ора потух.
Васильев, который не успел вернуться из средневекового замка в реальность Мосгорпрокуратуры, озадаченно глянул на столь неожиданно явившегося шефа. А Володин готов был убить своего помощника, этого лопоухого брюнета с восторженно-детским лицом.
— Ты что мне тут, твою мать, все дело угробить хочешь? — не сдерживаясь, заорал Володин на ничего не понимающего Павла. — Кто разрешил? Какого черта к компьютеру лезешь…
— Я только… — беспомощно залепетал помощник, глядя на искаженное бешенством и флюсом лицо следователя. Павел искренне недоумевал по поводу гнева начальника. А ведь все так хорошо начиналось… — Я просто тут немножко поиграл…
— «Немножко»?!
— Да, совсем чуть-чуть…
— Ты сюда зачем ходишь? Работать или играть? — рявкнул Володин.
— Работать… — вяло отреагировал Васильев.
— Ну и какого же черта ты тут разной ерундой занимаешься? Я тебе вчера поручение дал… Сделал?
— У меня все давно готово.
— Что?! — не мог успокоиться Володин.
— Материалы на Вадима Лучинина. Я все сделал, как вы просили…
— И даже больше! — Володин увидел, что через открытую дверь на разыгравшуюся сцену с любопытством взирает Верочка, секретарь-канцелярии.
«Только тебя мне и не хватало, — мелькнула в голове Володина мысль. — Теперь все главному расскажет. И что было, и чего не видела. А, пусть докладывает! — злорадно подумал он. — Мне стыдиться нечего».
— Доброе утро, Верочка. Как дела? — Володин выдавил из себя вымученную улыбку. Правда, она больше напоминала гримасу Квазимодо.
— Все в порядке, — промурлыкала секретарь. — Главный просил, как посмотрите материалы по делу Лучинина, сразу к нему. Он хочет знать, имеет дело судебную перспективу или нет.
— Хорошо, — не разжимая зубов, пробормотал Володин и подошел к двери. — Как только ознакомлюсь, сразу зайду.
Верочка еще раз с любопытством взглянула на следователя и его помощника и, покачивая пышными бедрами, удалилась по коридору. Володин аккуратно прикрыл за ней дверь.
— Евгений Николаевич, я… — неуверенно начал оправдываться Васильев.
Помощник искренне не понимал, что произошло, почему на него накинулся следователь. Горький ком подступил к горлу, на глаза навернулись слезы. Васильев постарался их скрыть и часто заморгал, отчего его лицо только больше напомнило лицо незаслуженно обиженного малыша.
— Ладно, проехали, — оборвал оправдания Володин. Ему вовсе не хотелось продолжения сцены начальственного гнева, который к тому же уже пропал. Да и острая зубная боль несколько, притупилась и пока не очень беспокоила. Видно, выброс нервной энергии сделал свое дело. — Запомни раз и навсегда. Не делай ничего такого, о чем в дальнейшем можешь пожалеть! А через два часа должен прийти эксперт-компьютерщик, он и включит технику.
— А зачем эксперт? — спросил Васильев. — Я и сам могу включить.
— Мочь-то ты можешь… А вот что из этого получится… Мне рассказывали, в Питере тоже как-то взяли хакера с компьютером. Так он, гад, ловушку подстроил. Когда включили компьютер, тот запросил пароль…
— Наш компьютер пароль не запрашивал, — несколько приободрился Васильев.
— Значит, считай, повезло. А вот в Питере через несколько секунд, когда пароль не ввели, хитрая программа уничтожила весь компромат на жестком диске и испортила сам компьютер. Тамошние следаки так ничего сообразить и не успели.
— И что? — подал голос Павел.
— А ничего. Дело развалилось, вот что. Пришлось хакера отпустить с извинениями, да еще деньги на ремонт компьютера из своей зарплаты выплачивать… Вот так-то. А ты тут во всяких уродов играешь!
— Хорошо, вы успели. Моей зарплаты на ремонт бы не хватило… — Васильев решил подыграть начальнику.
— А ты раньше времени не ликуй, — остудил радость помощника Володин. — Эксперт придет, все посмотрит, тогда и выводы сделаем, а пока молись, чтоб все в порядке было с компьютером…
— Кому молиться-то?
— Ментовскому богу! — наконец улыбнулся Володин.
— Евгений Николаевич, может, кофе?
— Лучше чай. И покрепче. — В зубе неожиданно стрельнуло, и Володин инстинктивно схватился за щеку.
— Болит? — участливо спросил Васильев.
— Болит, проклятый! Так ноет, что прямо челюсть набок сводит!
— А вы бы к врачу сходили, — посоветовал помощник, который ни сном ни духом не подозревал о страшном значении этой фразы для начальника.
Володин глянул на него с испугом, потом сообразил, что нельзя признаваться подчиненным в своих слабостях. Он чуть подумал, собрался с духом и решительно, как это бывало раньше, в горячих точках, которые он прошел, произнес:
— До обеда не пройдет, пойду к стоматологу.
Если бы только помощник знал, чего стоило начальнику сказать эту нехитрую фразу… Васильев подошел к подоконнику, включил электрочайник и начал звенеть посудой.
А Володин украдкой проглотил еще одну таблетку анальгина, открыл папку, подготовленную помощником, и попытался сосредоточиться на деле Вадима Лучинина.
