– Ваш кофе, – все та же рыжая официантка принесла маленькую чашечку, наполненную обильной шапкой взбитой пены. – Будете что-нибудь заказывать? – она вопросительно посмотрела на Егора.
– Да, конечно, – спохватился он. – Кира, вы что будете?
Кира, обычно евшая на ужин легкий салатик и не успевшая сегодня пообедать из-за очередного аврала на работе, впервые в жизни решила наплевать на установленные правила.
– Я буду отбивную, – она сглотнула слюну и быстро (пока удалось придушить просыпающуюся совесть), добавила: С картошкой-фри.
– Значит, нам две отбивных с картошкой, – подвел итог Егор, – И салатики, и еще кофе.
– Пирожные будете? – деловито осведомилась строчившая в блокнотике официантка.
– Будем, и воду какую-нибудь захватите.
– Вы не думайте, что я вас раскручиваю, – испуганно проговорила Кира. – Просто я действительно голодна.
– Я и не думал, – досадливо перебил ее Егор. – В кафе ходят для того, чтобы есть, а не по какой-то иной причине. Вам так не кажется?
– Не знаю, – рассеянно произнесла Кира. – Вы ломаете мои веками устоявшиеся стереотипы.
– И сколько же их натикало, этих веков? – рассмеялся Егор.
– Много, – нахмурилась Кира. – И давайте не будем об этом. Лучше поговорим о чем-нибудь другом. Вы, например, чем занимаетесь?
– Я? – Егор пожал плечами. – Я вообще-то охранник в одной частной фирме.
– Стоите на дверях и просите на чай? – съязвила Кира.
– Почти, – усмехнулся Егор.
– Что ж, ваш внешний вид говорит сам за себя, – задумчиво произнесла Кира.
«Милый» разговор был прерван официанткой, которая каждое свое появление преподносила как Триумфальное шествие. Когда еда, наконец, оказалась на столе и официантка, виляя тощим задом, удалилась, Кира тут же принялась за еду, искоса поглядывая на своего спутника. Тот ел быстро, не пользуясь ножом, запивая еду минеральной водой. Кира невольно позавидовала ему. Она никогда в жизни не ела вот так – с аппетитом, без всякого стеснения и жеманства. В ее семье следовало демонстрировать полное отсутствие аппетита и с выражением легкого презрения к пище лениво отпиливать ножом микроскопические кусочки, долго пережевывать, а потом еще дольше взахлеб говорить о чем-нибудь, оставляя еду остывать, после чего есть ее совсем не хотелось.
– А семья у вас есть? – с невинным видом поинтересовалась Кира. – Или вы одинокий волк?
– Смотря что вы имеете в виду, – абсолютно спокойно отреагировал Егор. – Если речь о жене и детях, их нет. А семья, конечно, есть – я ведь появился на свет с чьей-то помощью. У меня есть бабушка, только она живет в деревне.
– И какая она, ваша бабушка? – поинтересовалась Кира.
– Обыкновенная. Как и все бабушки, – пожал плечами Егор. – Ей скоро будет восемьдесят, а у нее еще есть хозяйство, и она ни за что не хочет переезжать в город. Она любит меня до беспамятства и всегда печет к моему приезду пироги. А разве Ваша бабушка не такая?
– Нет, – хмыкнула Кира, представив Матильду Генриховну в переднике, обсыпанном мукой, раскатывающую тесто. – У меня вообще все другое, понимаете?
– Вы намекаете, что мы совершенно разные люди? – спросил Егор.
– Я ни на что не намекаю, – устало пожала плечами Кира. – Но у меня все действительно по-другому, не так, как у вас. Все гораздо сложнее, что ли. Она потянулась за салфеткой и вздрогнула от громкого писка мобильного в своем кармане.
– Вот черт! – она полезла за телефоном, проклиная любопытную Аллочку, которой, очевидно, не терпелось осведомиться о внешнем виде кавалера и выяснить все нюансы свидания. Но номер на дисплее был незнаком, как, впрочем, и грубоватый мужской голос, раздавшийся в трубке. Егор, с интересом наблюдавший за Кирой, удивленно смотрел, как она бледнела все больше и больше, и ничего не говорила, а только судорожно кивала, как будто собеседник мог ее видеть. Когда Кира закончила разговор и положила телефон на стол, Егор подумал, не придется ли вызывать Скорую.
– Что-то случилось? – спросил он и тут же укорил себя за откровенно глупый вопрос, но Кира неуместности вопроса не заметила, похоже, она вообще ничего не замечала, настолько отрешенным и испуганным одновременно было ее лицо.
– Что случилось, Кира? – настойчиво повторил Егор. Кира недоуменно смотрела на него, силясь понять, кто он такой и что она делает здесь, с ним, и что она должна ему отвечать.
– Кира! – Егор перегнулся через стол и потряс ее за плечо. – Что-то с вашими близкими?
– Нет! – Кира выговорила это слово и сама удивилась: оказывается, она еще умеет разговаривать. – Звонили из полиции. Они сказали, что моя квартира… – Кира судорожно сглотнула. – … что она… сгорела, там взорвался газ.
– Вы что, оставили чайник на плите, или плита была не в порядке?
– Да нет, – пожала плечами Кира, – в том-то и дело, что я все проверила перед уходом, а плита у меня новая… была, я ее совсем недавно купила, и устанавливали ее специалисты.
– Странно, – протянул Егор. – Я так понимаю, сейчас вам не до разговоров?
