Оби-Ван понял: несмотря на то, что судьба по чистой случайности свела их на одном корабле, Куай-Гон не желает иметь с ним ничего общего. Если верить слухам, выходило, что Оби-Ван, так же как любой послушник его возраста, невольно растравлял бы старую рану Куай-Гона, лишний раз напоминал о его потерянном падаване. Оби-Вану было не под силу заставить Куай-Гона забыть прошлое.
Он постарался не выказать разочарования и, несмотря на физическую слабость, выглядел храбрецом.
– Понимаю, – молвил мальчик.
Дверь лазарета чуть-чуть приоткрылась. В проеме показалась треугольная голова, блеснул любопытный зеленый глаз. Обнаружив, что Оби-Ван его заметил, незваный гость проворно захлопнул дверь.
Оби-Ван снова обернулся к Куай-Гону.
– Вы правы. В первую очередь я обязан выполнять свою миссию. Я буду… – Но тут дверь снова приоткрылась. Оби-Ван замолчал и попытался приподняться на локте. – Входите же! – крикнул он пришельцу.
В лазарет бочком протиснулся арконец. Он был немного ниже ростом, чем его сородичи, и кожа его была скорее зеленоватая, чем серая.
– Мы не хотели мешать… – начал он.
– Ничего страшного, – подбодрил его Оби-Ван. -… но Клат-Ха назначила нам встречу. Сказала, ей нужно кое-что обсудить. Мы слышали, здесь лежит мальчик, который сошелся в страшном бою с хаттом и остался в живых, – тихо произнес арконец. – Мы хотели увидеть великого героя. Очень жаль, если мы помешали. Мы подождем снаружи. – Он попятился.
Оби-Ван заглянул через плечо арконца, никого не увидел и только тогда вспомнил, что у арконцев принято называть самого себя «мы». Они жили сплоченными колониями и были лишены чувства индивидуальности.
– Давайте я вам сразу кое-что разъясню, – сказал Оби-Ван. – Во-первых, никакой это был не страшный бой. Просто хатт схватил меня за горло и придушил. Я потерял сознание. Вот и все. Никакой я не герой.
– Одно то, что ты остался в живых, делает тебе честь, – заметил Куай-Гон.
– Вот именно, – поддакнул арконец и робко приблизился на несколько шагов. – Хатты вселяют в нас великий ужас. Вы проявили силу и мужество. Мы восхищаемся вами. Вы отважный герой.
Оби-Ван беспомощно посмотрел на Куай-Гона, ища поддержки. Мальчик понял, что не в его силах переубедить чересчур восторженного арконца. Куай-Гон отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
– Хорошо, садитесь, и давайте познакомимся, – сдался Оби-Ван. – По-видимому, на этом корабле я буду крайне нуждаться в друзьях.
– Нас зовут Сай-Тримба, – сообщил арконец, усаживаясь на стул. – Мы знаем, вас зовут Оби-Ван Кеноби. Мы сочтем за честь быть вашими друзьями.
Дверь скользнула вбок. В лазарет, горя нетерпением, стремительно шагнула Клат-Ха.
– Хорошо, что вы здесь, – сказала она Сай-Тримбе.
Сай-Тримба неуклюже вскочил на ноги.
– Мы… – начал он, но Клат-Ха перебила его, обратившись к Куай-Гону.
– У нас возникли трудности, – решительно заявила она. – Кто-то испортил наше оборудование. Наш юный друг Сай-Тримба обнаружил это во время очередной проверки. У нас имеются три арконские горнопроходческие машины, и все три выведены из строя.
– Каким образом? – спросил Куай-Гон. Сай-Тримба с поклоном вышел вперед.
– Сэр, с них сняты термодатчики, которые измеряют температуру стенок проходческой машины. А блоки сцепления отрегулированы так, что их невозможно разъединить.
– Что это значит? – спросил Оби-Ван.
Куай-Гон на минуту задумался.
– Арконские горнопроходческие машины предназначены для рытья туннелей через скальные породы и почву. Из-за трения о камни корпус машины во время работы очень сильно нагревается. Без термодатчиков не будет работать охлаждающая система. А при испорченных блоках сцепления машинист не сможет выключить двигатель. Машина будет вгрызаться в скалы до тех пор, пока не расплавится от перегрева. Все, кто в ней находится, погибнут.
– Вот именно, – мрачно подтвердила Клат-Ха. – Кажется, мы знаем, кто тут поработал.
Из коридора донесся трубный раскатистый бас.
– Си батха не бичи та Джемба? – пророкотал он по-хаттски. – Вы говорите обо мне, великом Джембе?
В дверь просунулась голова гигантского хатта. Он был куда крупнее того, с которым дрался Оби-Ван. Хатты живут несколько сотен лет и всю жизнь непрерывно растут, а вместе с ними растет их хитрость. Джемба, например, был так велик, что свободно мог бы проглотить троих человек сразу. Его чудовищная морда занимала весь дверной проем.
– Да, – ровным голосом подтвердил Куай-Гон. – Мы говорили о тебе, о великий Джемба. Входи, если сможешь.
Джемба в показном отчаянии распластался по полу.
– Много лет прошло с тех пор, как я мог проникнуть в такую маленькую норку, о джедай, – прогудел он. – Почему бы тебе самому не выйти? – Он хищно облизнул губы.
Куай-Гон неторопливо подошел к двери и встал лицом к лицу с хаттом.
– Тебя обвиняют в том, что ты испортил горнопроходческие машины арконцев, – заявил он.
