцов Города Улыбок пополнилось еще одним достойным членом.
Глава II«Бриллиантовая конура»
Давно уже одним из любимых развлечений юного населения Города Улыбок была игра под названием «Выведем кота на орбиту». Ее придумали Лиз и Ной. Произошло это во время отсутствия их друга, укатившего вместе с отцом на несколько дней в Адбург.
Как следует из названия, главным действующим лицом в этой игре был кот. И хотя кошки считаются довольно безобидными представителями мира млекопитающих, игра таила в себе немало опасностей. На свалке кошачьего поголовья хватало с избытком, и поймать одного-двух котов не составляло труда. Опасность заключалась в том, что при запуске кота ребят могла задержать полиция. Вездесущие ищейки генерала Шизофра бдительно следили за тем, чтобы коты не «выводились на орбиту» и таким образом не нарушали покоя замка «Бриллиантовая конура» владений всемирно известного собачьего «Пэн-Пес-клуба».
Этот дворец, утопающий в зарослях экзотических растений, высился на горизонте, точно мираж. Однако если забраться на рекламный щит компании реактивных самолетов (на котором был изображен ангел, доверчиво сдававший свои крылья в камеру хранения аэропорта: «Мне они не нужны — самолеты вашей фирмы доставят меня куда угодно быстрее, безопаснее и со всеми удобствами»), то можно было разглядеть и яхты на озере, и пестрые зонты на золотистом пляже и даже обелиск перед входом во дворец.
«Пэн-Пес-клуб» был учреждением со строгими правилами. Его членами могли быть лишь самые аристократические представители собачьего рода, располагающие достоверными доказательствами своего породистого происхождения.
Недаром Генри Кларк шутил по поводу высшего собачьего света:
— У этих шавок даже каждая блоха имеет особую родословную!
Замок, в котором располагался санаторий «Бриллиантовая конура», принадлежал Бэконсфилду. Свиной король, считавшийся одним из самых крупных покровителей животных, сдал замок в аренду «Пэн-Пес-клубу», разумеется, за весьма приличную плату.
Собачья знать прибывала на отдых в «Бриллиантовую конуру» в роскошных автомашинах. Хозяева с умилением сопровождали своих любимиц, а затем наблюдали, как собачки садятся за специальные столы, как подобострастно изгибаются перед знатной клиентурой официанты, как тревожно выглядывают из коридора повара: «Упаси господи, чтобы вдруг какой-нибудь собачке не понравилась сахарная косточка…»
«Пэн-Пес-клуб» был учреждением с самыми широкими возможностями. При «Бриллиантовой конуре» имелась школа, где собаки приобретали аристократические замашки и светский лоск. В бассейне они катались на лодках, учились плавать по-собачьи и делать бодрящие движения на гимнастических снарядах. А в ателье мод лучшие портные шили для собачек наимоднейшие туалеты и обувь — для прогулок, для балов, для приемов и, соответственно, на все прочие случаи жизни. Тут же можно было купить серьги, кольца на лапы, кольцо на хвост, ошейник-ожерелье и тому подобную ювелирную мелочь.
Но самую большую известность на всю округу приобрел «Пэн-Пес-клуб» своим салоном красоты. Тамошние парикмахеры и косметологи обладали особыми секретами. Только они умели придать собачьей шкуре оттенок непередаваемой нежности, отманикюрить когти, произвести завивку и наклеить собачке такие ресницы — под цвет глаз хозяев, — что она готова была глядеться в зеркало с утра до вечера.
В штате «Бриллиантовой конуры» были врачи, назначающие диету для четвероногих гостей; зубные техники, готовые в любой момент вставить им искусственную золотую челюсть или пломбу из самоцветов; парфюмеры, разрабатывающие рецепт умопомрачительных собачьих духов. Псам показывали специально снятые для них кинофильмы из жизни барбосов всех стран, им давались концерты, в которых сольную партию исполнял лающий саксофон… Да разве все перечтешь!
Когда Ной, Лиз и Рэд пробирались на территорию замка, чтобы разведать условия для очередного запуска кота на орбиту, им то и дело попадались на аллеях собачки в модных накидках и очках-светофильтрах, не удостаивавшие ребят даже взглядом.
— Я как-то больше уважаю собак, не имеющих одежды, — говорил обычно Генри Кларк, когда ребята рассказывали ему о своем очередном посещении замка. — Собак-работяг. Тех, например, которые летали вокруг Земли.
— Хотел бы я пожить по-собачьи! — вздыхал Ной каждый раз, когда попадал в это четвероногое царство.
Но разве мог он мечтать о чем-либо подобном, не являясь собакой с громким и звучным титулом вроде барона Гердрих фон Герольштейн, маркиза ди Морель де Арманьяк, принца дон Себастьяна, графа Тойн ван Филлипс или кем-нибудь в этом завидном роде?
Из усыпанного самоцветами грота, в котором любили прятаться ребята, было отлично видно все происходящее возле замка.
— Любая дворняга нас бы давно уже обнаружила, — зажимая морду очередному коту, шептал Рэд. — А эти надушенные псы даже носом не поведут.
Рэд выбрался наружу, чтобы найти подходящее место для запуска. И чуть не столкнулся с толстым неповоротливым псом.
— Ой, — испугался Ной. — Сейчас он за ним погонится!
Но пес только лизнул Рэда в щеку и свалился на бок, очевидно ожидая успокоительного почесывания за ухом.
Не теряя времени, заговорщики пробрались по известной лишь им тропинке к кинотеатру и заняли боевую позицию.
Прошло несколько минут. Наконец двери кино распахнулись, и четвероногие члены клуба, сопровождаемые слугами, направились на ужин.
Тогда-то Рэд и Ной и выбросили заранее припасенную кошку прямо в гущу великосветского собачьего общества.
Что тут началось!
Кот замечался, потеряв от страха голову и остатки соображения. В собачьих принцах и герцогах мгновенно проснулись первородные инстинкты, и они заорали так, словно их вели на живодерню. Однако расправиться со своим исконным врагом они не могли, так как модные костюмчики и платья сковывали их движения.
Кот без труда «вышел на орбиту» и исчез.
Всю ночь в замке горел свет, врачи дежурили возле роскошных постелей особенно слабонервных собачек, а хозяева, узнав о происшествии, примчались на машинах из Адбурга, Нью-Торга, Обливуда и Вертингтона, чтобы проверить кровяное давление и пульс у своих любимцев.
Каждый раз после такого происшествия по шоссе мчались вереницы автомобилей, на бензоколонке прибавлялось работы, а присланные лично генералом Шизофром полицейские обшаривали каждый дюйм вокруг замка, отыскивая кошачье логово.
А в это время трое нарушителей собачьего спокойствия уже давно были дома и с самым невинным видом обсуждали подробности очередного приключения.