— Да это я так, для себя… — смущённо пояснил Алексей, судорожно пытаясь выйти из программы. — Пальцы размять перед работой…
«Мышка» как назло закапризничала, и книголюб-комсомолец, прочтя первые строки, тихонько взвизгнул.
— А распечатать прямо сейчас — можешь? — спросил он, распялив рот восторженной улыбкой.
— Да запросто… — с облегчением отвечал ему Алексей.
Вообще-то могли и взгреть за использование техники в личных целях…
Румяный член совета директоров вскоре читал распечатанный на лазерном принтере текст и в упоении ржал.
— Так, — решительно сказал он, отсмеявшись. — Гаси машину и пошли наверх! Вслух зачитаешь. Вроде как доклад…
— Опять что-нибудь отмечаете? — подозрительно спросил Колодников.
— Угу… Вчера двух мучеников помянуть забыли…
— Н-ну… Слушай, Андрей! Мне же ведь ещё листовки делать… — И Колодников растерянно шевельнул кипу рисунков, вырезанных им сегодня из старых журналов. Рисунки эти он вместе с выведенными на принтере текстами наклеивал на белый машинописный лист и сдавал получившийся оригинал-макет в машбюро, где листовку размножали на ксероксе.
— Да ладно тебе… Завтра успеешь…
Домой его доставили на машине в двенадцатом часу. Чуть ли не под руки, как архиерея… Сытый, довольный, слегка под хмельком, Алексей отпер входную дверь и был поражён царившей в квартире темнотой. Из малой комнаты слышался слабый храп — Димка спал, набираясь сил, и, вероятно, уже вовсю чистил во сне рыла своим обидчикам. Дверь в большую комнату была прикрыта. Толкнув её, Алексей в удивлении узрел порхающие по стенам желтоватые трепетные отсветы, а бормочущие голоса он услышал ещё в прихожей. В воздухе был разлит какой-то странный кружащий голову запах…
— У вас тут что, чёрная месса, что ли? — озадаченно спросил он. — Привет…
Жена шикнула, остальные поздоровались вполголоса.
В углу виляло жёлтенькое пламя свечи. За выдвинутым в центр комнаты столом сидели Александра, чета художников Чернолептовых и незнакомая Алексею пышная молодая особа, распустившая волосы по плечам. Все четверо, сомнамбулически смежив веки, двигали по обширному листу картона блюдце, касаясь его лишь кончиками пальцев. На картоне верной рукой профессионала начертано было нечто вроде зодиакального круга, только знаков на нём теснилось побольше и погуще. Да и не знаки это были, как вскоре выяснилось, а буквы и цифры.
Колодников мысленно выругался и вновь ушёл в прихожую — разуваться. Ну вот и до спиритизма докатилась… Вернувшись, лёг боком на диван и стал наблюдать. Читать он про всякое там столоверчение — читал, и не раз, а вот наблюдать эту полосатую дурь собственными глазами ещё не доводилось…
— Марк Шагал… — сдавленным взволнованным голосом радиста-подпольщика взывал Кирюша Чернолептов. — Марк Шагал… Вызываю дух Марка Шагала… Дух, ответь…
Дух почему-то выйти на связь не пожелал, стали вызывать другого. Этот оказался более общительным — угадал, как кого зовут, сообщил номер дома, предсказал новое повышение цен…
— Дух, дух… — с замиранием позвала Александра. — Если ты знаешь, скажи, кто нападает на людей ночью в арке?..
Колодников скрипнул зубами. Блюдечко, дрожа, поплыло по кругу.
— Пэ… — выдохнула Ириша Чернолептова.
Следующей буквой оказалась «о», затем «л» и наконец «т».
— Полтина! — вскричала Александра. — Я так и знала! Полтина из четвёртого подъезда!..
Дрожащими пальцами она вновь установила блюдце по центру картонки, но на этот раз фарфор пошёл трудно, словно бы преодолевая чьё-то сопротивление. Наконец дух перестал кобениться и указал искомую букву.
— Е!..
— Как «е»? — растерялась Александра. — Почему «е»? Такого и слова-то нет…
— Полтергейст, — презрительно процедил Алексей, и тут в дверь позвонили.
Он встал, колыхнув свечу, и вышел в прихожую. Что это ещё за полночные гости?.. Открыл. На площадке стоял электрик Борька. По сравнению с давешним он был вполне трезв, но явно чем-то пришиблен.
— Слышь, сосед… — искательно начал он и жалобно по-собачьи наморщил лоб. — Это не ты меня сегодня ущипнул?..
Нет, это просто сумасшедший дом какой-то!
— Нет, — бросил Алексей.
Хотел захлопнуть дверь, но электрик удержал его от бестактного поступка, поставив на порог ногу.
— Точно?..
— Точно, — не разжимая зубов, сказал Алексей и вновь нажал на дверную ручку.
Электрик расстроился, даже обмяк слегка, но ботинок из щели так и не убрал.
— Ну а кто ж тогда? — вопросил он в отчаянии. — Ведь ущипнул же кто-то!.. А я, ты понимаешь, не помню… Как просил — помню, а вот кто щипал — хоть убей…
В доказательство он подсучил правый рукав. Действительно, чуть пониже локтевого сгиба красовался небольшой, но смачный синяк. С подвывертом, должно быть, щипали…
Глава 5
Следует заметить, что среди сверстников Димка отличался не только силой, но и суровой мужской красотой. Ничего не попишешь, дитя любви. Некоторые, правда, утверждают, что от любви дети получаются ещё и умными, но Алексей утешал себя мыслью, что Димкина туповатость — черта не врождённая, а скорее накачанная вместе с мышцами в тренажёрном зале.