– Да, – Кира встала из-за стола, – Мне нужно ехать, только как я туда зайду? Она вдруг осознала, что произошло, и испугалась. – Как я пойду туда? Что теперь со мной будет, там ведь все мои вещи, и деньги, и документы! Это же моя квартира!
– Успокойтесь, пожалуйста, – Егор тоже встал и, вытащив из бумажника несколько купюр, придавил их пепельницей. – Давайте, я вас отвезу, а то в таком состоянии вы еще попадете в аварию.
– Спасибо, – кивнула Кира. – Меня действительно как-то не по себе.
– Ну, не по себе – это еще мягко сказано, – улыбнулся Егор.
В машине по дороге к дому Кира сидела молча, отрешенно глядя в окно на проплывающий ночной город. Егор пару раз пытался заговорить с ней, но она, видимо, не слышала, погруженная в свои невеселые мысли. Подъехав к дому, Егор увидел скопление пожарных и полицейских машин, полыхавших красно-синими огнями. Кира, как неживая, неловко выбралась из машины и медленно побрела в сторону своего подъезда. Егор немного приотстал, закрывая машину. Когда он догнал Киру, та была уже у подъезда, вход в который перегораживал человек в форме.
– Что ж вы, гражданочка, чайничек на плите позабыли и укатили, а газ-то и залило, – толстый одышливый полицейский, похожий на старого раскормленного пуделя, стоял перед Кирой, тыча ей в лицо похожим на сардельку пальцем.
– Да не оставляла я никакого чайника! – уже почти истерически кричала Кира. – Я еще пока в своем уме.
– А по вас не скажешь, – невозмутимо заявил представитель закона. – Все наши специалисты определили. Чайник обугленный в кухне валялся, его взрывной волной отбросило. Скажите спасибо, что газа набралось мало, только на кухне ремонтик сделаете да плиту новую купите. Ну да я вижу, вы в средствах не стеснены, – он бесцеремонно оглядел Киру с головы до ног. Да и кавалеры ваши, если что, помогут, правда, молодой человек?
– Это не мой кавалер, – неизвестно зачем сказала Кира.
– Да ну? – удивился полицейский. – А я всегда считал, что, если люди вместе вечером домой возвращаются, значит, они сожительствуют.
– Да что вы себе позволяете! – Кира резко шагнула вперед и остановилась, удерживаемая Егором за руку.
– А вот это вы зря, девушка, – ухмыльнулся страж порядка, произнеся слово «девушка» как ругательство.
– Да, и кстати, – он обернулся. – Меньше шляйтесь с мужиками, сидите дома, и ничего не случится! И скажите спасибо своей неисправной проводке. Пробило искру, и ба-бах! А так бы пришлось еще и труповозку вызывать, если бы вы, нагулявшись, домой под утро вернулись, да выключателем щелкнули. Газа бы к тому времени набралось поболее – хватило бы и на вас, и на всю вашу квартиру. И еще поблагодарите свою дурную голову, что додумалась оставить один экземпляр ключей домоуправше. Вот это женщина, я понимаю (это, очевидно, относилось к домоуправше Евгении Федоровне – слоноподобной женщине, сделанной из пуленепробиваемой стали).
– Спасибо за сочувствие, – пробормотала Кира вслед удаляющейся весьма откормленной спине. – А ключи я бы ни за что не оставляла, если бы эта женщина не вытрясла их из меня путем мелкого шантажа и прямых угроз в мой адрес.
Она взяла протянутый Егором листок с координатами «доброжелателя». «Квашня Фирдоус Эдмундович» – было выведено крупными каракулями.
– С таким имечком я тоже, наверное, был бы зол на весь мир, – заявил Егор, заглядывающий на листок через Кирино плечо и щекотно дышавший ей в лицо.
– Ну что, наберетесь мужества и пойдете посмотрите, что осталось от вашей квартиры? – осведомился Егор.
– Да, пожалуй, – вздохнула Кира. – Как не тяни время, а когда-нибудь нужно будет это сделать.
Лестничная площадка была пуста – очевидно, перепуганные соседи уже разошлись. Дверь в квартиру выглядела так привычно, что Кира успокоилась. «А может быть, мне все это просто приснилось?» – подумала она. – «Вот сейчас возьму и проснусь, и окажется, что ничего не случилось!» Она постояла пару секунд, как перед прыжком в воду, запасая в легких воздух, и решительно потянула дверь на себя. Нос сразу уловил запах гари и газа. Кира щелкнула выключателем и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Еще утром светлая и уютная квартира превратилась в пепелище: обои в прихожей висели обгорелыми клочьями, мебель покрыта толстым слоем сажи, и повсюду грязные следы и мутные лужи. На кухне «пейзаж» был еще хуже: развороченная плита, обрушенные навесные шкафчики, горы разбитой посуды и рассыпанных продуктов.
– А вот и виновник аварии, кстати, даже нисколько не пострадавший, – хмыкнул Егор, поднимая с пола белый эмалированный чайник.
Кира обернулась, пристально глядя на посудину и, зажав рот рукой, беззвучно опустилась на грязную табуретку.
– Что это? – тихо спросила она.
– Где? – Егор обернулся назад.
– У вас в руках.
– Так чайничек же ваш, – пояснил Егор. – Не узнали?
– Не узнала, конечно, – Кира сжала голову руками, – Это не мой чайник.
– У вас на кухне и не ваш? – удивился Егор.