– У-у! – провыл Джемба, отползая на шаг, и приложил руку к верхнему сердцу – этот жест у хаттов символизировал невиновность. – Ничего подобного! Клянусь, джедай, я этого не делал. Неужели я похож на существо, способное украдкой рыскать по углам и портить чужое оборудование?
Оби-Ван ни на грош не поверил Джембе, однако, представив, как чудовищный слизняк хатт украдкой рыщет по углам, чуть не покатился со смеху.
– Конечно, я не считаю, что в этом повинен ты лично, о великий, – сказал Куай-Гон. – Но это мог сделать по твоему поручению кто угодно из твоей команды.
– У-у! У-у! – Джемба подался назад, как гигантский червяк, и снова постучал кулаком по самому верхнему сердцу. – Твои обвинения ранят меня! Я непричастен! Загляни в мои сердца, джедай, и ты увидишь, что я не лгу! Ну почему все считают меня исчадием ада? Неужели только потому, что я хатт?! – обиженно возопил Джемба. – Я честный предприниматель.
– Хватит, – с отвращением перебила его Клат-Ха и шагнула к Джембе. Руки ее упирались в бока, чуть выше того места, где на левой ноге был пристегнут бластер. – Не сомневаюсь, это сделал один из ваших людей!
– Клянусь, я ни сном, ни духом непричастен к этому! – взревел Джемба.
Клат-Ха потянулась к бластеру.
Куай-Гон поднял руку, приказывая ей остановиться.
– А что, если, – глаза Джембы хитро прищурились, – это сделали ваши люди? Специально для того, чтобы навлечь подозрение на меня? Всем известна ваша беспочвенная ненависть ко мне. Вы уже подавали в Гильдию шахтеров запрос о том, чтобы лишить «Дальние миры» прав вести разработки на Бендомире. А теперь хотите бросить тень на меня и мою бригаду, хотите, чтобы меня отдали под суд! Законным путем убрать конкурента!
– Меня не интересует, законным путем вас уберут или нет! – в ярости выпалила Клат-Ха. – Я хочу, чтобы вы проваливали!
– Вот видите! – обиженно возопил Джемба и с мольбой воззрился на Куай-Гона. – Видите, с чем мне приходится сталкиваться? Как беззащитному хатту бороться со столь беспричинной ненавистью?
– Извини, Джемба, – с насмешливым смирением ответила Клат-Ха. – Но я не считаю беспричинной ненависть к лживому, коварному, трусливому убийце.
Громадное тело хатта оскорбленно содрогнулось.
– Мы еще не долетели до Бендомира, – заявил он, – а эта женщина-уже пыталась дискредитировать меня перед Гильдией шахтеров! А теперь она возводит на меня напраслину! Только послушайте, каким тоном она со мной разговаривает. Никакого уважения!
– Уважать тебя, Джемба, не за что, – выпалила в ответ Клат-Ха, – но я не возвожу на тебя никакой напраслины. Твоя ложь еще более жалка, чем твое отпирательство!
Джемба яростно взревел и бросился на Клат-Ха. Под напором чудовищного тела затрещала дверная рама, полетели щепки. Сай-Тримба зашипел от страха и прижался к стене. Оби-Ван, онемев от ужаса, смотрел, как громадный слизняк пытается протиснуться в узкую дверь. Да этот хатт способен разворотить весь лазарет!
Клат-Ха вытащила бластер, но Куай-Гон встал перед ней и поднял руку. Его взгляд впился в побелевшие от ярости громадные глаза хатта. Оби-Ван почувствовал, как комнату наполняет Сила.
– Хватит, – тихо произнес Куай-Гон.
Джемба перестал протискиваться в лазарет. Громадный хатт понимал, что ему не добраться до Клат-Ха. Куай-Гон обернулся к девушке. Она медленно опустила бластер и убрала его в кобуру на ноге. Оби-Ван невольно восхитился мастерством Куай-Гона и почувствовал укол сожаления. Ему хотелось бы многому научиться у великого джедая!
– А теперь, – рассудительно предложил Куай-Гон, – давайте обсудим ситуацию. Машины испорчены. Оба вы утверждаете, что это дело не ваших рук. К чему это приведет? Только к открытой войне. – Куай-Гон внимательно посмотрел в лицо обоим противникам. – А этого, я уверен, не хочется никому из вас.
– Джедай, – пророкотал Джемба, – ты считаешь себя справедливым человеком. Но, когда дело доходит до спора между людьми и хаттами, даже самый справедливый человек выступает против моего народа. – В громовом голосе хатта кипела откровенная злоба. – Если она хочет войны, будет война. А если ты примешь ее сторону, то, клянусь, я раздавлю тебя, как прогнивший плод пта! И тебя не защитит звание джедая!
В воздухе повисла угроза. Было ясно, что хатт не шутит. Он, не задумываясь, убьет каждого, кто встанет у него на пути. Никогда еще Оби-Ван не встречал в живом существе такой злобы.
«Между тем найти выход было бы так легко», – подумал Оби-Ван. Толстый хатт, стиснутый в узком коридоре возле лазарета, представляет собой превосходную мишень. Куай-Гон мог бы выхватить лазерный меч и одним взмахом разрубить хатта надвое.
Но Куай-Гон лишь галантно кивнул.
– Спасибо, что предупредил, – произнес он.
«Вот оно что, – понял Оби-Ван. – Предупреждение – это ценный дар».
Джемба кивнул, словно удовлетворенный ответом джедая, потом выполз в коридор. Клат-Ха испустила долгий вздох облегчения.
– Наконец-то ушел, – пробормотала она. – Я должна предупредить своих людей. Если война еще и не началась, то очень скоро начнется. – Девушка выскочила из лазарета.