Главным же в данном случае было то, что любящие родители наградили сына ещё и отменным здоровьем. За каких-нибудь несколько дней вспухшая Димкина физиономия пошла на убыль, возвращаясь в прежние, милые родительскому сердцу очертания. Почки и прочие жизненно важные органы, слава Богу, кажется, отбиты не были. Идти в поликлинику, равно как и в милицию, Димка полагал ниже своего достоинства, так что лечение свелось в основном к мазям да компрессам…
Но теперь Алексея и Александру всерьёз тревожила мрачная Димкина угроза расправиться с обидчиками самостоятельно. Сын не шутил — у него вообще было плохо с чувством юмора.
Со сдержанным уважением относясь к идее Бога и откровенно скептически к учреждению, именуемому церковью, Алексей тем не менее вот уже несколько раз в тоскливом отчаянии обращался тайком к висящей над супружеским ложем обшарпанной иконке Пречистой Богородицы Боголюбской, моля уберечь, а ещё лучше — вразумить раба Божия Димитрия. Уберечь было, видимо, проще, чем вразумить, — и вскоре Димка явился довольный, злорадный и с оббитыми кулаками. О подробностях восстановления справедливости Алексей предпочёл даже и не расспрашивать…
Александра же за эти последние дни оттаяла настолько, что дело дошло до возобновления супружеских обязанностей. Правда, теперь приходилось выслушивать все её речи с начала до конца. Детективов она Алексею, благо, больше не предлагала, зато принялась доставать мистикой. И как это в ней уживалось? Ничего себе соседство: Блаватская и Чейз!..
Надо полагать, недавний сеанс спиритизма потряс её до глубины души. Теперь Александра была свято уверена, что в арке завёлся некий барабашка с хулиганскими наклонностями к мордобою. К счастью, у Алексея хватило ума не схватиться с супругой ещё и по этому поводу…
— А та девушка, что с вами блюдце двигала… — спросил он однажды. — Она кто?
Александра с подозрением въелась в мужа глазами.
— Девушка… — недовольно повторила она, поджав губы. — Ничего себе девушка! Пять лет как в разводе…
— Да плевать мне на её семейное положение! — сказал Алексей нетерпеливо. — Кто она? Экстрасенс, гадалка?..
— Она очень сильный медиум, — надменно изронила жена.
— Короче, оккультистка и теософка… — кивнул Алексей, пряча ухмылку. — А на жизнь чем зарабатывает?..
— Какая разница? — Александра вскинула плечи. — Иришка говорит: школьная подруга…
На этом разговор пришлось прервать. В противном бы случае она немедленно заподозрила мужа в неуважении к медиуму, а то и в попытке выяснить адрес этой разведённой особы.
Милиция Колодникова больше не тревожила. На работе всё шло своим чередом, примечательных событий не наблюдалось. Хотя как-то раз Алексей был озадачен, столкнувшись в дверях кирпичного особнячка с бородатым степенным священником. Батюшка был самый настоящий — в рясе, с наперсным крестом, а в руках держал «дипломат».
— Чего это он? — оглянувшись, спросил Алексей у охранника. — Тоже, что ли, вкладчик?
Слоноподобный обрюзгший страж мотнул щеками.
— Фонд освящали, — буркнул он в ответ. — Бухгалтерию, совет директоров, зал…
— А компьютерную? — возмутился Колодников.
Поднялся на второй этаж и позабавил бывшего замполита очередной беззлобной выходкой.
— Ну, интересное дело! — бушевал он. — Как я теперь людям в глаза смотреть буду? Спросят меня: «На какой машине работаешь?» А я им в ответ: «На неосвящённой!..»
Словом, и сам развлёкся, и людей развлёк…
С электриком Борькой вышел ещё один прелюбопытный и таинственный разговор, причём завёл его на этот раз Алексей. После той странной просьбы и полуночного визита Борька вроде бы намертво завязал с выпивкой и ходил теперь по двору сильно хмурый.
— Ну и как? — не утерпев, спросил его Колодников. — Нашёл того, кто тебя ущипнул?..
Электрик как-то безнадёжно покосился на Алексея и махнул корявой пятернёй.
— Да нашёл…
— А что так уныло?
Борька вздохнул и, тоскливо сощурясь, оглядел подсыхающий на мартовском солнышке двор: песочницы, стойку для выбивания ковров, мусорные ящики, немытую серую «Волгу» с промятой фарой…
— Человек ты, конечно, хороший… — молвил он ни с того ни с сего. — Только вот с людьми толковать не умеешь… А зря… Ты послушай, послушай, что вокруг говорят-то…
— А что вокруг говорят? — не понял Алексей.
— Та же пацанва, скажем… — пропустив мимо ушей его вопрос, продолжал загадочный электрик. — Они ведь с утра до ночи по двору носятся, всё видят. Мы с тобой не видим, а они видят… Старухи опять же…
— Слушай! — с досадой перебил Алексей. — Борь! Ну что ты опять про старух? Что ты мне старухами-то мозги пудришь? Хочешь предупредить о чём-то? Ну так предупреди!.. Мы ж ведь с тобой, можно сказать, в один переплёт попали! Ты, правда, покруче влетел, но всё равно… Ясно же, что чепуха какая-то с этой аркой. Ну сам считай: ты, я, алкаш тот замёрзший, потом спецназовец, жене моей затрещину выписали, недавно вон сыну морду набили… — Колодников загнул пять пальцев, одного не хватило, и он разжал кулак движением, каким обычно отбрасывают что-то скользкое и неприятное. — Хоть бы намекнул, что ли!..