Зря ты нанял меня, артефактор! Крейн Антонина
Глава 1. Новый заказ для воровки
Всем бунтующим, всем смиренным,
всем заблудшим,
сошедшим с пути —
посвящается
Ноль.
Еще ноль.
Еще…
Пятый по счету ноль в чеке заставил меня только отрицательно покачать головой.
— Как бы вы ни увеличивали сумму, это не мой профиль. Я просто не беру такие заказы, — максимально спокойным тоном объяснила я.
Потом поднялась и вежливо указала рукой на дверь:
— Было приятно пообщаться. Удачи вам с поисками исполнителя.
Но пожилой мужчина в богатом бархатном костюме не спешил подниматься из посетительского кресла. Мы находились в моем кабинете: стены, обшитые красным деревом, карликовое дерево в кадке, почтовые вороны в огромной клетке. Большое круглое окно в эльфийском стиле выходит на тихую холмистую улицу Непрощенных: по ночам ее подсвечивают светлячки и оранжевые бумажные фонари, свисающие с острых крыш.
Мой кабинет выглядит респектабельно и находится в дорогом квартале столицы, но по сути это — кабинет воровки. Я — воровка.
Джеремия Барк к вашим услугам.
Я все еще держала руку приглашающе вытянутой в сторону двери, когда заказчик тяжело вздохнул.
— Я понимаю, что это не ваш профиль… — он задумчиво подкрутил густые серебристые усы. — Но господин Мокки Бакоа лично направил меня к вам. Мне очень важно заполучить этот амулет именно сегодня.
Мужчина достал из кармана конверт из темной бумаги и протянул мне через стол. Я нахмурилась и разломила восковую печать со знакомым оттиском в виде острой рыбьей косточки. Письмо внутри было написано явно второпях.
«Джерри, помоги ему».
И никаких больше объяснений. Никаких «пожалуйста». Все очень лаконично. Истинный Мокки Бакоа, король Гильдийского квартала. «Rex verba sunt pensanda portabat aurum» — «Слова царя на вес золота», как в поэме Ристохана, написанной на мертвом нитальском языке, предположительно иномирном.
— Ладно, — вздохнула я, убирая письмо в карман. — Тогда расскажите подробнее, что за амулет вам нужен и откуда его надо украсть.
Старик в бархате ласково улыбнулся.
— Не откуда, а у кого, госпожа Барк. Хозяина амулета зовут Тилвас Талвани, он аристократ и сегодня на закате должен приехать в наш город…
***
Проводив заказчика, я бросила взгляд на часы.
До заката оставалось достаточно времени, а значит, я могу поискать дополнительную информацию об аристократе Тилвасе Талвани. Никогда не стоит идти на дело неподготовленной, даже если это дело и яйца выеденного не стоит, как сегодня.
Я написала запрос для информатора, попрыскала бумагу своими любимыми духами — сандал, кедр, пачули — и, достав из клетки одного из воронов, прицепила записку ему на лапу. Всего у меня живет шесть почтовых воронов, и я назвала их по именам богов-хранителей. Можно сказать, это моя маленькая месть: держу богов на побегушках… Но и кормлю. И ухаживаю. И глажу по антрацитовым лоснящимся перьям по вечерам.
— Лети в цветочную лавку, Карланон, — велела я, распахивая окно и выпуская гордую птицу на волю. — Принеси мне немного данных о Тилвасе Талвани.
С хриплым карканьем ворон развернул крылья и понесся прочь между черных и красных крыш столицы.
Вообще, обычно я не граблю живых людей.
Моя специализация — розыск легендарных артефактов, поэтому чаще всего я работаю на древних кладбищах, в затонувших святилищах и заброшенных монастырях. Чуть реже — в фамильных склепах и средневековых библиотеках.
По мнению коллег из Полуночного братства, я даже не совсем воровка. Так, расхитительница гробниц. Авантюристка. Гильдийская принцесса. И если вам почудился комплимент в последнем словосочетании — вам почудилось. Это, скорее, пренебрежение. И отторжение чужачки.
Прошло уже пять лет с моего появления в квартале гильдий, но я до сих пор слегка выделяюсь среди большинства воров. Например, иногда по привычке цитирую классические поэмы на мертвых языках. Еще у меня чересчур гордая осанка: в детстве я училась гимнастике, танцам и стрельбе из лука, это не вытравишь. У меня есть ученая степень, полученная в лучшем университете страны по одной замечательной дисциплине, но… Так получилось, что сейчас я преступница.
Да.
Так получилось.
Никто во всем этом городе, кроме черноглазого психа Мокки Бакоа, понятия не имеет, откуда я тут взялась. И в моих интересах, чтобы так оставалось как можно дольше.
…Почтовый ворон, вернувшийся ко мне от информатора, передал, что господин Тилвас Талвани сегодня в восемь вечера будет проезжать в своем экипаже сквозь Плачущую рощу.
«Ты сразу узнаешь его карету, — писал мой любимый информатор Жан по прозвищу Герань, ибо для прикрытия держит цветочную лавку. — Экипаж очень вычурный, с золотыми узорами в виде птиц.