3
Гордеев решил сегодня не брать машину (что-то она барахлила) и добираться сначала до городской прокуратуры, а затем до Бутырской тюрьмы, в которой находился его новый подзащитный Вадим Лучинин, своим ходом. Он проклял это решение, когда полчаса простоял в переполненном троллейбусе, ожидая проезда президентского кортежа.
Был час пик, люди набились в троллейбус как сельди в бочку. От духоты кому-то стало плохо, и водитель, сжалившись, открыл двери. Гордеев с радостью выскочил из троллейбуса в твердом намерении оставшееся расстояние до прокуратуры пройти пешком.
Это было второе опрометчивое решение. Вскоре пошел дождь. Даже не дождь, а так, мелкая мерзопакостная водяная холодная взвесь, которая окутывала подобно туману и от которой не смог бы уберечь даже зонт, если бы Гордеев не забыл его дома. Ко всему прочему, снова разболелась нога.
— «Унылая пора, очей очарованье…» Пушкин, конечно, гений, но любить осень… Это надо быть большим извращенцем, — бормотал Гордеев, ловко маневрируя между зонтами. — Прав был Александр Борисович, когда говорил, что все же лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Да еще по такой погоде.
И все-таки, когда длинный президентский кортеж проехал, Гордееву пришлось опять сесть в тот же самый троллейбус, потому что дождь усиливался.
Когда он добрался до прокуратуры, то порядком продрог и промок.
За стеклом проходной сидел дежурный, который окидывал каждого вошедшего таким холодным и подозрительным взглядом, что хотелось сразу же уйти. Но Гордеев не обратил на профессионально-отпугивающий взгляд дежурного ни малейшего внимания.
— Добрый день, — сказал он вежливо.
— Я вас слушаю, — неприветливо произнес дежурный.
Гордеев показал удостоверение.
— Юрий Петрович Гордеев, адвокат, — вслух прочитал дежурный. — По какому делу?
— Я пришел по делу Вадима Лучинина.
— Кто его ведет?
— Этого я не знаю, — честно ответил Гордеев.
— Минутку. — Дежурный еще раз внимательно изучил адвокатское удостоверение, тщательно сверяя фотографию Гордеева с оригиналом. Затем полистал толстый журнал. — Вот… Дело Лучинина ведет следователь Володин…
— Могу я с ним встретиться? Он сейчас здесь?
— Минутку, выясню.
Дежурный закрыл окошко, взял телефонную трубку и начал набирать номер. Телефонный аппарат был старый, с диском, поэтому номер несколько раз срывался и дежурному приходилось набирать снова. Впрочем, очевидно, он к этому привык.
Гордеев, скучая, начал изучать вывешенные на доске объявления и приказы. Ничего интересного не нашел. Это были все те же объявления и приказы, что и много лет назад. В этой организации практически ничего и никогда не менялось. Ни к лучшему, ни к худшему. Правда, насчет второго Гордеев мог и поспорить, но городская прокуратура была последним местом, где бы он стал это делать.
— Гордеев Юрий Петрович! — снова позвал его дежурный.
— Да. — Гордеев оторвался от созерцания доски объявлений и подошел к окошку.
— Следователь Володин может вас принять прямо сейчас. Ваш паспорт, пожалуйста.
Дежурный довольно долго записывал данные Гордеева в книгу.
— Проходите. По лестнице на третий этаж. — Наконец он вернул паспорт. — Вторая дверь налево.
Когда Гордеев вошел в кабинет Володина, следователь сидел за столом и что-то внимательно читал. Или делал вид, что читает. Хотя в принципе это мало интересовало Гордеева.
— Добрый день, — поздоровался Гордеев.
Не отрывая взгляда от бумаги, Володин небрежно указал на стул и бросил сквозь зубы:
— Немного подождите, пожалуйста…
Воспользовавшись неожиданной паузой, Гордеев сел на указанный стул и с интересом осмотрел кабинет.
Комната представляла собой довольно любопытное смешение стилей и эпох. Шкафы, очевидно, достались Володину еще со времен Хрущева. А то и самого Сталина. Это была тяжелая, малофункциональная мебель. Застекленные дверцы шкафов, изнутри занавешенные тканью, когда-то белой, а теперь пожелтевшей, скрывали прокурорские тайны — не то от солнечного света, не то от любопытствующего взгляда. Несколько светлых столов-тумб были явно времен застоя, и с того же времени их, похоже, никто не передвигал. Гордеев готов был поклясться, что скопившаяся под столами пушистая пыль старше по возрасту помощника Васильева, который расположился за одним из столов у окна и внимательно следил глазами за своим шефом. В углу, конечно, устроился большой коричневый сейф с массивной ручкой. Из замочной скважины сейфа торчала тяжелая связка ключей.
На стене висели портреты Дзержинского и нынешнего президента. Напротив имелась еще одна картинка, с изображением скульптуры Родена «Мыслитель». Видимо, она должна была побуждать обитателей кабинета к этому почтенному занятию, то есть к напряженной мыслительной работе.
«Что ж, — подумал Гордеев, — следователям размышлять полезно, по себе знаю».
На столах располагалась современная оргтехника: факс, сканер, принтер, компьютеры. «Не кабинет, а постмодернистская инсталляция какая-то», — мелькнула у Гордеева мысль, но развить ее он не успел. Володин оторвался от бумаг и обратил свой взор на адвоката.