Этот господин Талвани — настоящий светсткий бездельник. Последний представитель угасшего рода Талвани, он бессовестно прожигает жизнь. По окончании университета он уезжал куда-то на север на несколько месяцев, а вернувшись, продал свой фамильный замок. Когда его укоряют в безалаберности, он говорит, что занимается волшебством, но, если спросить о деталях, он сразу рассмеется и попробует тебя соблазнить, заявив, что лучше покажет свое волшебство на практике. (Пишу это, и меня уже тошнит, Джерри!).
Талвани вхож во все знатные дома Пика Волн, его постоянно видят на приемах у наместника Исцинари. Он удивительно хорош собой, но очень неприятен, как и всё бессмысленное в этом мире. Амулет, который тебе нужен, всегда болтается у него на груди, как очередной признак дурного вкуса.
В общем, Джерри, просто сорви побрякушку и убегай — это изнеженное чучело тебя ни в жизни не догонит».
Изнеженное чучело!.. Какая прелесть. Жан всегда был силен в метафорах.
Что ж, подстеречь красавчика в Плачущей роще — отличный план.
***
Я надела замшевые штаны, свободную майку и длинную кофту с капюшоном. За пояс — дротики со снотворным и метательные ножи. На указательный палец — кольцо иллюзий, благодаря чему мои синие волосы — ведь я чистокровная шэрхен — стали казаться черными, не такими приметными. На другие пальцы — еще перстни с полезными функциями. Я вообще люблю артефакты: тут подсветка, тут чары, тут электрический удар – и жить становится интереснее.
— Аррьо, ребятки! — крикнула я воронам на прощанье, и они ответили неравномерным птичьим гвалтом.
Аррьо — это шэрхенмистовское «пока-пока».
Мой путь лежал через центральные районы Пика Грёз.
Наш город — одна из двух столиц Шэрхенмисты. Он расположен в гористой местности, в самом центре сумрачного острова Рэй-Шнарр. Он очень красивый: весь в скалах, кедрах, причудливых озерах и загадочных подземных реках. Вокруг столицы кольцом вырастают неприступные горы — мы живем будто в чашке. Чтобы комфортно въехать в Пик Грёз, нужно воспользоваться либо Подгорным туннелем, либо широким Рассветным трактом, либо старой дорогой через Плачущую рощу — так называется лес, расположенный в ущелье.
Деревья там вырабатывают какое-то невозможное количество смолы, причем черной, и издали кажется, что они обливаются горючими слезами. Все это выглядит довольно угрюмо, поэтому дорога пользуется меньшей популярностью, чем другие.
Добравшись до леса, я устроила засаду в корнях величественного кедра. Черная смола стекала по стволу надо мной огромными каплями, темно-зеленые иголки падали сверху и устилали тонким ковром все вокруг. В роще все еще было светло, закат приближался неспешно, почти вразвалочку, и дорога, хорошо просматриваема далеко вперед, пустовала.
В ожидании я еще раз прочитала данные об амулете Тилваса Талвани, который мне надо украсть.
Этот амулет аристократ носит на груди уже несколько лет. Украшение представляет собой медальон в виде двуглавого ворона: в центре — черный кристалл, а вокруг серебряная оправа. На все вопросы Талвани отвечает, что это некое сентиментальное напоминание, и сразу же активно напускает на себя томность и загадочность. Хм. Выпендрежник.
Наконец вдалеке послышался свист кучера, скрип экипажа и цокот копыт. Я подготовила дротик со снотворным.
Когда темно-синяя карета моего клиента — и впрямь изысканная — была ко мне максимально близко, я поднялась и метко плюнула дротиком сквозь специальную трубочку.
Идеальное попадание: кучер даже не понял, что случилось. Лишь хлопнул себя по шее, будто от мухи отмахивался, а уже через пару секунд отпустил вожжи и грузно обвис. Я подскочила к карете и распахнула дверцу.
Моим глазам предстал молодой аристократ собственной персоной.
Он расслабленно полулежал на обшитом бархатом диванчике, закинув одну руку за голову и держа какую-то книгу в другой. Выражение лица у господина Талвани было томное, на губах блуждала легкая усмешка. Густые каштановые волосы, небрежно заправленные за уши, выразительные синие глаза, длинные ноги… Тилваса Талвани с ног до головы окутывало облако физического совершенства.
На груди, поверх алой рубашки, висел, слегка переливаясь в свете вечернего солнца, искомый амулет. Что ж, как и обещано, все будет просто.
— Привет! — осклабилась я и, потянувшись вперед, схватила цепочку медальона.
И с силой дернула на себя.
Но…
— Привет, — в тон ответил мне Тилвас Талвани, перехватывая мое запястье. — А ты у нас кто такая?
И его избалованное выражение лица сменилось неожиданно хищным оскалом.
Гурх.
— Налоговая! — рявкнула я, ребром свободной ладони ударив его по шее.
Глава 2. Плачущая роща
Нитальский язык – один из мертвых языков, был популярен среди поэтов Шэрхенмисты в прошлой эре. Предположительно иномирный. На нитальском языке написано много классических пьес и поэм.
Чего-чего, а удара Тилвас не ожидал. Как минимум по той причине, что я заранее активировала кольцо на мизинце — с эффектом мгновенного оцепенения. Аристократ вздрогнул и задохнулся, инстинктивно отпрянывая, а потом застывая. Я дернула за амулет еще раз.